Алекс Орлов 
Я напишу тебе, Крошка

Аннотация

Не пытайся выглядеть «крутым» любой ценой. Эта цена может оказаться для тебя слишком высокой. Стараясь привлечь внимание девчонок, двое выпускников школы врут, что завербовались в наемную армию. Они надеются сделать это «понарошку» и в последний момент – сбежать, однако ребята просчитались и оказались на САМОЙ НАСТОЯЩЕЙ ВОЙНЕ. Теперь им приходится быть солдатами. Теперь им придется стать «крутыми».

Я напишу тебе, Крошка!

Разрывы зенитных снарядов, испещрявшие небо, казалось, надежно защищали «Галилей», однако тяжелые штурмовики все же прорывались сквозь огненный заслон и сбрасывали бомбы на башню. От этих чудовищных ударов каменные глыбы обрушивались в воду, вздымая грязную пену и клубы пыли. Остатки гарнизона отчаянно защищались, продолжая отбивать атаки с воздуха и отвлекая внимание от уходивших в море катеров.

1

На Маникезе темнеет рано. Дело в том, что у этой планеты несколько лун, и они одна за другой закрывают светило еще до того, как оно скрывается за горизонтом.
Бен Аффризи и Джо Миллиган, выпускники лесного колледжа из Лейм-Роуз, как раз пробирались через колючие заросли остролистого папоротника, когда неожиданно стало темнеть, и спустя четверть часа на земле можно было различить лишь смутные тени.
– Как думаешь, Бен, мы уже на месте? – морщась от укуса травяной блохи, спросил Джо.
– А я почем знаю? Отсюда берег не видно. Вот выйдем на обрыв, оттуда и посмотрим…
– Так темно же.
– А мы по звуку определим. Они же не будут молчать, верно?
– Верно, – без энтузиазма в голосе ответил Джо.
Этот поход за двадцать километров от города они предприняли, чтобы, как выразился Бен, «понаблюдать трех крошек в естественных условиях».
Под «тремя крошками» подразумевались три самые красивые девчонки во главе с Бэкки Шон, дочерью преуспевающего фабриканта Терри Шона.
Легенды о том, что каждый год в начале лета эта троица выбирается на реку, чтобы позагорать голышом, не давали покоя местным парням всю долгую зиму. Проблема состояла в том, что найти место стоянки трех красавиц было не так легко.
Выход из положения нашел Джо Миллиган, брат которого служил в разведывательном подразделении армии Катана. Так вот, брат этот прислал Джо настоящий радиомаяк и пеленгатор, чтобы безошибочно находить помеченную добычу.
Маячок на джип Бэкки друзья поставили заранее и, отрабатывая задуманную операцию, колесили за помеченной машиной по всему Лейм-Роузу.
Должно быть, неспешная езда молодых людей заинтересовала полицию города, поскольку несколько раз «корвет» Бена Аффризи останавливали постовые, а его знакомый, дорожный инспектор Бриджесс, спросил прямо:
– Куда крадетесь, ребята, небось за бабами?
– Что вы, сэр, мы просто катаемся, – ответили в один голос Бен и Джо, сделав честные лица.
– Смотрите, Терри Шон за свою дочку прибить может. Точно вам говорю…
Потренировавшись таким образом, друзья, когда пришло время икс, отправились за Бэкки и ее подружками.
Ехать пришлось по левому дикому берегу реки Быстрая, скакавшей по камням от самых Черных гор.
Девушки ехали по правому берегу, где была накатанная дорога и потому можно было позволить себе быструю езду. Джо же с Беном пришлось довольствоваться едва заметной тропой, оставшейся с тех времен, когда в окрестных лесах заготавливали пробковое дерево и вывозили продукцию на грузовиках-лесовозах.
– Сигнал ослабевает, Бен! – кричал Джо, едва справляясь с вертлявой рамкой пеленгатора.
– А я что могу поделать?! – злился Аффризи, с трудом удерживая машину на колесах.
Где-то возле высокой скалы под названием Мистер Брун, где река делала поворот, сигнал окончательно пропал и рамочка пеленгатора превратилась в обычную проволоку.
Пришлось ехать наобум, и еще через пару километров сигнал появился, однако закончилась даже плохонькая дорога, так что Джо с Беном пришлось оставить «корвет» и дальше идти пешком.
Все бы ничего, но помимо жесткой и колючей прибрежной растительности проблем добавляли те необходимые вещи, без которых отправляться на такое мероприятие не было смысла. Друзья волокли с собой телескоп, тяжелый бинокль и небольшой бокс с едой.
На палатке они решили сэкономить и оставили ее в машине.
Наконец уже в абсолютной темноте приятели выбрались на свободный от зарослей участок обрывистого берега и на другой стороне – в каких-то пятидесяти метрах, увидели лагерь трех красоток – Бэкки, Сьюзен и Агаты.
Пока Джо и Бен совершали свой марш-бросок, девушки успели поставить палатку и теперь жарили на костре привезенные из дому отбивные.
– Глупое бабье… – заметил Джо, прихлопнув у себя на лице здорового москита. – Я бы на их месте подстрелил кролика или гвоссума, а не давился этими морожеными цыплятами.
– Вот поэтому они ездят сюда каждый год и им продлевают разрешение, а ты после первого же пойманного кролика оказался бы в полиции, – заметил Бен и тяжело опустился на траву. – Это же заповедник, Джо.
– От одного кролика заповедник не обеднеет, – упрямо возразил Джо и сел рядом с другом.
В лесу затрещал авокан. Джо и Бен одновременно вздрогнули. Авоканы в здешних местах пользовались дурной славой. Говорили, будто они усыпляют людей тихим свистом и выпивают из них всю кровь. И хотя ни один из тех, кто рассказывал такие истории, не знал ни одного пострадавшего и едва ли слышал, как свистят авоканы, легенды об их кровожадности пользовались стабильным успехом.
– Бен, ты взял свой пистолет?
– Забыл…
– Ну, тогда нам хана… Завтра Агата разденется под солнышком, а я буду совсем мертвый.
– Так тебя Агата интересует? – удивдлся Бен.
– А почему ты спрашиваешь?
– Я думал, тебе нравится Бэкки.
– Ну уж нет, если я скажу, что мне нравится Бэкки, ты удавишь меня еще раньше, чем закусают авоканы.

2

Утро наступило так же неожиданно, как перед этим ночь.
Друзья проснулись одновременно и, оглядевшись, поначалу не могли вспомнить, где они и как сюда попали.
Лица обоих опухли от нездорового сна и москитных укусов, а отсыревшая за ночь одежда прилипла к телу, обеспечив им отвратное самочувствие.
– Эй, Миллиган… – просипел Бен. – Ты помнишь, зачем мы сюда приперлись?
– Да, – ответил Джо, растирая руками лицо. – Мы приехали посмотреть на купающихся красоток.
– А это стоит того?
– Уверен, что стоит, – не слишком уверенно заверил друга Джо. Утром все было иначе. Тем более таким утром.
– Сколько времени?
– Времени? – Миллигану не хотелось лезть за часами в отсыревший карман, и он остался лежать, уставившись в светлеющее небо.
Вдали послышался шум. Он стремительно нарастал, затем высоко над деревьями прошла пара «сарпето», штурмовиков времен Семилетней войны.
В трех километрах от Лейм-Роуза находилась летная школа военного резерва, в которой обучались те, кто сдуру, а может, по необходимости решил попытать счастья на военном поприще. Они летали на разном устаревшем барахле, и обучали их ветераны промышленных войн, которые не один год бились на фронтах, случалось, по разные стороны.
– Ты смотри, они уже летают, – заметил Бен. – И охота им?
– Это последний курс. Ночные полеты и все такое…
– Ты-то откуда знаешь?
– Мой сосед Ленни Карпер поступил в эту школу.
– Ленни Карпер? – Бен даже приподнялся. – Он же рыжий и хромой!
– Его дед прислал им с матерью денег, и Ленни выправили ногу в клифордской клинике. Какой-то знаменитый профессор. Так что теперь Ленни в полном порядке. А что рыжий, так это не мешает ему летать. Через год его возьмут в любой летный отряд – хочешь в Катане, хочешь в Лозианской республике.
– Кому нужна эта дурацкая война, Джо? Ты-то, надеюсь, не собираешься отправиться вслед за братцем? Довольно семье Миллиганов и одного героя.
– Будь спокоен. Я поеду в Клифорд, хочу образование получить. Отец уже и деньги отложил…
Джо вздохнул. По правде говоря, учиться ему не хотелось, но и в солдаты он тоже не рвался. За те два года, что его старший брат Эдди служил наемником, он дважды приезжал в отпуск, и оба раза Джо не удалось его разговорить и узнать – как там на войне. Однако, судя по поведению Эдди в отпуске, можно было сделать вывод, что на войне не очень здорово. Брат все время пил и лишь изредка заночевывал у какой-нибудь бывшей одноклассницы. Но больше все-таки пил. На реке послышался громкий всплеск.
– Что это, рыба или девочки умываться вышли? – ленясь подняться, спросил Бен.
– Надо бы нам аппаратуру развернуть. Чтобы быть наготове.
– Не спеши. – Бен сел и, потянувшись, постучал пальцем по пластиковому боксу. – Для начала нужно позавтракать.
Он стал деловито распаковывать еду, и в это время с реки послышались голоса.
– Ага! Пробудились наши пташки! – заметил Джо и, вскочив на ноги, взглянул с обрыва на другую сторону.
– Вот это зрелище! – сдавленно произнес он, и Бен понял, что на реке происходит то самое шоу, ради которого они испытали столько неудобств. Он на четвереньках подполз к Джо и тоже выдавил что-то вроде: умпф!
Освещенные набиравшими силу солнечными лучами, три нимфы резвились и повизгивали в остывшей за ночь воде. Сьюзен был прикрыта лишь одними трусиками, а Агата и Бэкки, словно зная о присутствии своих тайных воздыхателей, обошлись вовсе без одежды.
– Бен! Ради этого можно было вытерпеть все что угодно, – сказал Джо и, нащупав на земле бинокль, припал к нему, как путник к источнику. Казалось, что теперь Агата была от него на расстоянии вытянутой руки, Джо видел даже крохотные капельки воды, стекавшие по ее смуглой коже.
– Дай бинокль, Миллиган! – потребовал Бен.
– Не дам.
– Дай бинокль!
– Трубу бери… – отрезал Джо.
Бен выругался, но делать было нечего, он бросился открывать кофр, в котором находилась оптическая труба.
В рекордные сроки установив ее на треноге и покрутив настройки, он наконец получил то, к чему стремился, – качественное изображение тайно обожаемой им девушки.
Бэкки Шон была роскошна. Ее формы потрясали – именно такой ее себе Бен и представлял. Он пытался как-то выразить свои чувства словами, однако у него получалось только бессвязное блеяние.
Наконец это нелегкое испытание закончилось – девушки замерзли и убежали в палатку. Спустя какое-то время они появились – уже одетые в легкие маечки и короткие шортики.
– Завтрак готовить будут, – с умильной улыбкой на лице заметил Джо.
– А это правда, что в седьмом классе Агата делала генетическую коррекцию? – как бы невзначай спросил Бен.
– Брехня это! – нахмурился Джо.
– Может, и брехня, – пожал плечами Бен. – Но она… обыкновенной была, а потом, после летних каникул та-ка-а-ая стала…
– Заткнись. Агата красивая в свою мать.
– В мать так в мать, – поднял руки Бен. – Давай лучше съедим чего-нибудь, а то я никак не могу прийти в себя.
Пока они жевали безвкусные бутерброды, Агата и Бэкки достали из машины раскладную байдарку и, усевшись в нее, погребли вниз по течению.
– Ничего себе спортсменки! – усмехнулся Бен. – На месте им не сидится.
– А Сюзи оставили кашеварить, – не отрываясь от бинокля, заметил Джо. – Смотри, как она удачно нагнулась…
Бен бросился к треноге и поцокал языком. Ему тоже понравилось, как нагнулась Сюзи.
– Ладно. Давай отдыхать, пока наши крошки там рыбалят, – предложил Джо.
– Давай. А то я ночью спал плохо.

3

Наевшись бутербродов, Джо и Бен согрелись под солнцем и задремали. Обоим снились девушки, однако почему-то совершенно незнакомые.
Неизвестно, как долго друзья продремали, когда их разбудили сердитые голоса:
– Ну вот! Этого и следовало ожидать! Миллиган и Аффризи! Два вуайериста!
Джо с Беном подскочили на месте и увидели Бэкки и Агату.
– Ой! Девчонки, а чего это вы здесь делаете? – с дурацким видом спросил Джо.
– Нет, это вы нам скажите, что вы здесь делаете?! – воскликнула Бэкки, указывая на огромную оптическую трубу. – Посмотри, Агата, они теперь о нас знают больше, чем наши врачи. Сейчас я сброшу эту штуку в реку.
– Не бросай, Бэкки! Пожалуйста! – Бен закрыл собой трубу. – Это отцовский телескоп – он стоит кучу денег.
– Тогда прыгайте в реку сами, – поддержала подругу Агата. – Как этот придурок Спаймарк в прошлом году.
– Так это вы его в реку столкнули?
– А он что вам наплел? – спросила Бэкки.
– Сказал, что плавал вокруг вас и… и трогал, а вы орали – думали, что это рыба, – скороговоркой выпалил Джо, загипнотизированный взглядом Агаты.
– Я этому Спаймарку кое-чего отстрелю, – пообещала Бэкки. – А вы проваливайте, если не хотите, чтобы мы вашу трубу разбили…
– Уже уходим, – сразу согласился Бен. – Уже уходим.
Они с Джо стали демонстративно собирать трубу, бинокль и ящик с едой. Девушки наблюдали за их сборами молча.
Наконец Бен забросил ремень кофра на плечо и, взглянув на Бэкки, сказал:
– И все равно я не жалею, что был здесь, Бэкки
Шон…
– Я знаю это, Бенни, – ласково ответила ему девушка. – А знаешь почему?
– Почему?
– Потому что ты извращенец.
– Я не извращенец. – Бен энергично помотал головой.
– Бен, пойдем, – напомнил Джо и потянул друга за рукав, однако кровь уже ударила в лицо Бену и он не замечал ничего и никого, кроме Бэкки.
– Ты извращенец, потому что тебе отказывали все девчонки в нашем городе. И тебе, и твоему придурошному другу Миллигану.
– Да плевать я хотел на этих деревенских дур из Лейм-Роуза! – взорвался Бен. – Нам с Миллиганом хватает девочек из Клифорда! Они по крайней мере не красятся, как шлюхи! И не делают по три генетических коррекции в год, потому что одной не убрать все ваше уродство!
– Бен, мы уходим! – объявил Джо и, схватив товарища за руку, потащил за собой.
Взбешенный Бен попытался вырваться, но Джо был непреклонен.
– Ну и катитесь к своим девочкам из Клифорда, по тридцатке за ночь! Думаете, я не знаю, что вы в «Гортензию» шастали!
Бэкки кричала что-то еще, но ее уже нельзя было расслышать из-за треска кустарника, сквозь который словно бегемоты ломились Джо и Бен.
Добравшись до машины, они обнаружили, что их руки и лица покрыты множеством кровоточащих царапин, которые жгло от пота, и это не способствовало хорошему настроению.
Бен со злостью швырнул в багажник отцовский телескоп и сел за руль.
Джо, ни говоря ни слова, устроился рядом.
– И не напоминай мне больше про эту суку! – прокричал Бен.
– Не бойся, не напомню. Поехали…

4

Ровно в восемь вечера, когда уже почти стемнело, выспавшийся за день Бен Аффризи подкатил к дому Миллиганов.
Нетерпеливо посигналив, он дождался, пока вышла мать Джо.
– Добрый вечер, миссис Миллиган.
– Здравствуй, Бен. Джо сейчас выйдет – он ужинал… В «Попугай» собрались?
– Да. Последние деньки догуливаем.
– Понимаю. – Миссис Миллиган вздохнула. – Скоро уедете на учебу, и начнется самостоятельная жизнь.
Наконец вышел Джо. Не скрывая улыбки, он забрался в «корвет».
– В «Песочные часы» поедем?
– С чего это вдруг? В «Попугай», конечно.
– Но там наверняка будет Бэкки Шон.
– Может, будет, а может, не будет. – Бен пожал плечами и тронул машину. Миссис Миллиган помахала им рукой.
Над городом, заглушая все звуки вокруг, снова пронеслись самолеты летной школы.
– Достали уже! – сказал Бен.
– Истребители «конфактер-230». Четыре пушки, тридцать универсальных ракет-перехватчиков, может одновременно сопровождать сто пятьдесят целей и двадцать из них атаковать, – сообщил Джо.
– Откуда ты это знаешь? – удивился Бен и с подозрением посмотрел на своего друга.
– Просто интересовался, – пожал плечами Джо. – Разве нельзя?
– Можно. Только осторожно. А то и глазом не успеешь моргнуть, как окажешься на вербовочном пункте. Вон он, кстати.
Бен сбавил скорость, и «корвет» медленно проехал мимо ярко освещенных окон. Одно из них было закрыто огромным рекламным плакатом, предлагавшим работу для настоящих мужчин.
Белозубый коммандос улыбался каждому и показывал большой палец – дескать, все отлично. Возле двери вербовочной конторы стояло несколько молодых людей с пластиковыми папками в руках. Уже через несколько дней они должны были оказаться далеко отсюда.
На плече одного из них повисла девчушка в короткой юбочке. Сейчас она видела в своем парне героя, но напишет ли он ей после первого боя?
«Я напишу тебе, крошка!» – обещал с другого плаката белокурый рекрут с васильковыми глазами и махал рукой своей фигуристой подруге.
«Я напишу тебе, крошка!»
– Придурки… – неодобрительно буркнул Бен и свернул на улицу генерала Гувера, в конце которой находился бар «Попугай».

5

Еще не остановив машину, Бен заметил под фонарем Бэкки Шон, которая была не одна. Рядом с ней стоял словно сошедший с рекламного плаката военный. Его рука лежала на талии Бэкки и, по всей видимости, это ей нравилось.
– Спокойно, Бен. Нормально запаркуй машину и пойдем в заведение, – предупредил Джо.
– Я в норме, приятель. Никто не выведет меня из себя. Даже эта самонадеянная дурочка…
Бэкки, заметив «корвет» Бена Аффризи, сейчас же положила руки на плечи красавцу-офицеру и позволила поцеловать себя в губы. Очень продолжительно и очень выразительно.
Бен под присмотром Джо Миллигана выбрался из машины и на негнущихся ногах прошел мимо обнимающейся парочки.
Как только друзья скрылись за дверями «Попугая», военный полез Бэкки под юбку и потащил ее на газон.
– Отпусти меня! – закричала девушка, вырываясь. – Отвали, я сказала!
Оттолкнув опешившего красавца, она взбежала по ступенькам и скрылась в кафе.
– Ну и дела! – покачал головой лейтенант. – То сама лезет, то «отвали».
Достав сигарету, он закурил и стал смотреть по сторонам. Лейтенант только вчера прибыл в свой первый отпуск, и ему было хорошо даже без девчонки. Мирная жизнь казалась такой беззаботной.
Он вдохнул дым и посмотрел на звезды.
Послышались шаги, отпускник повернул голову, вглядываясь в приближавшуюся тень, – и напрягся, точно сжатая пружина, готовый к схватке. В пяти шагах от него находился враг! По глазам привычно резанули белые кресты армии Катана.
Его противник тоже замер, приготовившись прыгнуть на офицера республиканской армии, но через мгновение до обоих дошло, что и как, и они нервно рассмеялись.
– Привет, Льюис! Давно тебя не видел, – сказал лейтенант и протянул руку.
– Привет, Мэрфи. Вижу, ты продвинулся по службе. Они пожали друг другу руки. Лейтенант-республиканец угостил сержанта армии Катана сигаретой.
– Как же здесь тихо, приятель, – произнес Льюис. – Даже не верится, что где-то нас ждет эта долбаная работа.
По небу с ревом пронеслись перехватчики из летной школы. Оба наемника моментально перемахнули через забор и распластались на газоне.
– Я сигарету сломал, – сообщил сержант и выругался.
– Наплюй, у меня еще есть. И вообще, давай зайдем в «Попугай» и напьемся, а то так и будем по газонам прыгать – здесь же летная школа рядом.
– Совсем про нее забыл. Как тут с девчонками?
– Плохо. – Лейтенант махнул рукой. – Детский сад какой-то – хочу – не хочу. Я так думаю, надо в Клифорд ехать, к профессионалкам.
– Это самое лучшее, – согласился Льюис. – А то я уже забыл, как надо ухаживать.

6

Войдя в бар, Льюис и Мэрфи тут же оказались в центре внимания.
Бэкки Шон как будто забыла про свое «отвали» и снова подошла к лейтенанту, прихватив с собой за компанию Агату.
Девушки прыскали в ответ на каждую, даже самую неуклюжую шутку военных, а Бен и Джо сидели за угловым столиком с Мэнни Шканеком. Шканек, несмотря на свои девятнадцать лет, выглядел худеньким подростком, а потому любил поговорить на настоящие мужские темы.
– Смотрите, ребята, как девчонки липнут к военным. Думаете, в чем тут дело? Дело тут в военном мундире. Ни одна девчонка не может пройти мимо военного, чтобы не улыбнуться ему. Для себя я уже решил – через полгодика завербуюсь на войну.
– Чтобы бабы липли? – усмехнулся Бен.
– И это тоже, – кивнул Шканек. – Вот так же приеду в отпуск, вы тут в уголке будете свою колу пить, а все девчонки будут сидеть у меня на коленях.
– А чего ж ты прямо сейчас на войну не запишешься? – ехидно спросил Джо. – На целых полгода раньше крутым станешь и девок соберешь больше.
– Сейчас не могу. – Шканек с серьезным видом покачал головой. – Я должен закончить программу накачивания мышц. Только это между нами, ребята, потому что программа эта секретная.
– Ну конечно секретная, – криво улыбнулся Бен, не сводя глаз с Бэкки, которую снова лапал лейтенант Мэрфи.
– Да точно тебе говорю, – продолжал Шканек. – Вот посмотри на сержанта Льюиса. Я даже отсюда могу сказать, что он из подразделения «Белый медведь». Смотрите, какие у него бицепсы, даже сквозь форму заметны. Обратите внимание, как непринужденно он держит Агату за задницу, Захочет – зашвырнет ее одной рукой до третьего ряда столиков.
Теперь пришла очередь нервничать Джо Миллигану. Действительно, сержант Льюис держал Агату за зад, а та делала вид, что ничего не замечает.
Джо подумал, что, попробуй он так ее схватить, тут же получил бы по физиономии.
«Может, действительно все дело в мундире?» – подумал Джо.
– Вот увидите, парни, сегодня эти отпускники оприходуют наших девчонок по все параметрам… А что вы хотите? Военные это стремительность и натиск…
– Да заткнись ты, крыса усохшая! – первым не выдержал Бен.
– А что я такого сказал? – Шканек посмотрел на Миллигана. – Джо, что происходит?
Несмотря на громкую музыку, перепалка в углу зала вызвала интерес у военных отпускников, и они вместе с Бэкки и Агатой в сопровождении свиты восхищенных прихлебателей двинулись в сторону Бена и Джо.
Ребята притихли, однако сержант Льюис улыбался им как старым знакомым. Он был школьным приятелем Эдди Миллигана.
– Здорово, младший Миллиган! – сказал сержант и хлопнул Джо по плечу.
– Привет, – буркнул Джо.
– Не прогоните нас, ребята? – поинтересовался лейтенант Мэрфи. Он и сержант уже были хорошо выпивши, чувствовалось, что у стойки они не теряли времени даром.
Посетители бара стали со всех сторон подтаскивать стулья, и столик Бена и Джо в одну минуту стал центром притяжения.
– Как вообще жизнь, ребята? – снова спросил Льюис, поглаживая Агату ниже спины.
– Да ничего особенного, – ответил Бен, зло поблескивая прищуренными глазами.
– Ну вы же это… закончили колледж… – Льюис развел руками. – Вроде как все дороги открыты.
– А чего нам эти дороги? Сначала нужно мир посмотреть.
– Это как? – удивился лейтенант Мэрфи.
– Как и вы. Повоевать немного, пороху понюхать, а потом, если будет охота, можно и учиться пойти.
– Во как! – Льюис покачал головой и переглянулся с Мэрфи. Слова Бена удивили не только их, но и девушек, да и всех, кто сидел неподалеку. Его прежние взгляды на службу в наемных армиях были широко известны.
Агата и Бэкки были весьма озадачены, а Джо Миллиган не только поверил словам товарища, но и отчасти был согласен, потому что в нем играла обида на Агату.
– Надеюсь, ты знаешь, что говоришь, парень, – наконец сказал Льюис. – А то ведь некоторые с этой войны не возвращаются.
– Я знаю, – сразу согласился Бен. – Но погибнуть можно где угодно – утонуть, подцепить цеклаграму от укуса москита, разбиться на шоссе, наконец.
– И что, Аффризи, когда же ты пойдешь на вербовочный пункт? – недоверчиво спросила Бэкки, буравя Бена своими стальными глазами. Этого парня она знала давно, успела составить о нем определенное мнение, и вот пожалуйста – такой сюрприз. Странно…
– Все уже сделано, – невозмутимо ответил Бен.
– Сделано? – Бэкки усмехнулась. – Покажи предписание.
– Оно у меня дома. Если так любопытно, я покажу его тебе завтра.
– И Миллиган тоже? – поинтересовалась Агата, встретившись глазами с Джо.
– Да, – кивнул тот. Ему очень хотелось в эту минуту выглядеть стопроцентным героем, а именно такими они с Беном и выглядели, и от этого он испытывал необыкновенный подъем. – Мы решили это вдвоем. Одним словом, пришло время испытать себя.
– Ну, это мужской поступок, парни, – с уважением произнес Льюис. – И за это нужно выпить.

7

Расставались Бен и Джо за полночь. Они хорошо выпили и после многократных поздравлений уже и сами были уверены, что завербовались в наемники.
– А запишемся мы с тобой в авиацию, Миллиган, – пошатываясь, разглагольствовал Бен. – Будем летать над нашим городом и бомбить его.
– Зачем бомбить наш город?
– Не надо?
– Не надо, – замотал головой Джо.
– Ну, тогда,.. – Бен вздохнул и уставился мутными глазами на фонарный столб. – Ну, тогда мы будем бомбить какой-нибудь другой город. Договорилась?
– Договорились.
И Друзья разошлись по домам. Однако уже в восемь утра протрезвевший Бен Аффризи стал названивать Джо.
Миссис Миллиган растолкала сына и, сунув ему телефон, вернулась на кухню.
– Але, – просипел Джо.
– Это я, Бен.
– Я это понял. Только тебе приходит в голову звонить мне в такую рань, да еще после попойки.
– Тебе лучше проснуться, Джо, потому что нам нужно что-то придумывать, чтобы не стать посмешищем всего города.
– А с чего это мы станем посмешищем всего горо… – Джо не договорил, вспомнив и ужаснувшись тому, что они с Беном вчера наговорили.
– Слушай меня внимательно, Джо. Сейчас иди к вербовочному пункту – там и встретимся. У меня уже есть план действий.
– Хорошо, – пробурчал Джо и, положив трубку, с тоской уставился в потолок. Однако подниматься было необходимо.
Наскоро умывшись, Джо оделся и выскочил на улицу, оставив без ответа вопрос матери: «Ты куда в такую рань?»
До вербовочного пункта было недалеко. Это Бену приходилось ехать чуть ли не через весь город, а от дома Джо – рукой подать.
Добравшись до места, он увидел «корвет» Бена и его самого рядом с каким-то коротышкой.
Джо подошел ближе, и Бен представил ему конопатого незнакомца:
– Это Урмас Ломбард, Джо. Он эксперт по части всех вербовочных дел. Можно сказать, профессор.
– Ну, профессор это слишком громко сказано, – заулыбался польщенный Ломбард. – Однако кое-какие ходы знаю.
– А эти ходы куда-нибудь ведут? – угрюмо спросил Джо.
– Все проверено неоднократно и прямо на себе, – доверительным тоном произнес Ломбард. – Это ведь… – тут он оглянулся, словно боялся, что его подслушают. – Это ведь мой бизнес. Вам, насколько я понял из объяснений Бена, нужно получить предписание, чтобы кому-то его предъявить. Я правильно понял, Бен?
– Правильно, Урмас. В самую точку.
– А потом, насколько я понял, вы хотите, чтобы к вам нельзя было подкопаться, если вы вдруг не отправитесь на войну.
– И это тоже правильно, Урмас, – снова подтвердил Бен. Было заметно, что он старается вести себя с знающим коротышкой подчеркнуто учтиво.
– Тогда нужно сделать так. Вы идете со мной и всеми этими тупицами и подаете заявление, мол, хотите подписать контракт на службу. Как составлять заявление, я вам покажу. Потом небольшое собеседование – пустая формальность, поскольку на моей памяти еще никому не отказывали. Так вот, после собеседования следует подписание контракта, оформление кое-каких бумажек, и потом вы получите свое предписание, которое будет показывать кому захотите…
– Да, Урмас, это понятно, – кивнул Бен. – Что дальше?
– А потом вы уезжаете в Клифорд и за какие-то двести рандов устраиваетесь в штаб национальной гвардии. Таким образом вы никуда не едете и, вместе с тем, можете появляться в родном городе в красивой военной форме.
– Национального гвардейца от наемника в нашем городе отличит даже младенец, – заметил Джо.
– Ну, допустим, – кивнул Ломбард. – Однако это лучше, чем ничего.
– Это лучше, чем ничего, Джо, – повторил Бен.
Бен вздохнул. Он понимал, что они влипли, и бегство из Лейм-Роуза – единственный выход. Он ведь все равно собирался уезжать в Клифорд через три месяца. А теперь уедет раньше – ничего особенного. Вот только посмотреть Агате в глаза он больше никогда не сможет.
– Ну что ты решил? – спросил Бен.
– А что, у нас есть выбор?
– Выбор есть всегда. Пойдем в полдень к «Попугаю» и скажем, что это была пьяная трепотня.
– Это невозможно.
– И я так думаю. Значит, мы согласны, Урмас. Что вы возьмете за свои труды?
– Отдадите по сотне рандов из подъемных.
– Нам что, еще и деньги дадут? – удивился Бен.
– Да, по пять сотен, – улыбнулся Ломбард. – Я же сказал, что это мой бизнес – получать «отъездные» деньги, а потом смываться. Остроумно?
– Остроумно, – усмехнулся Бен. – И как часто вы это проворачиваете?
– «Покупатели» прибывают за пополнением каждые четыре-пять недель. Всякий раз это другие люди, так что мне ничего не угрожает.
– А местные клерки, которые заполняют бумажки?
– О, с ними все просто. Отстегиваю им сто рандов, и все шито-крыто.
– Вам не откажешь в ловкости, Урмас.
– А то! – Коротышка хохотнул. – ускай дураки воюют, а я и здесь заработаю. Конечно, не так много, как на войне, зато жив останусь… Тихо! – Ломбард неожиданно понизил голос. – Сержант-управляющий идет.
– Это кто такой – сержант-управляющий? – спросил Джо, глядя на человека в военной форме без знаков различия.
– «Покупатель» собственной персоной. Это он проводит собеседование и визирует договоры. Потом из его рук мы получим по пять сотен подъемных.
– А когда дают деньги?
– За несколько часов до отправления транспорта. Считается, что к этому времени рекрут уже точно определился в своем решении… Ну, пошли, ребята, записываться на войну.

8

Прошло всего ничего после открытия пункта, а в него уже набилось прилично желающих испытать свое везение в чужой войне. Впрочем, Джо и Бену долго ждать не пришлось – они явились раньше всех, а потому следом за Урмасом быстро попали на оформление документов и собеседование.
– Следите за мной и поступайте так же, – сказал Ломбард и смело уселся перед «покупателем».
– Желаете получить эту работу?
– Да, сэр.
– С чего так? Жизнь не задалась или не можете найти работу?
– Скажем так, работа у меня есть, но неинтересная. Хочу получить специальность в армии и испытать себя.
– Хорошо. Давайте ваш контракт – я подпишу его. Завтра в восемнадцать ноль-ноль отправка с площадки летной школы. Знаете, где это?
– Знаю, сэр.
– До свидания.
Собеседование Урмаса закончилось, и он направился к выходу, всем своим видом показывая сообщникам, что это всего лишь формальность.
– Следующий, – позвал сержант-управляющий, и Бен Аффризи, словно перед погружением, набрал в легкие побольше воздуха и шагнул к столу.
– Садитесь, рекрут.
Бен осторожно опустился на краешек стула.
– Желаете получить эту работу?
– Желаю, сэр.
– Вы, сдается мне, парень с головой. Что же заставляет вас пойти в солдаты? Ссора с родителями или хотите что-то доказать несговорчивой девчонке?
Бен поднял взгляд на «покупателя» и наткнулся на его серые проницательные глаза.
«Он все знает! Он все понял!» – запаниковал Бен, однако взял себя в руки и решил сказать немного правды.
– Дело в том, сэр, что в этом городе и в этом округе меня не ждет ничего нового. Понимаете? Я могу прожить здесь жизнь, состариться и умереть.
– Хотите умереть молодым на поле брани? – усмехнулся сержант-управляющий. Бену снова показалось, что «покупатель» с ним играет.
– Все надеются выжить и вернуться героями. Вы ведь знаете…
– Да уж знаю, – кивнул сержант-управляющий и, взяв контракт Бена, завизировал его размашистым росчерком.
Бен вышел, на его место сел Джо.
– Вы вместе? – спросил его «покупатель».
– Что?
– Я говорю, вы с Аффризи приятели?
– Да, сэр.
– Ну, тогда давай контракт.
И, больше не задавая никаких вопросов, сержант подписал контракт Джо и подвинул к нему.
В следующие десять минут друзья оформили все документы и прошли ускоренный медицинский осмотр, который выявлял только тяжелобольных.
Освободившись, они вышли на улицу, где их поджидал улыбающийся Ломбард.
– Ну как вам шоу, ребятки? А точнее, его первая часть.
– По-моему, нормально, – бодро ответил Бен. – Я даже почувствовал к этому некоторый вкус. А ты, Джо?
– Я немного боялся, но теперь все в порядке. Главное, мы получили вот это. – И он показал свидетельство о поступлении на службу.
– Значит, завтра к часу дня приходим к летной школе, – напомнил Ломбард.
– Зачем? – спросил Джо.
– Ну как же – получить по пять сотен. И не забудьте прихватить с собой какие-то баулы или рюкзаки, чтобы было похоже, что вы собрались уезжать. А то сержант-управляющий может что-то заподозрить…
– Да, он показался мне очень проницательным, – вспомнил Бен.
– Это положено при его работе – быть проницательным. Но не настолько, чтобы вычислить профессионала Урмаса Ломбарда! – Коротышка самодовольно усмехнулся и протянул свою лапку. – Прощаемся до завтра, коллеги. И помните – в тринадцать ноль-ноль у летной школы.

9

До полудня, когда друзья собирались предъявить доказательства Бэкки и Агате, время еще оставалось, поэтому они разошлись по домам, чтобы привести себя в порядок.
Без четверти двенадцать Бен заехал на «корвете» за Джо, и они отправились на это странное свидание.
– Слушай, нужно подумать, как нам жить дальше, – сказал Джо. – Продумать всю эту схему, о которой говорил Ломбард.
– Не спеши. Подумаем об этом завтра.
– Завтра? Я уже сегодня не могу думать ни о чем другом.
– А ты подумай о том, как Бэкки с Агатой провели сегодняшнюю ночь с Льюисом и Мэрфи… Наверное, им было хорошо…
– Ну, это вряд ли. – Джо покачал головой. – Военные так набираются, что, как правило, в первый раз их подружкам ничего не достается.
– И ты так спокойно об этом говоришь?! – воскликнул Бен и резко затормозил перед пешеходным переходом. Испуганная старушка на тротуаре неодобрительно покачала головой.
– Я много раз слышал это от брата. Он в отпуске больше налегает на выпивку, чем интересуется женщинами.
– Интересно, почему так? Столько находиться без женщин и отказывать себе в этом развлечении в отпуске. Может, просто привыкают обходиться без них?
– Эдди говорил, что бутылка никогда не обманет, а женщина может.
– Ох, до чего же много в солдатской жизни этой непонятной философии, – задумчиво проговорил Бен. Он медленно проехал последний поворот и остановился на пустой стоянке возле «Попугая». – По-моему, ты переборщил с одеколоном, Джо…
– Я не пользуюсь одеколоном. Только дезодорант без запаха, – возразил Джо.
– Значит, у меня просто крыша едет, – констатировал Бен. – К чему бы это?
– Должно быть, от волнения.
Они вышли из машины и поднялись в бар.
В это время заведение практически не работало, поскольку основная публика появлялась лишь после шести вечера.
– Привет, парни. С чего такая спешка? – спросил бармен Фриц, тщательно полируя стойку.
– Просто у нас здесь встреча. Деловая… – сказал Бен. – Будь добр, подай на угловой столик две колы.
– На столик? Может, лучше сядете к стойке?
– Нам нужно за столик, Фриц.
– Ну хорошо. Как скажете.
Друзья прошли в угол и, садясь, одновременно посмотрели на настенные часы. Они показывали без двух минут двенадцать.
У обоих слегка подрагивали колени.
– Если ночью у них все получилось, могут и не прийти, – снова завел свое Бен.
– Прошу тебя, Бен, заткнись. Мне и без тебя хреново.
Бен уже открыл рот, чтобы сказать что-то в ответ, но в этот момент двери распахнулись и в зал вошли Бэкки и Агата. Они были так хороши и ступали с таким важным видом, что их воздыхатели невольно поднялись со своих мест, хотя первоначально это не входило в их намерения.
– О, они уже здесь, – с нарочитым удивлением произнесла Бэкки. Агата лишь сдержанно улыбнулась.
Девушки сели напротив Джо и Бена, и те лишь после этого опустились на свои места.
– Смотри, какие учтивые, – засмеялась Бэкки. – Никак покаяться пришли.
– В чем же нам каяться? – поинтересовался Бен, принимая шутливый тон Бэкки.
– Ну в том, что вы вчера немного приврали по пьянке. С кем не бывает.
Джо и Бен одновременно достали из карманов и положили на стол свои предписания.
К их удивлению, девушки даже не притронулись к бумагам и не стали проверять документы на свет. Напротив, по лицам подружек пробежала легкая тень испуга, они переглянулись.
Подошел Фриц, поставил на стол две колы – для Джо и Бена, и два персиковых сока для девушек.
– Такой подойдет? – спросил он у Бэкки.
– Да, Фриц, спасибо.
Она отодвинула от себя предписания.
– Заберите. Мы с Агатой предпочли бы, чтобы ваше дурацкое хвастовство оказалось враньем.
– Это почему же? – спросил Джо.
– Нам вас жалко. Правда, Агата?
– Да, – кивнула подруга. – Очень жалко. Вы были в колледже сильными учениками, собирались в университет и вдруг – на войну.
– Мы пошли на это, чтобы добиться вашего расположения, – полушутя, полусерьезно объяснил Бен. – Вы же только с отпускниками…
– Что с отпускниками? – уточнила Бэкки. – Ты хотел сказать «спите»?
– А разве нет?
– Нет, ты не угадал. Мы отправились домой сразу как вы ушли. И всю комедию устроили специально, чтобы позлить вас.
– Нам это было неприятно, – признался Джо, не сводя глаз с Агаты. – И… это было жестоко.
– Это месть за то, что вы за нами подсматривали, – пояснила Бэкки. – Да еще вот в тако-о-ой телескоп! – Она развела руки, показывая, какой большой был этот прибор.
Джо и Бен невольно рассмеялись. Разговор принимал неожиданный для них оборот.
– И когда же вы уезжаете? – спросила Агата.
– Завтра в восемнадцать ноль-ноль, – ответил ей Джо, чувствуя, как трудно ему это говорить.
– Так скоро, – обронила Агата, глядя в свой стакан с соком.
За столом повисло неловкое молчание.
– Эй, молодежь, может, вам музыку включить? – предложил Фриц.
– Не нужно! – отказалась Бэкки. – Мы сейчас уходим.
– А куда вы уходите? – вырвалось у Бена. От того, что Бэкки находилась так близко, у него кружилась голова.
– Куда мы уходим, вы сейчас узнаете, потому что вы уходите с нами… – пояснила та. – Платите за выпивку, ребята!
Приятели переглянулись. Все происходящее было для них полной неожиданностью. С ними говорили по-человечески, с ними считались…
– Хорошо, – неуверенно произнес Бен и полез в карман за деньгами.

10

Когда они вышли из «Попугая», Бэкки настояла, чтобы все поехали на машине Бена.
– Я давно хотела проехаться на твоем «корвете», Аффризи…
– Для меня это большая честь, – ответил Бен и картинно поклонился.
Компания погрузилась в машину, и девушки объяснили, на какую улицу следует ехать.
Это оказалось совсем рядом, Джо даже не успел перекинуться парой слов с Агатой.
– Чей это дом? – спросил Бен, выходя из машины. Строение из красного пиленого камня было похоже на небольшой магазин готового платья. Сходство дополняли широкие окна без переплетов, очень напоминавшие витрины.
– Это дом моей тети. Раньше у нее здесь была еще и парикмахерская, но потом ей это надоело, – ответила Бэкки. – Сейчас тетя в Левенау, гостит у сына, а я должна приходить сюда поливать цветочки.
– Здесь много цветочков? – усмехнулся Бен.
– Хватает.
Гости прошли во двор, который почти весь был вымощен серыми каменными шестиугольничками, а на небольших свободных участках земли торчали декоративные кустики.
– И все это ты поливаешь9 – удивился Аффризи.
– Ужасно хочется тебе соврать, Бен, но не буду. Здесь повсюду автоматический полив – такие длинненькие трубочки. В них все дело…
Не успела вся четверка подняться по ступенькам, как с соседнего участка донеслись громкие крики.
– Что это? – удивился Джо.
– Это сумасшедший старичок. Он живет в соседнем доме, – пояснила Агата.
– Но, похоже, он там не один, я слышу несколько голосов! Они ругаются!
– Не обращайте внимания, мальчики, старик имитирует семейный скандал – это у него единственное развлечение. Как заметит, что в этом доме кто-то появился, так сейчас же начинает свой спектакль. Вот погодите, он еще посуду в окно начнет выбрасывать и угрожать, что выпрыгнет сам… Проходите…
Просторный холл дома был оформлен в том же неподражаемом магазинном стиле. Даже камин выглядел так, будто его предлагали купить.
Агата взяла за руку Джо Миллигана и молча потащила его за собой – по лестнице на второй этаж. Джо молча повиновался, а Бен смотрел на друга и ничего не понимал.
– Эй, куда это они?
– Понятия не имею, – пожала плечами Бэкки. – Пойдем, нам сюда.
С этими словами она открыла какую-то дверь и втолкнула туда Бена.
– О! И что здесь?
– Спальня, Бен… Спальня…
Бэкки присела на широкую кровать и, потянув, словно фокусница, за потайной шнурок, сбросила просторную блузку, под которой ничего не оказалась.
– Бэкки… – Казалось, кто-то вместо Бена произнес это имя. Слишком уж непохоже прозвучал его голос.
Судя по доносившимся со второго этажа звукам, парочка наверху их опережала.
– Ну иди же, Бен. Чего ты боишься? Ты ведь все это уже видел на реке, в свой огромный прибор…

11

Сколько это продолжалось в первый раз, Бен не помнил. Разумом он никак не мог принять, что занимается этим с Бэкки. С недоступной Бэкки, сердитой и прекрасной Бэкки.
Только после небольшого перерыва он оттаял и под аккомпанемент доносившихся с улицы криков сумасшедшего повторил все еще раз, но уже более вдумчиво
И нежно.
Потом, обессилевшие, они с Бэкки лежали на старинной кровати, а крикливый старик все не унимался
– Ты отравила мне всю жизнь! Глупая курица!
– Кто мог отравить тебе жизнь, старая облезлая обезьяна!
– Злобная крыса!
– Алкоголик!
Потом, как и предупреждала Бэкки, вниз полетела
Посуда.
– Ну вот, что я говорила, – улыбнулась она, и Бен, приподнявшись на локте, несколько раз поцеловал ее, а потом, заглянув в глаза, спросил:
– Почему, Бэкки? Почему?
– Ты спрашиваешь про сумасшедшего?
– Ты знаешь, о чем я спрашиваю.
– Ну… – Бэкки вздохнула. – Ты сильно удивил меня, Аффризи. Еще недавно, на реке, мне хотелось разорвать тебя, так сильно я разозлилась, а потом… Когда вы с Миллиганом сказали, что отправляетесь наемниками, я была просто потрясена. От тебя ведь ожидали вполне понятных ходов. Продолжение учебы, хорошая работа, выгодная женитьба. И вдруг раз – и на войну. На некоторых женщин это действует.
"Знала бы ты, как обстоит дело в действительности, – подумал Бен.
– Если ты не прекратишь орать на меня, старая мясорубка, я выброшусь из окна! Честное благородное выброшусь!
– Ну вот, что я говорила! – торжествующе произнесла Бэкки. – Он угрожает выпрыгнуть! С улицы донесся громкий шлепок.
– Прыгнул! Он прыгнул! – воскликнула Бэкки и, вскочив с кровати, бросилась к окну.
Бен и не подумал вставать, он продолжал лежать, положив под голову ладонь, и расслабленно любовался самой совершенной и прекрасной девушкой.
– Живой! Он живой, Бен! Он поднялся! – Бэкки обернулась, и ее волосы, разметавшись по плечам, сделали ее еще красивее.
– Ты напишешь мне с войны, Аффризи? – неожиданно спросила она и, вернувшись, опустилась рядом.
– Конечно. На броне подбитой бронемашины я составлю текст, который потом передаст радист, а ты получишь его на стандартном почтовом бланке с розочкой и штампом «свободно от уплаты налогов».
– Ты смеешься надо мной?
– Нет, Бэкки. Я не смеюсь. Эти минуты, проведенные с тобой, я буду помнить все свою жизнь. Какой бы она ни оказалась – длинной или короткой.
– Да ты поэт!
– Станешь тут поэтом, когда завтра на войну…

12

К пятнадцати ноль-ноль следующего дня Бен Аффризи и Джо Миллиган прибыли в условленное место – к зданию летной школы. Они добирались вместе, на машине Бена, однако, переполненные впечатлениями от вчерашнего свидания, так и не успели обсудить перспективы своей дальнейшей жизни.
Все наладилось, все так хорошо, и вот, когда это казалось просто невозможным, им предстояло покинуть своих возлюбленных. Но такое часто случается, не так ли?
– Как же все не правильно, Джо, – со вздохом проговорил Бен, выбираясь из машины. – Я и мечтать не мечтал, что все так произойдет, и как раз поэтому я должен изображать из себя героя. Зачем?
– Но если бы не это выдуманное геройство, ничего бы и не было… Смотри, вон и Ломбард. Как всегда весел и жизнерадостен.
В момент, когда «главный консультант» подошел к двум приятелям, над школой пронеслось звено учебных истребителей. Ломбард, прищурившись, проводил их взглядом и потряс сжатым кулаком.
– Да здравствуют игры для настоящих мужчин! – дурашливо воскликнул он. – Да, парни? Как настроение?
– Спасибо, Урмас. Живы, и то хорошо, – ответил Бен, пожимая консультанту руку.
– Почему так уныло, братцы? Неужели предписания не подействовали?
– Подействовали, – заверил его Миллиган. – Еще как подействовали…
– Ну и отлично. Тогда идемте получать денежки.
Вполне доверяя знаниям Ломбарда, друзья, нагруженные вещмешками, которые они захватили с собой по его совету, пошли следом за ним.
Кроме них троих возле здания летной школы уже собралось человек тридцать молодых людей, подписавших накануне контракт. От многих исходил сильный запах спиртного, другие же, судя по их разговорам, только сейчас собирались напиться и именно для этого пришли за деньгами пораньше.
Вскоре подошел сержант-управляющий, его появление было встречено одобрительным гулом.
– Здорово, солдаты! – с кривой усмешкой поздоровался он.
– Здравия желаем! – нестройно ответили рекруты.
– Хотите денег, псы войны?
– Хотим! – уже намного дружнее отозвались собравшиеся.
– Тогда – в очередь.
Вместе с остальными Джо, Бен и Урмас встали за денежным пособием.
Очередь продвигалась быстро, поскольку деньги выдавались по предъявлении контракта. Между тем люди все подходили и подходили, так что вскоре у летной школы собрались практически все, кто в восемнадцать ноль-ноль собирался отправиться в неизвестность.
– Эй-эй, парни! Не спешите! – остановил сержант-управляющий нескольких рекрутов, которые, получив деньги, собрались было слинять обратно в город. – Оставьте хотя бы вещи, а то многие, набравшись, забывают их в барах или у девок. Не поленитесь, отнесите мешки на судно.
Никто спорить не стал. Предложение было дельным – бросить вещи на свое место и не таскаться с ними по городу.
– Нам нужно сделать то же самое, – тихо произнес Урмас, – а то этот «покупатель» слишком уж подозрительно смотрит. Придется пожертвовать мешками. У вас там что?
– У меня старая одежда, – сообщил Джо.
– А я положил свои старые учебники и еще прожженную охотничью куртку отца.
– Ну, не велика потеря. Мешками придется пожертвовать. Пошли…
Обогнув здание летной школы, рекруты увидели на взлетной полосе корабль, на котором им предстояло улететь из родного дома. Поскольку прежде никто из них ничего подобного не видел, это вызвало множество восторгов и обсуждений.
Судно было приземистым и в прошлой жизни служило в качестве десантного транспорта. На его корпусе легко угадывались места, где под заваренными люками скрывались артиллерийские ниши, а на самом корпусе то тут, то там виднелись отверстия для крепежных деталей, державших на бортах и брюхе судна броневые пластины.
Чуть левее – на основном летном поле – продолжалась учебная работа. Истребители и штурмовики разгонялись по бетону и уносились в небо, а на их место со своих заданий возвращались другие.
– Красиво, – заметил Бен, кивая на двойку истребителей, которая в этот миг безупречно совершила посадку.
– Это красиво, когда смотришь со стороны, – заметил всезнающий Урмас. – Друг моего знакомого летал на такой штуке, в небе над Квандосо его сбили. Парень остался жив, но его здорово покалечило… Ненавижу войну!

13

Чем ближе рекруты подходили к транспортному кораблю, тем он им казался громаднее и величественее. Помимо заваренных гнезд для пушек, о прошлой службе судна напоминали боевые шрамы и пробоины, на которые были наложены аккуратные заплатки.
Рекруты сгрудились возле погрузочных ворот и топтались на месте, не решаясь войти внутрь.
Заметив это, один из матросов вышел на сходни и замахал рукой.
– Давайте, парни, заходите! Мы тут ради вас третий день всей командой из камбуза не выбираемся!
Будущие наемники стали подниматься на борт и только тут поняли, о чем говорил матрос. В воздухе стоял устойчивый запах жаркого.
Не успели гости подумать, куда идти дальше, как в одной из дверей показался приземистый крепыш, который представился боцманом Дорсетом.
– Я руковожу на этой посудине всем ее хозяйством.
– А разве не капитан? – проявил осведомленность Урмас Ломбард.
– Капитан главный на мостике, а я на остальной территории. Вперед, ребята, – за мной. Я покажу, где вы будете жить, куда гадить и, самое главное, – тут боцман подмигнул рекрутам, как старым друзьям, – самое главное, чем гадить, парни…
Будущие наемники недоуменно переглядывались, не понимая, о чем говорит хозяин корабля, и, лишь оказавшись в большом зале, который был когда-то главным транспортным отсеком, поняли, на что им неоднократно намекали.
Через весь зал, от входа и до хвостового отделения, тянулся стол, на котором разноцветным частоколом высились бутылки со спиртным. В основном здесь были дрянные вина и ром военной поставки, однако все это стояло на белоснежной скатерти и было снабжено большим количеством мясной закуски и маринованных овощей.
– Ну, парни, как говорится, чем богаты. – Боцман скромно улыбнулся и гостеприимно раскинул руки. – Налетай, пока не выдохлось!
Рекруты радостно загалдели и, побросав на пристеночные койки свои мешки, полезли занимать места за столом.
– Какие будут мнения, коллеги? – энергично помассировав ладони, спросил Ломбард. – К нашим пяти сотням прилагается кое-какое угощение. Предлагаю не упускать такую возможность – у нас еще куча времени.
– Ага, напьемся и останемся тут, – невесело усмехнулся Джо.
– А кто собирается напиваться? – ревниво глядя на уже приступивших к трапезе рекрутов, возразил Урмас. – Во всем будем соблюдать меру. К тому же я больше пожрать мастер, укрощение зеленого змия не мое амплуа.
– Ладно, – махнул рукой Бен, словно зачарованный наблюдая, как перед его глазами разворачивается самая настоящая прощальная пьянка. Когда еще в таком поучаствуешь, учитывая, что они с Джо собираются тихо слинять и больше не заниматься подобными экспериментами. – Пойдем, Джо, дернем по маленькой. А в Клифорд завтра поедем. Посмотри, здесь есть военный ром – такой в лавке не купишь.
Больше не раздумывая ни минуты, все трое побежали занимать места, поскольку весть о бесплатном угощении уже облетела весь рекрутский состав и народ врывался в зал с решимостью штурмующих крепость солдат.
На вкус ром казался так себе, зато довольно забористый. Бену давно не было так хорошо, и он стал подпевать какой-то песне, которую горланили успевшие напиться рекруты.
– Предлагаю тост за армию Катана! – закричал какой-то рекрут. – За самую лучшую армию!
– В задницу Катан! – ответили ему с другой стороны стола. – Даешь Лозианскую республику!
– Слушай, Урмас, а куда вербует этот «покупатель»? Ты сам-то разобрался? – спросил Джо, обгладывая кость.
– А какая разница? – пожал плечами довольный Ломбард. Его карман грели семьсот рандов, а дармовое угощение быстро наполняло брюхо. Такой удачной отправки у него еще не случалось.
«Благоприятное развитие бизнеса приходит с опытом», – так объяснил себе Урмас этот успех.
– И что, всякий раз устраивают такой пир?
– Да нет – это впервые.
– А с чего такая доброта?
– Войне нужны люди, – философски изрек Ломбард. – Она ими питается. Рано или поздно возникает дефицит и, следовательно, принимаются меры для заманивания рекрутов… – Урмас засунул в рот целиком свиную отбивную и, прожевав ее, добавил:
– Законы рынка. Тут ничего не попишешь.
– Выпьем еще? – предложил Джо.
– Не возражаю, – ответил улыбающийся Бен. Он вспомнил, как во время секса с Бэкки слушал крики сумасшедшего старика, который, в конце концов даже вывалился из окна. Почему-то сейчас это обстоятельство казалось Бену особенно смешным.
– А не выпить ли нам за наших девчонок! – спустя какое-то время сказал Джо.
Бен конечно же согласился, и после этой дозы все вокруг закружилось в каком-то водовороте.
Все сто сорок рекрутов пытались говорить одновременно, и поэтому в зале стоял такой гвалт, что приходилось кричать изо всех сил, чтобы донести нужные слова до Джо Миллигана или до этого милого парня – Ломбарда.
«Что бы мы без него делали», – подумал Бен и растроганно погладил Урмаса по голове.
– Когда напьюся, всегда веселюся! – прокричал какой-то бритоголовый парень и, вскарабкавшись на стол, начал расстегивать штаны.
Никто еще ничего не успел понять, а он уже начал мочиться на головы своих товарищей, выкрикивая:
– Веселюся! Веселюся!
В другом месте его бы за такие фокусы забили ногами, однако сейчас веселье перешло в ту стадию, когда люди мало чем отличались от животных.
Те, кого подмочил веселый рекрут, только смеялись и швыряли в него тарелками, которые попадали в их товарищей на другой стороне стола.
Даже Бен и тот взирал на все происходящее с блаженной улыбкой.
В какой-то момент ему показалось, что в глубине коридора он заметил сержанта-управляющего, который равнодушно наблюдал за этой пьяной оргией, как будто все происходящее было рядовым школьным утренником.
А между тем сержант-управляющий не был пьяной галлюцинацией Бена Аффризи. Он действительно наблюдал за всем из сумрачного коридора и его губы были искривлены в пренебрежительной ухмылке.
Глен Мансен был доволен. Благодаря небольшой хитрости с этой выпивкой, все сто сорок два рекрута оказались на судне раньше установленного срока. И никаких беглецов, подставок и прочих паразитов.
Вызванный Мансеном капитан спустился в коридор и неслышно встал позади.
– Мы отправляемся, Джуд.
– Раньше назначенного часа, сэр?
– Да, Джуд. Нам больше нечего ждать, мышеловка уже захлопнулась…
– До чего же они отвратительны, – проскрипел капитан.
– Ты не прав, Джуд, – улыбнулся Мансен. – Просто они счастливы…
Спустя четверть часа судно взревело стартовыми двигателями, и капитан, обменявшись с диспетчерами несколькими стандартными фразами, поднял корабль в небо.
Сотрясая воздух ревом, разносившимся на десятки километров вокруг, корабль в небе привлек внимание Бэкки и Агаты, когда они выходили из супермаркета.
– Они улетают, Бэкки! Они улетают! – воскликнула Агата, указывая рукой в небо.
– Я вижу.
– Как ты думаешь, мы их когда-нибудь увидим?
– Не знаю.
– Я обязательно дождусь Миллигана, Бэкки… – сквозь слезы произнесла Агата. – Я от него беременна…
– Хватит врать, Агата.
– Ну… может, и не беременна, но я все равно буду ждать.

14

Пробуждение было тяжким. Яркий свет бил Бену в глаза, и какой-то неприятный лающий звук выталкивал его дремлющее сознание в мир боли и тошноты.
– О-о-о! – простонал Бен и дотронулся до своего лица. Во рту был отвратительный привкус, а голова гудела как колокол. И этот звук извне – теперь Бен уже не сомневался, что это был голос. Жесткий и требовательный.
– Поднимайтесь, куча мерзавцев! Подъем!
– Бен? – неуверенно позвал Джо Миллиган.
– Чего тебе?
– Что случилось?
– Ты у меня спрашиваешь? – Бен неимоверным усилием заставил себя подняться и сесть на полу. Он уже понял, в чем дело, однако чувствовал себя настолько отвратительно, что по сравнению с этим все остальные неприятности казались ему ничтожными.
Кто-то подошел и встал рядом.
Бен с трудом поднял голову и увидел матроса с автоматом и бутылкой прозрачной жидкости.
– На, глотни, – предложил матрос, впрочем, без намека на сочувствие. Он просто оказывал медицинскую помощь.
– Это противопо… похмельная микстура? – спросил Бен.
– Нет, просто водка.
Все существо Бена противилось новому вливанию, да и прежде он никогда не похмелялся по утрам, однако сейчас чувствовал, что без этого не обойтись.
После него пару глотков сделал Джо, и это помогло им подняться на ноги и осмотреться.
Вокруг царило что-то невообразимое.
Тела лежали вповалку, застыв в самых причудливых и нелепых позах, словно после побоища.
Поваленные столы, испачканные скатерти и распотрошенные вещевые мешки напоминали разгром в побежденной крепости. А над всем этим остывшим побоищем, будто дым сражений, стоял устойчивый запах блевотины.
– Помогайте мне! – потребовал матрос, вернувший Бена и Джо к жизни.
– А что нам делать? – спросил Джо.
– Помогайте оттаскивать всех бесчувственных к стене. Тех, кто очнулся, бейте по морде, чтобы скорее вставали.
– Понятно… – кивнул Джо, хотя ничего не понял. Первым, кого они с Беном подняли на ноги и слегка привели в себя, оказался Урмас Ломбард.
– Что? Что происходит? – вертя головой, словно посаженная в клетку курица, восклицал он. – Что за бардак? По какому праву?
– Кажется, приятель, тебе лучше заткнуться, – посоветовал ему Джо.
– Где мы? Куда мы направляемся?! – не сдавался Ломбард.
– Мы отправляемся на войну, урод… – сказал ему Бен.
– Я не хочу на войну! В контракте есть пункт – я могу отказаться! Мы все можем отказаться, а эти пять сотен – пусть подавятся ими!
Матрос, который поднимал с пола рекрутов, услышал шум и подошел ближе, и раскрасневшийся от справедливого негодования Урмас крикнул ему прямо в лицо:
– Я имею право отказаться!
И тут же получил прикладом в живот. Выпучив глаза и хватая ртом зловонный воздух, Ломбард повалился на пол. Джо и Бен смотрели на него совершенно равнодушно – им не было жаль Ломбарда.
Между тем на другом конце зала происходила еще одна любопытная сцена.
Сержант-управляющий поднял с пола недавнего героя, который поливал всех вокруг и кричал «веселюся».
– Как зовут? – строго спросил Глен Мансен рекрута, у которого от пьянки перекосило лицо.
– Ноэль Абрахамс, сэр.
– Я горжусь тобой, Ноэль. И знаешь почему?
– Еще нет, сэр, – ответил рекрут.
– Потому что ты будешь самым лучшим мойщиком гальюна из всех, что я видел прежде. Согласен со мной?
– Согласен, сэр, – кивнул Абрахамс.
– Почему не спрашиваешь, за что тебе такая честь?
– Кажется, я помню за что. – Рекрут вздохнул и опустил голову.
– Вот и хорошо. Боцман покажет тебе, где взять чистящие средства. Отныне ты отвечаешь за порядок в сортире.
Разобравшись с одним нарушителем, Мансен двинулся дальше. Он без труда находил тех, кто отличился накануне, и всем им давал персональные задания. Скоро он сколотил бригаду уборщиков человек из тридцати, которые стали наводить в отсеке порядок.
Потом подошел *к Джо и Бену.
– Ну что, парни, не совсем по-вашему вышло?
– Не совсем, сэр, – угрюмо ответил Бен.
– Не могу поверить, что вы пошли на это из-за каких-то пяти сотен.
– Нам нужно было свидетельство, сэр.
– Ну так вы его получили. Теперь с этим… – Мансен отодвинул Аффризи в сторону и двумя пальцами, как будто боясь испачкаться, взялся за воротник Ломбарда. – Иди сюда, вонючка. Ты даже не представляешь, как трудно мне было сдерживать себя и не набить тебе морду прямо в вербовочной конторе. Неужели ты не помнишь меня, Ломбард?
– Мы не встречались, – замотал головой Урмас.
– Встречались, друг мой, причем дважды. И оба раза ты удирал с деньгами…
Мансен улыбнулся Ломбарду, как старому другу, а затем отвесил ему звонкую затрещину, отчего Урмас отлетел к стене и упал на кучу вещмешков.
– Не бейте меня! – завопил он, закрываясь руками.
– Больше не буду, – пообещал Мансен. – Мне приятно от мысли, что ты наконец станешь солдатом, Ломбард. Это согревает меня, потому что ты хуже Абрахамса, который по дурости обоссал своих товарищей, однако остался честным человеком, а ты – гниль.
Мансен уже собрался уходить, но затем вернулся и, указав на Бена, сказал:
– Все, что я могу сделать для вас, – это разрешить позвонить домой, чтобы объясниться с родителями. Кто пойдет?
– Давай ты, Джо, – вздохнув, предложил Бен. – Я не знаю, что говорить своим, а твоя мать уже через это проходила. Пусть что-нибудь скажет моим родителям. И пусть они заберут машину со стоянки у летной школы…
– Хорошо.

15

«Плавание» в неизвестном направлении продолжалось семь суток. На исходе шестого дня похода к транспорту пришвартовалось еще одно судно, и к рекрутам из города Лейм-Роуз добавилось двести человек, собранных из разных мест.
Местные быстро перезнакомились с новоприбывшими и с их слов узнали, что, скорее всего, их везут на Узоло, планету, где шли ожесточенные бои за обладание рудными бассейнами.
О том, в какую армию вольется пополнение – Катана или Лозианской республики, точно никто не знал. Однако всех радовало то, что скоро этот период неопределенности закончится.
– А я так полагаю, что «покупатели» еще сами не решили, кому нас перепродать, – тихо заметил Ломбард.
Все дни путешествия он почти не разговаривал, а ночью, Бен слышал это неоднократно, несчастный Урмас плакал.
– С чего ты это взял? – спросил Джо.
– Ага, откуда такая байда? – поинтересовался Абрахамс, койка которого была рядом.
– Да я и раньше об этом слышал, – со вздохом ответил Ломбард. – Сейчас в эфире идут торги, и та сторона, которая даст за нас более высокую цену, получит весь товар.
– Этого быть не может, – отмахнулся Джо. – Мы же не скот какой-нибудь…
– А кто же? – грустно усмехнулся Урмас. В отсеке появился боцман. Он собрал команду из новоприбывших и увел их за матрацами.
– Полотенца давать не буду, вы уже почти прибыли, – сказал он, и эти слова вызвали новые споры и обсуждения.
Пока рекруты фантазировали, представляя себе условия предстоящей службы, в каюте Глена Мансена разворачивалась торговля живым товаром.
– Итак, джентльмены, – объявлял в микрофон Мансен. – На торги выставляется лот из трехсот шестидесяти двух новобранцев третьей категории. Начальная цена – восемь тысяч за голову. Делайте ваши встречные предложения. Мистер Ройтберг, вы первый…
– Ты сукин сын, Глен. Ты же обещал работать со мной!
– Я работаю с кем хочу, Фрай, и никто не может меня заставить. Я ведь ничьей присяги не принимал, заметьте.
– И все равно ты сукин сын.
– Прошу высказываться по существу вопроса.
– Девять тысяч… – выдавил из себя Ройтберг.
– Итак, чем ответит Катан?
– Мы дадим двенадцать.
– Они дают двенадцать, Фрай, ты слышал? – В голосе Мансена слышались издевательские нотки.
– Четырнадцать…
– О! Невиданный взлет цен! – засмеялся Мансен. Ситуация складывалась как нельзя лучше. Обе стороны были обескровлены в затяжной схватке на Узоло и нуждались в людях. – Раньше ты не давал больше девяти, Фрай. Что случилось, ты получил наследство?
– Заткнись, а то пожалеешь.
– Мне уже страшно. Что скажет Катан?
– Восемнадцать! – заявили оппоненты Лозианской республики, чтобы разом закрыть вопрос.
– Серьезное заявление. Ты еще здесь, Фрай? Треск радиопомех был ему ответом.
– Что ж, я так и думал. Катан получает все – поздравляю вас. Место доставки?
– Порт Марицельса, в Желтой долине.
– Отлично. Вышлите на всякий случай прикрытие. Вы же слышали, как нервничал мистер Ройтберг.

16

Когда в узких зарешеченных иллюминаторах показались острые плоскости боевых машин, рекруты закричали «ура!». Им казалось, что их приветствуют будущие товарищи по оружию. Даже Ломбард и тот толкался вместе со всеми, чтобы посмотреть, что происходит за бортом.
Между тем после недолгой передышки транспорт снова пришел в движение, и боцман приказал всем рассесться по койкам и матрасам, чтобы при посадке никто не пострадал.
Его приказу повиновались, но, едва боцман ушел, все снова поприлипли к иллюминаторам. И не напрасно. Вместе с челноками навстречу транспорту вышли суда огневой поддержки – рейдеры. Они были обвешаны оружием и защитными экранами, отчего напоминали виденных в кино суперменов, в одиночку штурмовавших вражеские станции. На бортах рейдеров ясно просматривалась эмблема армии Катана – белый крест на красном поле.
– Мне до сих пор не верится, что мы участвуем во всем этом, – признался Джо.
– Мне тоже. Но, наверное, это придет позже… Ты, кстати, хотя бы посмотрел, что написано у нас в контракте?
– Нет.
– Какое хоть нам полагается жалованье?
– Это я и так знаю – мне Эдди рассказывал. Три тысячи в месяц и сто тысяч страховка.
– Небогато, – усмехнулся Бен.
– После первых шести месяцев страховка удваивается. Через год снова удваивается страховка и жалованье.
– Это уже щедрее.
– Да, но доживают до этого немногие. Эдди говорил, что страховые компании любят только счастливчиков – тех, от кого пули отскакивают.
– Счастливчикам не нужны никакие страховки. В отсеке снова появился боцман:
– Это что за дерьмо такое, рекруты?! Ну-ка все по местам!
Новобранцы разбежались, словно тараканы, и вовремя. Транспорт начал входить в плотные слои атмосферы Узоло, и его стены завибрировали от сопротивления воздушных потоков.
– Интересно, нам дадут еще разок напиться? – глядя в сотрясавшийся потолок, произнес Абрахамс, который уже в совершенстве постиг искусство чистки гальюна.
– Для тебя это так важно? – удивился Ломбард. Он снова чувствовал себя одиноко и потому был рад завести разговор.
– Для меня важно. Я люблю вмазать… Ох и люблю же я вмазать… – Абрахамс непритворно вздохнул и, почесав стриженую голову, перевернулся на бок.
Несмотря на тряску, в отсек пришел Глен Мансен. Он имел обыкновение осматривать «своих барашков» перед сдачей. Мансен пытался увидеть их глазами новых хозяев и старался сделать так, чтобы товар выглядел достойно.
– Итак, парни, всем застегнуться и причесаться. А вот тебе, дружок, нужно сбегать умыться. Нельзя с такой грязной харей на службу выходить. Да смотри там в коридоре осторожнее. Не хватало еще, чтобы вы тут покалечились.
Остановившись возле койки Урмаса, он улыбнулся и сказал:
– Дуешься на меня, Ломбард? А зря. Я человек добрый и спокойный, но у меня есть принципы. Понял?
– Понял, сэр, – ответил Урмас, продолжая сидеть в напряженной позе, пока Мансен не отошел.
Транспорт выпустил тормозные плоскости, и вибрация перешла в жуткий рев.
– Добро пожаловать на Узоло… – тихо произнес Бен, но его никто не услышал.

17

Уполномоченный отдела по личному составу армии Лозианской республики был взбешен. Так сильно Ройтберга еще никто не оскорблял и не обманывал. У них с Мансеном была давнишняя договоренность о регулярных поставках рекрутов, и до сих пор все шло гладко. По крайней мере так думал Ройтберг.
«Значит, этот сукин сын был чем-то недоволен…» – подумал он, закуривая, поднялся из-за стола и подошел к окну.
Три с половиной сотни новобранцев выскользнули у него из рук, а ведь он уже подсчитывал свои комиссионные.
Внизу, под окнами, двое солдат из хозчасти убирали листву. Здесь, на Прозите, было тихо, а на Узоло шли кровопролитные бои, и там нуждались в пополнении.
Фрай вернулся на свое место и набрал двенадцатизначный код штаба специальных операций на Узоло.
Прошел короткий сигнал, затем застрекотали многополосные дешифраторы, несколько секунд ничего другого слышно не было.
– Дежурный лейтенант Лернер слушает…
– Это Фрай Ройтберг, из отдела личного состава, лейтенант. У меня дело к полковнику Свифту.
– Одну минуту, сэр, – отозвался лейтенант. Ройтберг знал, что сейчас его голос подвергается акустическому анализу на соответствие образцу из банка данных.
– Все в порядке, сэр. Ваш голос идентифицирован, но, к сожалению, полковник Свифт сейчас занят.
– Понимаете, лейтенант, дело у меня срочное, и говорить о нем позднее уже не будет никакого смысла.
– Хорошо, сэр, я попытаюсь связаться с полковником, но это уж как он сам решит…
– Да, я подожду.
В трубке заиграла привычная мелодия – что-то вроде гимна скаутов. Ройтберг заметил, что сигарета совсем истлела, и закурил новую.
Наконец послышался хрипловатый голос Свифта:
– Слушаю вас, Ройтберг. Только побыстрее, у меня мало времени.
Фраю было известно, что полковник недолюбливает прикомандированных специалистов и считает их шпионами или бездельниками.
– Я понимаю, сэр. Дело в том, что один из наших поставщиков неожиданно отказал нам в поставке рекрутов и две с половиной сотни ушли противной стороне.
– Вы с ума сошли, Ройтберг! Вы думаете, я должен решать ваши долбаные проблемы? У меня своих хватает! – заревел в трубку полковник.
На мгновение Фраю показалось, что он действительно не прав и впутывает занятых людей в совершенно ненужные им проблемы, однако все же надо было попробовать использовать шанс.
– Я не об этом, сэр. Просто иногда ваши люди выполняют весьма опасные и сложные задания с целью нанесения урона противнику. А тут все лежит на поверхности – транспорт с новобранцами, которые вам на Узоло очень бы пригодились. Я-то с этого ничего не получу, но Лозианская республика, сэр…
– Ну… и где мне их искать?
– Я могу ошибаться, сэр, но так, навскидку, думаю, что транспорт сел в Желтой долине, а там, кроме Марицельса и Эрмайна, других портов нет.
– Вокруг Марицельса полно болот, – произнес Свифт, но по его тону Ройтберг понял, что старый спецназовец уже просчитывает варианты. – Больше ничего? – спросил полковник.
– Больше ничего.
– Ну тогда бывай. – И полковник положил трубку. Фрай Ройтберг довольно улыбнулся и, поднявшись со стула, снова подошел к окну.
– Старая задница… – произнес он, затягиваясь сигаретой. Фрай был уверен, что полковник заглотнет наживку, а значит, обязательно посчитается с Мансеном. Люди Свифта умели наносить неожиданные визиты – хорошо, если бы и Глен оказался неподалеку.

18

Ройтберг оказался прав. Когда он позвонил Свифту, тот как раз вернулся с совещания у командующего Восточным фронтом Узоло.
Полковника отчитали за отсутствие инициативы, хотя его обязанности ограничивались выполнением поставленных задач.
– Не нужно оправдываться, Свифт! – простуженно гундосил генерал Шморанг. – Вы постоянно должны быть заряжены на какую-нибудь диверсию! На подрыв, уничтожение, ликвидацию и… уничтожение.
– Уничтожение уже было, – напомнил генералу его адъютант.
– Заткнись, я тебя не спрашиваю! – разошелся командующий. И полковник его понимал. Шморанг проигрывал вторую кампанию подряд, и ему светила скорая отставка с минимальной пенсией.
Теперь у Свифта была возможность поправить свои собственные дела и порадовать беднягу Шморанга.
Полковник связался с орбитальной разведкой и затребовал сводку по Желтой долине.
– Мне нужны все трассы транспортных кораблей за последний час, – сказал он.
– Сожалею, сэр, но катаны сорок минут назад сбили два наших спутника!
– А почему они их сбили?! Где ваша хваленая стелстехнология?!
– Парни из аналитического отдела говорят, катаны их просто вычислили… – оправдывался офицер из орбитальной разведки. – Но мы сейчас поднимем челнок, сэр…
Не дослушав, полковник ударил пальцем по тумблеру, отключая разведку. Потом задумчиво потер искривленную переносицу своего боксерского носа и набрал новую комбинацию цифр. Он решил обратиться к авиации. К эскадрилье атмосферных истребителей, прикомандированной к штабу специальных операций
Ждать, пока разведка получит сведения через временный челнок, он не мог.
– Дежурный, командира эскадрильи мне! Кто спрашивает? Полковник Свифт, салага…
Скоро в трубке прозвучал сонный голос капитан Гансена:
– Приветствую, сэр, и это… как его… рад вас слышать.
– Мне это без интереса, Руди. Скажи лучше, можешь ты смотаться в Марицельс?
– На предмет?
– Вообще-то мне сведения нужны, но ты, если захочешь, можешь у них что-нибудь поджечь.
– Например, стеклянное здание на главной площади?
– Ну нет, это гражданский объект, Руди. Мы же договорились гражданские объекты не жечь…
– Хорошо-хорошо, сэр. Это я так шучу. Что за сведения нужны?
– Среднеразмерное «пузо» в порту подсмотреть нужно. Человек на четыреста личного состава.
– Я понял, сэр.
– Ну и отлично. Давай, дуй прямо сейчас, а как рассмотришь, сразу докладывай мне на «краб» – я к своим пойду.
– Слушаюсь, сэр.
«Кажется, завертелось». – Полковник вздохнул и, положив трубку, прицепил к уху «краб», чтобы быть постоянно на связи.
Затем он надел потертый берет, вышел из кабинета и плотно прикрыл за собой дверь.
Проходя мимо кофейного автомата, полковник чуть не наступил на рыжего кота. Тот недовольно зашипел и выгнул спину.
– Чей это кот? – закричал полковник. – Я спрашиваю, чей это кот?!
Из комнаты отдыха высунулся сержант-хозяйственник.
– Это Франклин, сэр… – пугливо произнес он.
– Франклин?! И что это объясняет? Этот твой Франклин гадит в ящик моего письменного стола, ты знаешь об этом?
– И в ваш тоже?! – изумился сержант.
– Убери животное из штаба, иначе я пристрелю вас обоих…
– Слушаюсь, сэр.

19

Выскочив на улицу, Свифт подбежал к своему джипу и хлопнул ладонью по капоту, призывая шофера, однако на грохот железа отреагировали только несколько гигантских бабочек, обдиравших с кабеля связи стальную оплетку. Они испуганно поднялись в воздух и укрылись в кроне папай-дерева.
– Дейч! – позвал полковник. Водитель сейчас же появился из-за угла, пережевывая украденную на кухне колбасу.
– Куда поедем? – спросил он, усаживаясь на свое место.
– В роту Крайтона.
– А зачем? – заводя двигатель, поинтересовался Дейч и тотчас же лишился колбасы. Полковник выхватил ее из кармана водителя и стал с аппетитом есть.
– Но это же моя колбаса, сэр! – захныкал Дейч.
– Заткнись и смотри на дорогу. Твоя колбаса осталась у тебя в штанах, а я с утра еще ничего не ел… Дерьмовая, кстати, колбаска – с жилами…
Над ближними холмами ослепительно сверкнула струна прямой траектории, затем с запозданием ударил гром от преодолевшего звуковой барьер снаряда. Это был выстрел электромагнитного орудия батареи противокосмической защиты.
«Надеюсь, они тоже сбили спутник», – подумал полковник.
Машина обогнула казармы и поехала вдоль ремонтных боксов, в которых стояла разная покалеченная техника. Больше всего попадалось танков «бизон-75» – давно устаревших машин, на которых продолжали воевать армии обеих враждующих сторон, потому что эти машины были дешевы.
Дорога шла в неглубокой балке, на дне которой не просыхали лужи, но настоящая болотистая низина начиналась за небольшой рощей, в которой располагалась рота капитана Джимми Крайтона.
Джип никто не остановил, и машина свободно вкатилась в расположение подразделения.
– Совсем на службу наплевали, – проворчал полковник, когда машина остановилась возле командирского домика. Вышедший навстречу Крайтон козырнул.
– У тебя какие-нибудь часовые имеются или вы здесь самые крутые?
– А вот он, сэр. – Капитан указал на рослого солдата, который висел на джипе, уцепившись за стойку запасного колеса. Когда он успел приклеиться к машине, полковник не заметил.
– Ну что же – остроумно. Ладно. Дело есть для тебя.
– Большое?
– Думаю, работа для десятка человечков. Судно угнать нужно из порта Марицельса.
– Что за груз?
– Новобранцы. Акция не столько тактическая, сколько политическая.
– Какие-нибудь сведения есть? Что за судно, где стоит…
– Пока нет, но скоро будут.
На холмах снова ударило электромагнитное орудие. Свифт покачал головой:
– Что-то они зачастили… Я имею в виду катанов… Наступление, что ли, задумали?
Прикрепленный к уху полконика «краб» издал тихий свист.
– Слушаю, – отозвался Свифт.
– Это Гансен.
– Ну что, Руди, нашли «пузо»?
– Нашли. Стоит в порту Марицельса, в западном секторе.
– Какие у него приметы?
– Бывший десантный транспорт «ВА-12». Грязно-оливкого цвета. Бортовой номер «17-985». Людишки вокруг него так и бегают, так и просятся на прицел…
– Спасибо, Руди. Ты здорово мне помог.
– Помог, только Боби Тануна срезали из станкового пулемета. Случайно…
– Ну… вечная ему память, Руди. Ты же понимаешь – мы на войне. Отдыхай.
Оборвав связь с Гансеном, полковник с улыбкой развел руками:
– «ВА-12», грязно-оливкого цвета. Номер «17-985», стоит в западном секторе. Возьми двух пилотов на случай, если один не доберется…
– Возьму, сэр. Когда отправляться?
– Вы должны были отправиться по реке уже пятнадцать минут назад.
– Все как обычно, – невесело усмехнулся Крайтон.

20

Перегруженный катер на воздушной подушке медленно выбрался из прибрежных кустов и начал раскручивать простуженные турбины.
Когда их свист достиг невыносимого для слуха уровня, судно поднялось над волнами и, вздымая облака белой водяной пыли, стало уверенно разгоняться.
Капитан Крайтон рассчитал, что на крейсерской скорости до места высадки добираться около сорока минут. Преследования он не опасался. Считалось, что река не является стратегически опасным путепроводом, поскольку была мелкой и порожистой.
Катер продолжал разгоняться, и вскоре встречный ветер начал крепко трепать комбинезон.
Крайтон спустился в десантный отсек и, достав карту, нарисовал приблизительный маршрут для группы – от реки и до взлетно-посадочных квадратов порта.
Оставив бойцов обсуждать предстоящую работу, капитан поднялся к рулевому.
– Пит, сколько катер пройдет на автопилоте?
– Километра полтора. Рельеф реки очень сложный, а карта неточная.
– Но полтора километра – это железно?
– Да, железно, – кивнул рулевой.
Крайтон приоткрыл бронированную створку. Мимо проносились нависавшие над водой скалы – в этом месте река разрезала гору.
Впереди показались пороги, Пит сбросил скорость. Катер на среднем ходу подошел к полутораметровой водяной стене, затем взревел турбинами и, чуть зарывшись носом, запрыгнул на высокий порог.
– Браво, Пит! – не удержался Крайтон. Такое владение машиной дорогого стоило.
Оказавшись на ровной воде, судно снова начало разгоняться.
– Вертолет! – донеслось из пулеметной башенки, которая одновременно являлась и пунктом наблюдения.
– Он нас заметил?
– Конечно! За нами же целая снежная буря! – отозвался пулеметчик.
Крайтон представил, как выглядит их судно сверху. Действительно, не заметить белоснежный хвост было невозможно.
– Пит, давай об стеночку! А ты, Фарлайл, стреляй как только смо…
Дальнейшие слова капитана покрыл заливистый лай спаренного пулемета. Гильзы забарабанили по корпусу, в трюме потянуло порохом.
Бойцы Крайтона без напоминаний разобрались по бойницам, однако стрелять по вертолету они не могли, поскольку видели только отвесные стены каньона.
– Ну как, Фарлайл?
– Никак, сэр. Он бронированный… Это «сайборн».
Не успел капитан спросить, какой модификации «сайборн» – разведывательный или огневой поддержки, как стрелок вражеской машины сам ответил на этот вопрос – корпус судна крепко ударило, взрывом оторвало приличный кусок левого борта.
– Маневрируй, Пит! Маневрируй, а то они нас постругают!
Впрочем, маневрировать не пришлось – башенный стрелок все же сумел нанести вертолету небольшое повреждение, и тот убрался восвояси. Это было очень кстати, потому что впереди судно ожидал еще один порог – не такой высокий, но многоярусный, представлявший собой настоящую лестницу.
Дальнейшее продвижение катера проходило без осложнений. Лишь в одном месте по нему открыли огонь двое пехотинцев, но их пыл быстро остудил пулеметчик.
– Выскакивай на косу! – приказал Крайтон Питу, думая, что путешествие закончилось, однако неожиданно на башне снова заработал пулемет, а рядом с бортами катера стали вздыматься фонтаны воды.
– Командир, пара вертолетов! – крикнул в паузе пулеметчик.
– Я уж понял… – буркнул капитан и, поправив на плече автомат, скомандовал:
– Пит, дуй вдоль берега! Будем прыгать на ходу! И не забудь про автопилот!
– Я помню, сэр!
– Команда – на выход! Прыгаем в воду с левого борта, поэтому будьте внимательны, чтобы не разбиться о дно и камни!
Тем временем Пит мастерски ушел от пушечной очереди и направил катер точно вдоль берега.
– Пошли! – скомандовал капитан, и солдаты посыпались за борт.
Предпоследним прыгнул Крайтон. Он не достал ногами дна, однако решил не включать пневмоподушку. Течение было быстрое и выносило его точно на косу.
Секунд через тридцать Крайтона уже волокло по крупному розоватому песку. Он выбрался на сушу и успел заметить, как один из его солдат спрятался в прибрежных кустах.
Вертолетный гул и треск автоматических пушек смещались следом за ревом катера.
– Паркер, все здесь? – спросил капитан.
– Все, кроме Пита.
– Пит должен вот-вот появиться. Ждем две минуты и уходим.
Бойцы замолчали, выравнивая дыхание и напряженно вглядываясь в водную поверхность.
– Уходим, – скомандовал Крайтон, когда время истекло. Долгая боевая работа приучила его к потерям.

21

После долгожданного прибытия в порт новобранцев еще целый час держали взаперти. Затем появился боцман и громко объявил, что все желающие могут выйти на воздух и размять ноги.
– А когда нас повезут в казармы, сэр? – спросил кто-то.
– Об этом, парни, я ничего не знаю. Я только таксист, а ваши боссы объявят вам свое решение позже. Если кто-то голоден, обращайтесь – паек или воду я могу выдать. Сортир тоже есть, так что не вижу причин спешить на войну.
– Ну наконец-то, – обрадовался Ломбард. – Я ведь без свежего воздуха просто не могу, а тут целую неделю в этой… вони.
– А я бы сейчас вмазал, – тяжело вздохнув, признался Абрахамс.
– Мы это уже слышали, – заметил Джо Миллиган.
– А может, ты законченный алкоголик, Ноэль? – спросил Бен.
– Нет. – Абрахамс снова вздохнул. – Просто я вмазать люблю.
Практически все рекруты, за исключением пары впавших в уныние от тоски по дому, выбрались на бетонную площадку и увидели, что место прогулки оцеплено солдатами и военной полицией.
– Стало быть, мы выступаем за Катан, братцы! – закричал какой-то горлопан, брюки которого были перепачканы засохшим пюре.
– А ты только сейчас понял? – отозвался кто-то.
– Да, только сейчас! Дайте мне оружие, я разнесу этих лозианцев одной левой! Я пес войны, я ужас, летящий на крыльях…
– Эй ты, придурок! – не выдержал солдат из оцепления. – Если сейчас не заткнешься, получишь по башке…
– А я что, я – ничего… – смутился горлопан и скрылся в толпе смеющихся товарищей.
Миллиган, Аффризи и Ломбард выбрались на солнышко и, как все, уселись прямо на горячий бетон.
– Мне уже лучше, – заметил Ломбард.
– А у меня внутри пустота какая-то, – признался Бен.
– Это потому что ты жрать хочешь, – усмехнулся Джо. Он смотрел по сторонам, ожидая в каждом солдате Катана узнать брата Эдди, хотя и понимал, что здесь его быть не может. Эдди находился на другом театре боевых действий и занимался электронной разведкой.
Рекруты курили, болтали и смеялись. Почти все были в приподнятом настроении – ну как же, они без пяти минут настоящие солдаты.
В небе загремело, все подняли головы. Четверка истребителей пронеслась над взлетной полосой и неожиданно ударила ракетами по находившемуся неподалеку резервуару с горючим. Раздался мощный врыв, к небу взметнулось огненное, окаймленное жирной копотью облако. Ударная волна пронеслась по полю горячим ветром и сбила несколько человек.
Вслед истребителям раздались запоздалые выстрелы, однако те скоро вернулись и нанесли удар по одному из складских ангаров. На какой-то из крыш застучала зенитная турель, и ее очередь настигла последнего разбойника. Он задел крылом мачту освещения и разлетелся, словно елочная игрушка.
Остальные истребители ушли невредимыми.
Все произошло так быстро, что никто из рекрутов не успел испугаться. Осталось лишь чувство восхищения, словно они присутствовали на премьере нового боевика.
Позабыв, что они почти солдаты, рекруты, как самые обыкновенные мальчишки, стали обсуждать инцидент, споря, какие это были машины и кто в это схватке вышел победителем.
– Говорю вам, это были «СК100», атмосферные истребители второго поколения, – авторитетно заявлял какой-то всезнайка.
– Или штурмовики «спан-кокер», – добавлял кто-то. – Казалось бы, легкие машины, но вот что могут сделать настоящие асы. Забрались на территорию противника и нанесли тако-о-ой удар!
– Ну конечно, а то, что они потеряли одного из четырех, это тоже мастерство? Двадцать пять процентов потерь!
В кучку споривших просунулась стриженая голова Абрахамса.
– Ни у кого выпить нет? – он обвел умоляющими глазами новобранцев. Никто не мог ему помочь. Заметив своих знакомых, страдалец подошел к Бену и, кивнув на поднимавшийся над горящим хранилищем дым, спросил:
– А это чего такое?
– Лозианцы нанесли удар.
– Когда?
– Минуту назад. Ты что, ничего не слышал?
– Не-а, я в гальюн ходил. Думал, схожу, может, полегчает.
– И что, полегчало?
– Ни хрена. – Абрахамс вздохнул. – Только хуже стало. Я бы сейчас, кажется, даже бензину выпил.
– Извини, но у нас и бензина нет, – усмехнулся Ломбард.
Абрахамс угрюмо кивнул и опустился на бетон.

22

Пожар быстро погасили – его закидал пеной большой, похожий на богомола пожарный робот. Стало совсем скучно. Если поначалу прибывшим новобранцам оказывали хоть какое-то внимание и все шло к тому, что их начнут перевозить в казармы, то теперь, после нападения лозианских истребителей, заботы о пополнении отошли на задний план.
– Внимание, всем вернуться в судно – на перекличку! – объявил какой-то плечистый парень в матросской куртке, которая была ему тесновата. Что-то в этом человеке показалось Бену странным, однако и он, и остальные рекруты стали послушно подниматься на борт.
Заметив движение новобранцев, стоявшие в оцеплении полицейские недоуменно переглянулись. Не то чтобы происходило что-то из ряда вон выходящее, однако руководивший погрузкой рекрутов человек выглядел в матросской куртке весьма нелепо. Сразу было видно, что она с чужого плеча.
– Эй ты, позови капитана корабля! – потребовал полицейский сержант.
– Одну минуту, сэр. Я только прослежу за посадкой.
– Капитана зови! – повысил голос сержант и двинулся в сторону погрузочных ворот.
Поднимавшиеся по сходням рекруты стали с любопытством вертеть головами, но человек в матросской куртке прикрикнул на них, не спуская глаз с приближавшегося полицейского.
Наконец последний новобранец поднялся на борт, и лишь тогда полицейский сержант увидел, что у подозрительного парня из-под куртки торчат штаны полевого комбинезона и рифленые ботинки, совершенно лишние на транспортном судне.
Крикнуть сержант не успел – он был срезан короткой автоматной очередью. Следом за ним упали еще несколько полицейских. Сходни начали подниматься, одновременно с этим запустились двигатели транспорта.
Уцелевшие солдаты оцепления открыли по кораблю огонь, но стрелковое оружие было ему не опасно. Судовые двигатели торопливо развивали тягу и вскоре включились на полную мощь. В радиусе трехсот метров все, кто стоял, попадали на бетон, а тяжелый корпус транспорта оторвался от земли и начал набирать высоту.
В порту поднялся переполох. К взлетным полосам помчались танкетки, в погоню за транспортом увязалось несколько вертолетов огневой поддержки. Впрочем, они скоро отстали, но их эстафету приняли истребители.
Они прошлись по бортам транспорта из пушек, однако большего сделать не успели – над линией фронта с ними столкнулась группа лозианских истребителей. В небе завертелась карусель воздушного боя, а транспорт с рекрутами, перевалив через холмы, начал снижаться, чтобы совершить посадку в другом порту.
Все это время новобранцы испуганно жались друг к другу, ожидая, что рослые лозианские спецназовцы начнут их убивать. Рекрутам и в голову не приходило, что они все еще ничьи.
Наконец судно совершило не слишком мягкую посадку, однако лишняя встряска никому не повредила.
Без задержки открылись погрузочные ворота, в корабль вбежал раскрасневшийся и довольный полковник Свифт.
Он с чувством пожал руку капитану Крайтону и, повернувшись к притихшим пассажирам, сказал:
– Здорово, сынки! Добро пожаловать в армию Лозианской республики! Не слышу вашего «ура!»
– Ура-а-а… – нестройно отозвались обалдевшие новобранцы.
– Так кричат «ура» у катанов, но только не в лозианской армии. Ну-ка еще раз!
– Ур-р-ра-а-а! – разнеслось в отсеке, и Свифт, подняв большой палец, скомандовал:
– Можете выходить с вещами! Теперь вы дома!

23

В лозианской армии к новобранцам проявили больше внимания – вскоре на площадку перед транспортом подали крытые грузовики.
– А куда нас повезут, сэр? – спросил Абрахамс у одного из распоряжавшихся отправкой сержантов.
– Это военная тайна, парень.
– Ну хоть выпить-то дадут там, где военная тайна?
– Выпить? – Сержант удивленно посмотрел на рекрута. – Конечно, дадут. А вечером будут танцы с девочками.
– Правда, что ли? – в свою очередь удивился Абрахамс.
– Ну да. Для новичков все самое лучшее. Абрахамс сейчас же донес эту новость до своих друзей, которые уже грузились в машину.
– Вы слышали? Сержант сказал мне, что вечером будет выпивка и девочки!
– Ты уже сдвинулся на этой выпивке, – проворчал Джо. – Подумай о чем-нибудь более реальном. Например, о жратве.
Вскоре все места в машине были заняты, последним, на откидную лавочку, уселся сопровождающий в чине
Капрала.
– Значит, мы выступаем за Лозианскую республику, братцы! – прямо в ухо Бену заорал все тот же крикун в замазанных пюре штанах.
– Ты уже всех достал, – осадил его Бен.
– Просто я готов к службе, понятно? Я готов! Дайте мне оружие, я разнесу этих катанов одним правым мизинцем! Я страшный пес войны, я…
– Эй ты, пес! – окликнул его капрал. – Если не заткнешься, я тебя на ходу выброшу.
– А я что? Я ничего… – Горлопан пожал плечами и уткнулся глазами в пол.
Тенты на грузовиках были наглухо закрыты, и где пролегал путь колонны, видно не было. Зато это спасало людей от пыли, которой на дороге было хоть отбавляй. Временами машина опасно кренилась то в одну, то в другую сторону, иногда преодолевала водные преграды, и тогда под тент проникал запах водорослей.
Но вот колонна остановилась. Вокруг был лес. Бен решил было, что они поджидают отставших, однако неподалеку защелкали зенитные орудия, а в небе послышался свист авиационных турбин. Когда все утихло, колонна снова двинулась в путь.
Вскоре грунтовая дорога закончилась, и последние несколько километров новобранцы прокатились по асфальту.
– Приехали! – объявил капрал. – Сидите тихо, пока не будет команды выгружаться.
– Выходи строиться! – рявкнул чей-то начальственный голос. – И требуху свою не забывайте!
Под «требухой» подразумевались личные вещи.
Рекруты посыпались из грузовиков на жесткий асфальт и, подгоняемые сержантами, начали строиться в четыре шеренги – прямо перед широкоплечим майором с подозрительно красным носом.
– Отлично, салаги. Игрушки остались в прошлом, теперь вы в армии. Да, забыл представиться. Меня зовут майор Блез. Я полковой психолог, но скажу вам честно, чаще мне приходится бить по роже всяких мерзавцев, которые задумали дезертировать…
Майор Блез замолчал, видимо утеряв нить.
– Да, тяжелой работы я не боюсь и предупреждаю, что обычно вышибаю из мерзавцев дух с двух ударов, а если повезет, то и с одного… А теперь соберите и выбросьте вон в тот мусорный бак весь свой багаж. Разрешается оставить только деньги. Никаких фотографий любимых девочек и… мальчиков. Все выбросить. А потом, будьте добры, отправляйтесь мыть свои гражданские задницы. Попрощайтесь с ними, потому что с завтрашнего дня они будут военными задницами.

24

Помывка рекрутов не имела ничего общего с тем, к чему они привыкли на гражданке. Вместо душевых кабин – мощные струи из пожарных шлангов. Служащий в прорезиненном костюме обдал первую партию водой и, перекрыв ее, крикнул, чтобы все намыливались. Джо и Бен принялись отчаянно тереть друг другу спины жесткими щетками.
Абрахамс натирал малорослого Ломбарда, от чего тот вопил и пытался вырваться.
Наконец воду снова включили, но напор оказался таким сильным, что несколько человек упали на пол.
– Выходим стричься! Быстро выходим стричься! – закричал высунувшийся из следующей двери военный парикмахер в чине старшего сержанта.
Подгоняемая жесткими струями из пожарного рукава, первая партия рекрутов выскочила в другое помещение, а ей на смену запустили еще пятьдесят человек.
– Ой, скорее бы это кончилось, – не выдержал Ломбард.
– Да ладно тебе, лишь бы вмазать дали, – гнул свое Ноэль Абрахамс.
Потом была стрижка, повторное мытье с какой-то дезинфекцией и лихорадочное одевание в совершенно непривычную военную форму. Впрочем, подходящие размеры нашлись для всех, и даже Урмас Ломбард вышел на улицу, вполне довольный собой.
– Так! А почему расселись?! – закричал, появившись из-за угла, майор Блез. – Марш в строевую часть – вас же должны расписать по военным специальностям!
– А где эта строевая часть, сэр? – отважился спросить Ломбард.
– Вот это кирпичное здание, сынок, – уже спокойно ответил майор и, повернувшись, ушел.
– Вот это кирпичное здание, парни, – с важным видом повторил Ломбард.
Бен и Джо переглянулись. Хорохорящийся Ломбард в военной форме выглядел забавно.
Абрахамс был мрачнее тучи. Ему становилось все яснее, что никакой выпивки не светит.
В строевой части новобранцев встретили с энтузиазмом.
– Вот эти трое подойдут для штурмового батальона, – с ходу заявил капрал-очкарик с бородавкой на носу. – А коротышка сгодится в хозяйственном подразделении.
– Я не согласен служить в хозяйственном! – запротестовал Ломбард.
Капрал посмотрел на него поверх очков и усмехнулся.
– Ты слушай, что тебе грамотные люди говорят, недоумок. В хозяйственном взводе ты будешь как в банковском хранилище. Когда этих здоровяков, – капрал указал на Бена, Джо и Ноэля, – уже закопают, ты все еще будешь сыт и весел.
Ломбард покосился на опешивших от такого откровения товарищей и спросил:
– А нет ли еще какой нибудь специальности, сэр… Я, как-никак, мужчина…
Капрал вздохнул и покачал головой.
– Рой, может, он сгодится Фридриху? – предположил второй писарь, с погонами рядового.
– Фридриху? – Капрал еще раз смерил Ломбарда взглядом. – Снайпером хочешь стать, хорек?
– А это… хорошо?
– Это отлично, если не попадешь в руки катанским пехотинцам. У них со снайперами особые счеты. Правда, в этой работе есть и свои плюсы…
– Какие? – тут же спросил Урмас.
– Деньги. За каждого солдата – двести рандов. За младшего офицера четыреста, за старшего – семьсот.
– Это мне подходит, сэр! – обрадовался Ломбард.
– Вот и отлично, мачо. Имя?
– Урмас Ломбард, сэр!
– Теперь ты в штате лозианской армии. – С этими словами капрал поставил печать на учетную карту. После Урмаса пришла очередь его товарищей. Капрал спросил их имена и быстро оформил в штат.
– И куда нам теперь? – спросил Бен.
– В третью роту капитана Эйборна. Можете отправляться прямо сейчас.

25

Пополнение для роты Эйборна состояло из двенадцати человек. Капитан лично опросил каждого, выясняя причины, побудившие его отправиться на войну.
– Я должен знать, чего от вас можно ожидать. – Так он объяснял свой интерес. – В бою моя рота должна действовать как единый организм.
Прикрепив к каждому из новобранцев по персональному инструктору из состава роты, капитан отправился к командиру штурмового батальона.
Майор Фудзолд принял Эйборна в своем жилом домике. Он был в плохом настроении и пытался развеселиться при помощи бутылки рома.
– Выпьешь, Дик? – спросил он.
– Спасибо, сэр. Не хочется.
– Ну, тогда просто садись.
Майор сделал еще один глоток и уселся на кухонный столик.
– Меня вызывал полковник Свифт. Он снова летал в ставку к командующему фронтом…
Эйборн молчал, ожидая, что еще скажет командир.
– Они задумали отбить Гринбург, Дик.
– Отбить Гринбург? Да мы там все поляжем! Вы же знаете, сэр, что для пехоты это гиблое место. Автоматические штуцеры на каждом шагу! Мины… Нужно накрывать его с воздуха.
– С воздуха накрывать нельзя. Может возникнуть какая-то там реакция, и тогда погибнет весь рудный бассейн, а именно ради него мы здесь и паримся… Нужно обойтись живым потенциалом.
– Мы положим там все штурмовые подразделения.
– Ну не совсем. – Майор отставил бутылку и, утерев рукавом губы, посмотрел на Эйборна. – Мы получили три с половиной сотни новобранцев.
– Но они же ничего не умеют, сэр! Это дети!
– Дети, – согласился Фудзолд. – Но они смогут отвлечь внимание от наших проверенных подразделений.
– Но такого ни разу не было, чтобы вчерашних школьников сразу гнать под пули, – возразил Эйборн, которому казалось, что майор вот-вот улыбнется и скажет, что пошутил. Дурацкие шутки, но Фудзолд был пьян, а пьяному простительно.
– Как оказал ось, Дик, эти триста пятьдесят младенцев достались нам бесплатно. Они не числятся в управлении по личному составу, и командование вольно распоряжаться ими как угодно. К тому же в бой пойдут не все, а лишь те, кого распределили в штурмовые подразделения – двести пятьдесят пять человек.
– Это сумасшествие какое-то, – покачал головой Эйборн.
– Да не переживай ты так, Дик. Может, все-таки выпьешь? Не хочешь? Ну а я выпью.
Майор запрокинул голову и вылил в себя остатки рома.
Отшвырнув пустую тару в угол, он уставился на Эйборна осоловелыми глазами:
– Все, что мне удалось выторговать, – это десять дней на подготовку.
– Десять дней – это ничтожный срок. Нужно хотя бы два месяца!
– Десять дней, Дик. Больше у нас нет.

26

Город Ливенбрук на планете Тиберия был известен далеко за пределами своей планетной системы, можно сказать, всему цивилизованному миру как город банков.
Он подпирал облака своими пятисотэтажными башнями, и триллионы рандов чистой прибыли оставались на его счетах.
Попасть в Ливенбрук туристу или человеку, не связанному с банковским бизнесом, было невозможно. Каждый обитатель города был многократно помечен невидимыми штрих-кодами, микроскопическими слэш-чипами и оцифрован по десяткам переменных. Ливенбрукские банкиры старательно хранили свои тайны.
Военный корабль Лозианской республики был остановлен сторожевыми судами на границе планетной системы, и далее ее финансовый представитель добирался до Тиберии скоростным судном местной транспортной компании.
– Энрике Больцано? – осведомился сотрудник службы приема посетителей.
– Да, разумеется, – кивнул Больцано, стараясь скрыть раздражение. Ему предстоял неприятный разговор с банкирами. Республика нуждалась в новых займах, ведь борьба за лучшие рудные бассейны разгоралась с новой силой.
– Добро пожаловать в Ливенбрук, сэр. Наш сотрудник проводит вас до лимузина.
– А мой багаж?
– Его доставят прямо в гостиницу.
– Я бы хотел…
– Не беспокойтесь, сэр, – перебил его служащий, одаривая равнодушной целлулоидной улыбкой. – Все будет в полной сохранности. К тому же доставка багажа является одним из требований безопасности.
– Ладно, – буркнул Больцано и, кивнув сотруднику службы приема, отправился следом за высокомерным лакеем.
Они спустились в прозрачном, словно сделанном из хрусталя, лифте, миновали пустой, без единой пылинки холл и вышли на улицу. Лишь легкое дуновение ветерка говорило о том, что Эрике покинул помещение.
– Желаете машину с обезьянкой, сэр? – осведомился лакей.
– С кем? – не понял Больцано.
– Значит, без обезьянки.
Из-за угла неслышно выкатился серебристый автомобиль и, едва он остановился, лакей распахнул перед гостем дверцу.
– Он знает, куда ехать? – на всякий случай осведомился Больцано, имея в виду водителя.
– Ну разумеется. – Губы лакея скривились в презрительной усмешке. Если бы не предстоявший ему серьезный разговор, Больцано с удовольствием врезал бы этому гусю, чтобы знал свое место. Однако приходилось терпеть.
Лимузин плавно тронулся с места и покатил по идеально ровной дороге. Впереди, словно скалистый остров посреди океана, показался Ливенбрук. Упиравшиеся в небо башни произвели на Больцано потрясающее впечатление, хотя он не раз видел это город на репродукциях.
Каждую из величественных башен венчала, подобно короне, вывеска банка, одна роскошнее другой – было видно, что конкуренты изо всех сил старались перещеголять друг друга.
Тот, что был нужен Энрике, назывался «Бернардино банк». Ему принадлежала темно-синяя, самая красивая башня, на верху которой сияли золотом буквы, составлявшие это название, и эмблема банка – сидящий лев, тоже, естественно, золотой.
Встречные машины попадались очень редко, да и те мало чем отличались друг от друга. Длинные, сигарообразные, по новой моде, лимузины с затемненными стеклами.
Весь вид знаменитого города вызывал странное чувство, будто все происходящее – сон. На широких, вылизанных до блеска улицах не было пешеходов, отсутствовали вывески, а когда Больцано вышел возле подъезда «Бернардино банка», он заметил, что воздух здесь не насыщен звуками – чистый и мягкий, он окутывал человека, словно ватное одеяло.
– Добро пожаловать в «Бернардино банк», сэр, – с поклоном произнес открывший дверку лимузина служащий. На лацкане его пиджака была прикреплена табличка «Боб». – Через семнадцать минут у вас встреча на триста втором этаже.
Больцано молча принял эту информацию к сведению и пошел следом за служащим.
Они прошли мимо дюжины укрытых в дверях сканеров и оказались в холле, который напоминал настоящий живой мир. За тонким пластиковым барьером росли небольшие деревца и трава. По веткам прыгали райские птички, а из искусно сложенного грота вытекал ручей.
Энрике был поражен: надо же, какие чувствительные люди эти банкиры, коли раскошелились на такой оазис.
– Вам понравилось, сэр? – вкрадчивым голосом осведомился Боб.
– Да, мне показалось, что пахнет лесом.
– О да, – улыбнулся служащий. – Правление банка выложило кругленькую сумму за эту программу. Ее имитатор оперирует тридцатью переменными.
– Ах вот в чем дело!
Неслышно разошлись створки лифта, и Боб первым шагнул в кабину.
– В лифтах у нас также существует несколько режимов имитации, но самой лучшей считается «посещение Национального музея искусств» на Фраке.
С этими словами Боб нажал скрытую кнопочку, и Больцано вошел в один из залов. Только небольшая перегрузка давала почувствовать, что они с Бобом движутся вверх.
– Вот это Франк Дейзель, «Закат у реки». Знаменитая картина. Сейчас ее стоимость превышает пятьсот миллионов рандов.
«Цена трехдневного фронтового наступления», – мысленно отметил Больцано.
– А вот Липскер – «Убийство Бонифация». Восемьсот миллионов.
– Хорошие деньги, – произнес Больцано и подумал, что, захвати они силами лозианской армии такой музей, им не пришлось бы искать деньги на свою войну.
На триста втором этаже, где была намечена аудиенция, створки лифта разошлись, и Больцано вдруг понял, что поднимался довольно долго, убив, таким образом, лишнее время. Служитель Боб намеренно поспособствовал этому, отвлекая гостя лекцией по искусствоведению.
Боб провел гостя через просторную приемную с инфантильными секретаршами и, безошибочно открыв нужную дверь, аккуратно втолкнул Больцано в помещение.
– А вот и вы, дружище! – воскликнул Лео Джордж, менеджер кредитного сектора, к которому был прикреплен финансовый отдел Лозианской республики. – Вы удивительно точны – секунда в секунду. Присаживайтесь!
Лео Джордж был полноватым лысеющим субъектом, находившимся в той возрастной поре, когда уже не каждый назовет тебя «молодым человеком», однако и до «старого пердуна» еще достаточно далеко.
Больцано опустился в гостевое кресло, в котором неожиданно заиграла музыка, потом застрекотал какой-то аппарат, и из подлокотника выехала бумажка, напоминающая чек.
– Не ожидали, да? – улыбнулся Лео Джордж. – Это наша новинка. Прочтите, что там написано.
Энрике оторвал чек, взглянул в него и недоуменно уставился на менеджера.
– Тут написано, что мне двадцать восемь лет и у меня беременность.
– Что? – Лицо Лео Джорджа стало похоже на неудачный блин. – Дайте взглянуть… Итак, сахар в моче… ага. Эритроциты в крови… ага. Возраст… Беременность… Тут какая-то ошибка. Хотя…
Лео Джордж нажал кнопку селектора:
– Девушки, кто сегодня садился в гостевое кресло?
– Садилась Марж, но она убежала, ничего не объяснив. Сказала, что по срочному делу к врачу…
– Ну еще бы, – усмехнулся Лео Джордж. – Наверняка это оказалось для нее сюрпризом… Вот только почему ее результат повторился…
Лео Джордж задумчиво потер переносицу и махнул рукой.
– Ну да ладно, – сказал он. – Других дел много.
Достав из ящика органайзер, Лео Джордж открыл несколько документов и, снова посмотрев на Больцано, развел руками:
– К сожалению, ничем не могу вас порадовать. Ваше предложение отклонено. Переброска метановых рек на Олусе признана нашими экспертами нерентабельной. Метана там много, только некому его потреблять. Бригада пьяных геологов не в счет.
– Я не имею к метановым рекам никакого отношения, – стараясь говорить спокойно, сообщил Больцано.
– Да? – Лео Джордж настороженно взглянул на гостя. – А разве вы не Доппус Хувертин, предприниматель с Юноны?
– Нет, я…
– Секунду! – прервал Больцано хозяин кабинета. – Я должен вспомнить сам. Я просто обязан вспомнить сам… Слушайте, а может быть, вы тот самый парень, который… Хотя нет, тот с бородой был.
– Я из Лозианской республики, – сказал Энрике, которому надоело идиотское поведение Лео Джорджа.
– Точно! – воскликнул тот и звонко хлопнул себя по лысине. – То-то я гляжу, что мы где-то виделись.
– Раньше мы встречались в других местах. Последний раз – на Сохо, в городе Потстарде… Помните?
– Конечно помню! – обрадовался Лео Джордж. – Я отлично все помню! И тот бар, где я боролся в грязи со здоровенной девахой! Отличная грязь, у меня даже все мозоли исчезли!
– Рад, что вам понравилось. Так что же с нашим делом?
– С вашим делом? Ну давайте ваш бизнес-план.
Больцано достал из кармана тонкий диск и передал менеджеру. Тот вставил его в органайзер и, полистав страницы, сказал:
– Ну-ну.
– Что означает это ваше «ну-ну»? – поинтересовался Больцано, уже начиная терять терпение.
– Это означает, что не очень хорошо у вас все это получается… Вот, сезонное наступление на Капуре. Потрачено триста миллиардов рандов, а итог мизерный. Захваченный рудный бассейн весьма мал. Не окупит и шестой части затрат.
– Зато на Фриндере мы контролируем целый материк! – парировал Энрике. – Это при том, что израсходовали всего сто тридцать семь миллиардов.
– Ну да, конечно, – нехотя согласился Лео Джордж. – При этом провалились на Лохсберге и в астероидном скоплении Диких Свиней.
– Астероидные скопления не наш профиль, и вы это отлично знали, однако навязывали нам это операцию!
– Да потому что в этих астероидах, мистер Больцано, чистые деньги заложены. Могли бы и постараться – сразу бы закрыли тридцать процентов всех кредитов…
– Мы требуем большей самостоятельности. Эти ваши кризисные управляющие ставят нам палки в колеса.
– Они блюдут интересы банка, – развел руками Лео Джордж. – Если бы мы не брали под контроль таких, как вы, мы потеряли бы значительную часть наших клиентов. Они бы пошли ко дну – в финансовом плане, а так мы держим их на плаву.
Лео Джордж посмотрел на итоговую сумму, которая требовалась лозианской армии для ведение войны в следующем финансовом году, и покачал головой.
– Нет, где вы цифры-то такие научились выписывать, а? Шесть триллионов пятьсот двадцать восемь миллиардов и так далее, и так далее… Реальнее смотрите на вещи, голубчик.
Лео Джордж позволил себе издевательски хохотнуть и, швырнув на стол органайзер, уставил на Больцано иронический взгляд, будто любовался в зоопарке гориллой.
Энрике выдержал эту паузу, однако руки его уже тряслись.
– В прошлом году вы профукали четыре с половиной триллиона и на этом основании собираетесь профукать в полтора раза больше?
– Мы не «профукали», а освоили эти средства. И, между прочим, улучшили свои стратегические позиции на три процента, – завил Больцано, недобро прищурив глаза. – При этом все закупки производились у рекомендованных, а точнее сказать, навязанных нам поставщиков. У них бешеные цены, и мы прекрасно знаем, что банк владеет производством военной техники и амуниции. Также банк владеет и страховыми фирмами, которые страхуют наших солдат. А учитывая, что вы дерете с нас за кредиты совершенно дикие проценты, получается, что львиная доля этих кредитов оседает на ваших же счетах.
– Не нравится – не кушай, мой зайчик, – облизнув толстые губы, произнес Лео Джордж.
Не помня себя от бешенства, Больцано рванулся через стол и, выдернув менеджера из кресла, швырнул его о стену. Лео Джордж отскочил от нее, словно мячик, и тут же получил в живот.
– Ох! – выдохнул он и сложился пополам. Больцано хищно сверкнул зубами и врезал менеджеру ботинком по лицу. Лео Джордж повалился мешком на пол, и тогда Энрике начал его остервенело топтать.
Свершиться смертоубийству не позволил пожилой благообразный джентльмен, который вышел из боковой двери и, с минуту понаблюдав за действиями гостя, произнес:
– Ну и хватит с него, мистер Больцано. Энрике остановился и, обернувшись, спросил:
– А вы кто?
– Управляющий сектором Паркер. Считайте, что ваше требование удовлетворено на восемьдесят процентов. Грдится?
– Ну да, – кивнул Энрике, тяжело дыша. Он поправил галстук, одернул пиджак и тут заметил, что недостает одной запонки. – Вот дерьмо!
– В чем дело? – спросил Паркер, глядя, как гость что-то ищет на полу.
– Запонку обронил.
– Дорогую?
– Двадцать тысяч рандов за пару.
– Ну, тогда возьмите запонки Лео Джорджа. С этими словами Паркер самолично снял с бесчувственного менеджера запонки и протянул Больцано.
– Спасибо вам, – искренне поблагодарил Больцано.
– Какие пустяки, – доброжелательно улыбнулся Паркер. – Всего вам хорошего.
Чувствуя необычайное облегчение, Больцано вышел в приемную и тут же поймал на себе любопытные взгляды двух девиц.
– До свидания, – сказало он.
– Приезжайте к нам еще, – ответили девицы и захихикали.
Оказавшись в коридоре, Больцано взглянул на настенные часы. Его аудиенция продлилась лишних полчаса.
«Все из-за этого урода», – подумал Энрике. Теперь он уже жалел, что не сдержался.
Тем временем Лео Джордж очнулся на полу своего кабинета и, открыв глаза, увидел Паркера.
– О-о… сэр… – простонал он, протягивая руку к начальнику.
– Лежите, Лео Джордж, лежите.
– Я не могу лежать… Мне больно… – захныкал пострадавший. Он с трудом приподнялся и сел, привалившись к стене.
– Что с вашим лицом, Лео Джордж? Вас, кажется, били?
– Били?! – Менеджер всхлипнул. – Да меня практически убивали! Я требую лишить этих ублюдков кредитования! Я требую!
– Конечно, друг мой, конечно лишим, – с готовностью ответил Паркер.
– Или, по крайней мере, снять с них по сто миллиардов за каждый удар по моему телу!
– Уже сняли, друг мой. Уже сняли, – заверил его Паркер.
– Стойте, а где же мои запонки?! Где мои запонки?! Я заплатил за них сто тысяч! Сэр! Вызовите охрану! Остановите его, это он украл, Больцано!
Лео Джордж зарыдал и в поисках утешения на четвереньках пополз к Паркеру.
– Ну-ну, дорогой мой, – сторонясь от наползавшего менеджера, произнес Паркер, – не стоит принимать так близко к сердцу какие-то запонки. Вы ведь так молоды, в вашей жизни будет еще столько запонок.
– Почему, почему мы кредитуем их? – Лео Джордж снова сел и отер с лица кровь. – И этих лозианцев и их противников – Катан? Я сделал прикидочные расчеты, так у меня получилось, что мы на них практически не зарабатываем или зарабатывает совсем немного. Есть более выгодные проекты, ведь так?
– Это решаю не я, – развел руками Паркер.
– А кто?
– Те, кто выше нас, – загадочно произнес он.
– Неужели те, кто на пятисотом этаже?
– Хм, на пятисотом. – Паркер улыбнулся. – Есть этажи и повыше, друг мой.

27

Самое трудное было проходить полосу препятствий в послеполуденное время. Пот заливал глаза, прокладки под бронещитками намокали и прилипали к телу, а автомат тяжелел с каждой минутой.
– Давай-давай, Аффризи! Представь, что ты под огнем противника. Спасай свою задницу! – кричал сержант.
Опираясь о землю трясущимися от напряжения руками, Бен вскочил на ноги и, пробежав по проложенным через овраг узким мосткам, оказался в долгожданной прохладной тени.
Несколькими мгновениями позже закончил дистанцию и Джо.
С трудом расстегнув застежку шлема, он смахнул с лица крупные капли пота и улыбнулся Бену.
– Чего радуешься?
– Думал, упаду, – признался Джо, еле переводя дыхание.
– Ты же под обстрелом, парень! Опусти задницу, а то тебе ее прострелят! – наставлял сержант следующего новобранца.
Вскоре в тени большого дерева собрались все двенадцать молодых бойцов.
Неспешно, вперевалку, к ним подошел сержант Кноп-флер.
Это был невысокий крепкий человек с кривоватыми ногами, которыми он, без сомнения, крепко упирался в землю.
– Почему стоим с раскрытыми ртами? К вам обращаюсь, Аффризи и Миллиган.
– Мы отдыхаем, сэр.
– Так отдыхают не солдаты, а загнанные вьючные животные. Солдаты так не отдыхают! Неужели забыли, что я вам объяснял вчера? Рядовой Абрахамс, повтори, что я говорил по поводу отдыха?
На Абрахамса было страшно смотреть. Его лицо было зеленым, губы – свинцово-серыми, а глаза налились кровью.
– Ну так что?
– Я не могу… вспомнить, сэр… И я плохо… себя чувствую…
– А это потому, рядовой Абрахамс, что ты вчера выпил солдатский лосьон после бритья: свой и рядовых Аффризи и Рулза. Не стоило пить его, Абрахамс. В нем нет ни капли спирта, об этом позаботились те, кто его изготавливает.
Абрахамс обреченно кивнул.
– Миллиган, ты что-нибудь помнишь?
– Да, сэр. В жаркую погоду во время отдыха солдат первым делом должен просушить прокладки бронепластин и обувь…
– Правильно, а зачем?
– Чтобы быть готовым продолжить марш и не натереть кровавые мозоли.
– Так какого же вы тут с Аффризи рты пораззевали? Если прибежали раньше других – сушитесь.
Из рощи вышел командир роты Эйборн, и сержант поспешил ему навстречу.
– Привет, Спайк.
– Здравия желаю, сэр.
– Как пополнение?
– Да ничего. Особо тупых нет, только Абрахамс выпить любит, но это не страшно. Понемногу постигают нашу науку. Через месяц уже можно будет сказать, кто из них потянет на командира отделения.
– Тут такое дело… – Капитан вздохнул, глядя на рассевшихся под деревом молодых солдат. – Такое дело, Спайк, нужно сократить программу подготовки.
– Подготовить по укороченной программе?
– Да. Но по очень укороченной.
– Что-то я не понимаю, сэр.
– У тебя чуть больше недели. Нужно натаскать новичков на бой в городе. Стрелковое оружие, гранатометы. Рукопашный бой опустим – на него нет времени. Само собой, выбрасываем плавание, радиодело и минирование. Противодействие штуцерам оставляем, борьбу со снайперами – выбрасываем. На пехотные минометы времени тоже нет. На трофейное оружие тоже.
– И что же мы получим, сэр? Пушечное мясо? – спросил Кнопфлер, непонимающе уставившись на командира роты. Ему все еще казалось, что это розыгрыш.
– Нам поставили задачу и дали совсем мало времени. Десять дней. Первый день был вчера.
– И что же это за задача, сэр?
– Гринбург…
– Гринбург?! Но Гринбург это мясорубка! Они, эти птенцы, даже через три месяца не будут готовы к ней.
– Возможно, ты прав, но у нас приказ.

28

Дни, заполненные тяжелой, до седьмого пота, учебой пролетали быстро. О доме почти никто не думал – некогда было. Даже когда Бен и Джо ложились спать и закрывали глаза, они видели перед собой силуэт далекой мишени, по которой им ежедневно приходилось стрелять.
«Граната!» – кричал во сне сержант Кнопфлер, и тогда спящие вздрагивали – это они припадали к земле.
Утро было одним из самых тяжелых испытаний. Все тело болело и, несмотря на крики дежурного, хотелось снова упасть на кровать и пролежать, не шевелясь, целую вечность.
Впрочем, после разминочного кросса появлялось желание жить, а завтрак возвращал молодым солдатам уверенность в своих силах.
И снова к ежедневной учебе. Стрельба, бег, падения и опять стрельба.
– Ты выглянул из-за угла, Рулз, на что нужно обратить внимание?
– На окна, сэр.
– Молодец. Выглянул, определил расстояние до следующего укрытия – и стремительный бросок.
Рулз выскочил из-за угла и помчался к невысокой полуразрушенной стене.
Стоявший позади него Джо Миллиган тут же взял пустые окна на прицел, прикрывая своего товарища.
– Правильно, Миллиган, – похвалил его Кнопфлер, размышляя о том, что мог бы сделать из этих ребят крепкое отделение, если бы ему дали на это время. Ну хотя бы месяц.
Следующим открытый участок преодолел Джо, который уже научился двигаться быстро, не обращая внимания на усталость. Бен хотел последовать его примеру, но сержант остановил его.
– Аффризи, Миллиган сообщил тебе, что в одном из окон заметил штуцер. Понял вводную?
– Понял, сэр.
– Пошел.
Бен выскочил из-за угла и стал петлять, стараясь запутать электронный мозг воображаемого штуцера.
– Хорошо. – Кнопфлер вздохнул, снова вернувшись к невеселой мысли, что готовит ребят для бессмысленной гибели. Ну да, благодаря каким-то навыкам они преодолеют в этом городе кто-то пару десятков метров, а кто-то и целый квартал. Но то будет настоящий везунчик.
Дувший с запада ветер принес несколько раскатов. Сегодня на фронтовом рубеже было неспокойно. Утром где-то над рекой шел воздушный бой. После него на берегу горело два сбитых истребителя.
Сержант еще погонял новичков и пообещал, что после обеда они пойдут на стрельбище.
– Возвращайтесь в казарму и сдайте оружие. А в оставшиеся четверть часа можете сходить на узел связи и отправить домой телеграмму. Дежурному связисту скажете, что я распорядился.
– Спасибо, сэр, – за всех ответил Джо Миллиган. – Но что-то не очень хочется ничего писать.
С него было достаточного и того раза, когда он прямо из транспорта разговаривал с домом, объясняя, куда они с Беном подевались. Это было нелегко.
Возвращаясь с учебной площадки в военный городок, новички решили срезать путь и пошли через холм, оставив тропу, петлявшую среди кустарника.
Их невольно предупредили зенитчики. Бен Аффризи и его товарищи услышали грохот артавтоматов и, повернув головы, увидели вертолет огневой поддержки «джулия», от которого в их сторону уже тянулись дымные хвосты неуправляемых снарядов.
– Воздух! – крикнул Бен и прыгнул под уклон холма. Теряя амуницию и оружие, солдаты покатились вниз, и это спасло их. НУРСы взорвались несколькими метрами выше, разбросав красноватую землю вперемешку с осколками.
Рулз громко вскрикнул и схватился за ногу. Больше никого не задело.
– Не шевелись, я его вижу! – воскликнул Абрахамс, подползая к раненому товарищу.
– Кого ты видишь? – не понял Джо. Он сидел, держа автомат наготове на случай, если вертолет появится вновь.
– Джо, у нас же нет патронов, – напомнил Бен.
– Можно встать, – сказал парень по имени Инсбрук. – Слышите, по нему уже возле реки лупят.
– Давайте поднимем Рулза, – предложил кто-то.
– Нет, лучше вызовем сюда санитаров.
– Отвалите! Я его вижу! – отмахнулся Абрахамс. – Рулз, убери руки, я сейчас выдерну этот осколок!
– Не надо, Ноэль! Лучше в госпиталь!
– Заткнись, я знаю, что делаю! Убери руки, кому сказал! Убери руки!
Наконец Рулз отнял окровавленные ладони, и Абрахамс, едва ли не рыча, ухватился зубами за торчащий краешек и дернул что было сил.
Раненый дико заорал, из раны хлынула кровь.
– Нужно срочно его перевязать! – крикнул Джо.
– Не дергайся, – бросив витой кусок металла на траву, буркнул Ноэль. – Давай бинт и антисептик, а кровь пусть немного стечет, чтобы заразу наружу вымыло.
– Но я же истеку-у-у! – завопил Рулз.
– Ты не видел, как истекают, парень, – авторитетно заметил Абрахамс, готовя бинт. – Когда в Арби Паплонски всадили двадцать восемь скрепок, вот тогда он истекал.
– Каких скрепок? – удивился Бен.
– Мебельных, парень, мебельных.
– Это как? – тут же спросил кто-то из сбившихся в кучу солдат. И даже раненый перестал кривиться, заинтригованный рассказом Ноэля.
– Дружок его Бруно решил пошутить и направил на него пневматический степлер. Направил и говорит: бабах, Ар! А поскольку пили они с самого утра, то он случайно нажал спуск и пришпилил одежду Паплонски к его телу в двадцати местах. Ар посмотрел на свое брюхо и говорит Бруно: какого хрена, приятель, у тебя в обойме еще восемь скобок осталось…
– И что?
– И Бруно пришпилил к Арби оставшиеся скобки.
С этими словами Абрахамс прижал к ране Рулза смоченные антисептиком бинты, и тому снова пришлось орать.

29

Ноэль так здорово наложил Рулзу повязку, что тот смог идти без посторонней помощи.
Солдаты вернулись в казарму и, сдав оружие, еле успели на обед. В столовой Бен и Джо повстречались с Ломбардом.
– Урмас, садись с нами! – предложил Бен.
– Привет, парни. Сяду, если босс разрешит.
И Ломбард посмотрел в сторону снайпера Фридриха, который обучал Урмаса всем подлым штучкам потайных стрелков.
Видимо, за эти несколько дней Ломбард и его наставник научились понимать друг друга без слов.
– Разрешил, – выдохнул Ломбард, ставя свой поднос рядом с Беном и Джо. – Как дела, ребята?
– Сегодня нас обстреляли катаны, – сообщил Бен. – Рулзу в ногу впился вот такой осколок.
– Да ты что? – поразился Урмас. – А где это случилось?
– На холме.
– Точно, я слышал, как били зенитки, – вспомнил Ломбард, опуская ложку в суп. – И что теперь с Рулзом? Он на операции?
– Ничего подобного. Абрахамс выдернул осколок зубами – как гвоздь. В один момент – у него это здорово получилось.
– Это потому что он мебельщик, – пояснил Джо, разжевывая котлету. – Они, оказывается, во время пьянки стреляют друг в друга из степлеров.
– Ну, что они пьют, я знаю, – отодвинув тарелку, сказал Ломбард. – Однажды мой дедушка купил себе диван, а в нем…
– Постой про диван, Урмас, как учеба-то? – напомнил Бен.
– Нормально учеба. Винтовку разбираю-собираю. Учусь держать паузу и медленно двигаться – одно движение в минуту.
– Во, а нас, наоборот, гоняют, чтобы шевелились.
– Вы пехтура, ваше дело бегать, а мое, как пауку, момент выжидать. У меня уже и имя есть специальное.
– Какое такое специальное?
Ломбард огляделся, словно боялся, что его подслушают, затем наклонился ниже и произнес:
– Затаившийся.
– Почему так странно? – спросил Бен и переглянулся с Джо.
– И вовсе не странно. Моего босса зовут Всего Хорошего. Тут нечего удивляться, ведь мы – снайперы, народ особый.
В столовой появился сержант Кнопфлер. Заметив за столами нескольких своих солдат, он демонстративно посмотрел на часы и покачал головой.
– Все, Урмас, мы уходим, – подхватывая поднос, сказал Бен.
– А этот, значит, ваш? – спросил Ломбард, уставившись на Кнопфлера.
– Наш добрый мучитель, – подтвердил Джо.
– Подвижный парень, – со значением произнес Ломбард. – Такие часто соскакивают с прицела…

30

В долгие периоды военного равновесия, когда не возникало кризисных моментов и армия Катана не прорывала вдруг фронт и не наносила неожиданных ударов с воздуха, генерал Шморанг спал до десяти утра, затем принимал душ и после травяного чая с лимоном собирал получасовое совещание.
Он появлялся в пропахшем яблочным мылом старом кителе и, садясь в кресло, незаметно, как ему казалось, подкладывал под свой немолодой зад тонкую подушечку из собачьей шерсти.
Точно так же все происходило и в этот раз.
На совещании присутствовали двенадцать постоянных членов военного совета фронта, несколько помощников для свертывания-развертывания карт и пара экспертов. Не то чтобы в них очень нуждались, но так было принято.
– Полковник Райх, доложите обстановку, – распорядился генерал Шморанг и слегка поморщился. Его солдатские болезни все чаще давали о себе знать, и подушечка из собачьей шерсти уже мало чем помогала.
Лысоватый Райх поднялся со своего места и, взяв пульт от электронной панели, развернул файл с картами.
– Вторую неделю на фронте не происходит каких-либо перемен. Отдельные стычки на земле и в воздухе приводят к единичным потерям. То же и в противостоянии систем ПВО и орбитальных группировок. Мы не можем начать наступление, поскольку не располагаем резервами, Катан тоже обескровлен и пока не получает нужных для наступления ресурсов.
– И с чем это связано? – думая о своем, машинально спросил Шморанг.
Райх, удивленный этим вопросом, тем не менее начал обстоятельно отвечать:
– Финансовый год на исходе, сэр. Средства практически исчерпаны и не на что закупать технику и новобранцев.
– Ну да, конечно, – согласился генерал. – А что скажет разведка – есть ли у Катана потенциальные прорехи? Вы, Райх, садитесь.
Начальник разведки фронта поднялся со своего места и взял у Райха пульт.
– Мы подробно проанализировали расстановку сил, сэр. И пришли к выводу, что у противника никаких слабых мест нет. А вот у нас – напротив, есть совершенно оголенный участок между высотами «А1087» и «Бычий Эйр».
– Бычий что? – переспросил генерал.
– Эйр, сэр.
– Эйр, – кивнул Шморанг. – А то мне другое послышалось. Полковник Твидл, это, кажется, ваш участок?
– Так точно, сэр, – поднялся из-за стола нескладный полковник. – Инцидент имел место из-за дня рождения одного из сержантов, и как раз в это время над позициями проходил наш разведывательный спутник, но затем солдаты вернулись на позиции.
– Чудесно, уроды вы мои нестандартные. – Генерал саркастически улыбнулся. – Что с этим сержантом?
– Ну, ему исполнилось тридцать два года и… он здоров.
– Да его расстрелять надо за подрыв боеспособности! – хлопнув ладонью по столу, прокричал Шморанг. – А вы – «здоров»!
– Прошу прощения, сэр. Виноват, исправлюсь, сержант будет расстрелян сегодня же вечером.
– Да поздно уже. Какой смысл расстреливать его сегодня. Время упущено. Теперь вам придется ждать другой оказии… Садитесь уже. Глаза бы мои на вас не это самое… – Генерал приподнялся в кресле и поправил подушечку. – Авиация…
– Я! – вскочил со своего места полковник Клукстул. Он был не особенно умен, зато на всем Восточном фронте не нашлось бы офицера, на котором мундир сидел бы лучше. К тому же Клукстул славился своей бесшабашной храбростью, и его боялись даже свои.
– Надеюсь, с авиацией все в порядке?
– Да, сэр. Только нам не хватает запчастей и боезапаса. Из-за этого мы можем поднимать в воздух не более половины машин одновременно.
– Понятно. Садитесь.
Генерал Шморанг скользнул неодобрительным колючим взглядом по собравшимся и размеренно заговорил:
– Думаю, опрашивать остальных нет никакого смысла. Правильно? Ничего хорошего за истекшие сутки не произошло, но и плохого тоже. А потому, господа офицеры, хочу представить на ваш пристрастный суд свой план действий. Мы нанесем измотанному противнику разящий удар, используя резерв, который практически упал нам в руки с небес.
Под штабным окном раздался выстрел, затем еще один, однако никто не испугался. Все знали, что это личный повар генерала запасает к обеду лесных голубей. Шморанг так их любил, что предпочитал многим другим блюдам.
– Новобранцы, которых так хитроумно утащил из-под носа у противника полковник Свифт, именно они послужат нам пропуском в долину Душистых Трав.
– Минуя Гринбург, в долину не попасть, – не удержался от замечания эксперт по картографии майор Айсберн. В другой раз ему за подобную инициативу сильно перепало бы, однако сегодня генерал был великодушен.
– Совершенно справедливо, коллега Айсберн. Не миновать нам Гринбурга, потому что он как тампон в… Одним словом, его не обойти, поэтому мы ударим в лоб. Капитан Горшенев, – обратился генерал к второму эксперту, который занимался психо-стратегическими военными теориями, – как вы думаете, что решит противник, если мы начнем перебрасывать войска прямо к пустошам, угрожая начать штурм города?
– Они будут уверены, что мы ни за что не решимся штурмовать в лоб и просто хотим отвлечь внимание от удара в другом направлении.
– Правильно, капитан, – довольно заулыбался Шморанг. – Не зря на ваше обучение в академии потратили столько денег, хотя, конечно, можно было обойтись и без этого… Итак, штурмовая авиация подавляет артиллерию противника, инженерные машины подрывают мины, и наши новобранцы входят в город.
– Так уж и входят… – обронил обиженный капитан Горшенев. – Инженерные машины быстро сгорят.
– Ничего страшного, мы заготовим инженерных машин побольше. Что у нас с техникой, полковник Дуарте?
– Шестьдесят пять единиц, сэр. С автопилотом и искусственным интеллектом.
– Вот даже как! – удовлетворенно кивнул Шморанг. – С интеллектом. Одним словом, мы обеспечим новобранцам проход в город, а что произойдет дальше?
– Их того… перебьют… – высказал предположение полковник Твидл.
– Этого нельзя исключать, – согласился генерал. – Однако прежде солдаты, перепуганные и плохо обученные, разбегутся по всему городу. Конечно, где-то они попадут в сектора действия штуцеров, где-то наткнутся на мины, пулеметные гнезда катанов, но самое главное – они будут вести себя неожиданно для обороняющейся стороны. И в момент наибольшего удивления противника мы и предпримем прорыв на левом фланге силами штурмового батальона при поддержке авиационного крыла управления специальных операций.
– А почему не фронтовой авиации? – с обидой спросил храбрый полковник Клукстул.
– Потому что там требуется аккуратная работа легких истребителей, полковник, а ваше «море огня» все только испортит. Не нужно забывать, что там повсюду залежи неустойчивого резинита. Одна бетонобойная бомба в землю, и вся долина, вместе с драгоценной рудой, выгорит дотла. Кто бывал на Макуцу-12, тот понимает, о чем я говорю. – Генерал выдержал театральную паузу, а затем спросил:
– Как вы думаете, господа, когда мы начнем это торжество интуиции и праздник остроумия?
– Я полагаю, через месяц? – осторожно спросил эксперт Айсберн.
– Нет, вы полагаете не правильно. Все начнется через три дня, вернее, уже через два с половиной.

31

Солнце еще не поднялось над горизонтом, когда триста шестьдесят молодых солдат выстроились в три колонны на грунтовом покрытии вертолетной площадки.
Их уже ждали трюмы трех транспортных вертолетов «браме», серые туши которых напоминали дремлющих на песке тюленей.
– И чего, интересно, ждем? – спросил Абрахамс, зевая через каждую минуту. – Уж лучше бы поспать дали.
– Мы ждем прикрытия, – пояснил невысокий солдат по имени Казимир.
В отсутствие Ломбарда он играл роль коротышки-всезнайки. Сам Урмас отбыл на место предстоящей высадки еще вчера.
– Идем на пристрелку, – серьезно пояснил он, забежав к своим друзьям в казарму штурмового батальона.
Мимо, в сторону вертолетов, пробежали два сержанта, и вскоре впереди зашевелились, а затем и вся колонна пришла в движение.
– Наконец-то погрузка, – отреагировал Абрахамс. – Сейчас сяду и снова засну. – Поправив ремень автомата и подбросив на спине ранец, Ноэль мечтательно добавил:
– И будет мне сниться ром «Дайхатсу».
– А мне будет сниться девушка, – признался Бен и вздохнул.
– Пошли, пошли! Не задерживайтесь! – крикнул подбежавший сержант. Его молодые солдаты видели впервые.
Джо Миллиган слышал, как эти новые сержанты называли друг друга «смертничками», однако решил никому об этом не рассказывать. Несмотря на внешнюю браваду, каждый новобранец понимал, что из предстоящего боя выйдут не все. Они еще не знали, что за битва их ожидает. Каждый надеялся, что повезет именно ему.
«Уж мы-то с Беном как-нибудь выкарабкаемся», – уверял себя Миллиган, вспоминая заплаканные глаза матери, когда она узнала о ранении старшего сына Эдди. И еще лицо Агаты, когда она сказала: «Я буду ждать тебя, Миллиган…»
«С чего вдруг?» – удивился он. «А вот ни с чего, решила и буду ждать», – ответила она, таинственно улыбаясь.
– Ты уснул, сынок?! – заорал вдруг сержант не намного старше самого Джо.
– Нет, сэр…
– Ну так садись на скамейку! Мы сейчас взлетаем! Джо плюхнулся рядом с улыбающимся Беном.
– Что, домой путешествовал? – понимающе спросил тот.
– Ну да.
– Смотрите! Атмосферные истребители «СК100»! – объявил всезнайка Казимир, тыча пальцем в мутный иллюминатор. – Это наше прикрытие! Такие машинки нас в обиду не дадут.
– Ну конечно, – пробубнил толстый солдат по прозвищу Ботинок. – Шарахнут ракетой с земли, и этот железный коробок станет для нас братской моги…
Договорить он не успел. Один из сержантов пнул его в бронежилет, и Ботинок от неожиданности громко пукнул.
После секундной паузы все сто двадцать человек десанта дружно загоготали. Транспортный «браме» засвистел турбинами и начал раскручивать несущий винт.
Когда обороты достигли максимума, вибрирующий корпус транспорта, качнувшись, оторвался от площадки и величественно поплыл в светлеющее небо.

32

Абрахамс, выполняя обещание, сразу уснул, а Джо Миллиган, как ни старался, не мог даже закрыть глаза. Его привлекал вид далекой просыпающейся земли и взлетавших с берега реки больших величавых птиц, напуганным грохотом десятков турбин.
На одном уровне с транспортником шел вертолет «импала-джет». Это была уродливая на вид конструкция, перегруженная пушками и выносными кассетами ракет.
Чуть выше «импалы» двигалась пара истребителей «СК100». Максимально развернув оперение, они держали равную с винтокрылыми машинами скорость.
Оторвавшись от иллюминатора, Джо посмотрел на Бена. Тот тупо таращился в потолок, опершись руками на ствол автомата. Только сейчас Джо заметил, насколько естественно выглядит его друг в защитных накладках и шлеме. И это Бен, который прежде об армии и военных даже слышать не мог.
Оказалось, что он неплохо стреляет и лучше всех рассчитывает траекторию пущенной из подствольника гранаты, даже если ночь, туман или ветер.
– Ты чего? – спросил Бен, почувствовав взгляд Джо.
– Да ничего, – ответил тот.
– Не дрейфь, мы с тобой выкарабкаемся.
– А остальные?
Бен помолчал, затем пожал плечами и негромко произнес:
– Про остальных я ничего не могу сказать, Джо. Я их не вижу…
– Что значит не вижу? – заинтересовался Джо.
– Как-то один человек сказал мне: хочешь узнать будущее, попытайся его представить. Вот я и представляю это будущее. Ты там есть, а больше никого нет.
– И… – Джо перешел на свистящий шепот, едва слышный из-за гула турбин. – И Абрахамса не видишь?
– Не вижу.
– А Казимира?
– И Казимира не вижу.
– Но хотя бы Урмас там есть? – воскликнул Джо, затравленно уставившись на Бена.
– Там нет Урмаса. Там только ты и я.
– Дерьмо какое! – Джо хлопнул себя по наколеннику. – Ты говоришь страшные вещи, Бен! Ты говоришь страшные вещи!
И оставив Бена наедине с его предчувствиями, Джо снова уставился в иллюминатор.
Истребители и «импалы» следовали все в том же порядке, и их безупречное построение придало Джо уверенности. Хоть кто-то мог гарантировать ему защиту – на данный момент это стоило немало.
Не успел Джо подумать о безопасности, как истребители завалились на правое крыло и скользнули вниз, а «импала-джет», напротив, стал набирать высоту, и его орудийные роторы начали стремительно раскручиваться. Джо попытался увидеть то, на что так среагировали силы сопровождения, но ничего не получилось. Впрочем, сигнал к перестроению мог поступить от командования, и это означало лишь то, что транспорты приближаются к месту высадки.
Успокоив себя таким объяснением, Джо облегченно вздохнул, однако в этот момент огромный «браме» провалился вниз, словно поняв, что ему не по силам тащить сто двадцать человек десанта.
– Ох! – вскрикнул Джо. Все, кто спал, моментально проснулись, а «браме» тем временем уже прекратил падение и начал двигаться правым бортом вперед, позволяя Джо видеть все, что происходило впереди.
Картина воздушного сражения была сколь захватывающей, столь же и страшной. Вышедшие на перехват конвоя катанцы рвались к набитым людьми транспортам, но были вынуждены обмениваться болезненными ударами с верткими «СК100». Едва только какой-либо из катанских истребителей делал попытку обойти лозианские машины, как сейчас же попадал под веерный огонь, который вели с четырех сторон уродливые «импалы».
– Да что там происходит? – встревожился Бен.
– Катаны! Это катаны, они хотят нас сбить! – заорал кто-то из десанта. – Нам конец! Конец нам!
Паникера усмирил Ботинок. Он врезал кулаком по шлему перепуганного солдата:
– Уймись, говнюк. Это же обычный обстрел.
– Обычный обстрел! Обычный обстрел! – разнеслось по всему десантному отсеку еще до того, как сержанты успели навести порядок.
– Есть! – воскликнул Бен, который не отрываясь следил за схваткой. Среди огненных очередей и вспышек то и дело загорался чей-то истребитель или вертолет, и горящие обломки летели вниз.
Не смотря ни на что, конвой продолжал двигаться вперед, хотя снаряды авиационных пушек иногда настигали транспорт и били в борта «брамса», вырывая из них клочки обшивки.
Самым драматичным моментом сражения стал неожиданный пуск с земли зенитной ракеты. Джо, Бен и другие наблюдатели из десанта следили как зачарованные за приближением смертельного посланца, который выписывал красивые фигуры и раз за разом становился на верный курс, повторяя маневры тяжелого транспорта.
– Бе-э-эн! – заорал Джо, когда до встречи с ракетой остались считанные секунды, однако «браме» неожиданно завалился на левый борт, а с правого отстрелил локационный имитатор, с которым и встретилась ракета.
Часть шрапнели хлестнула-таки по хвосту вертолета, однако машина продолжила свой полет, в то время как другой транспорт получил удар в один из двигателей.
Джо и Бен смогли наблюдать горящую машину, когда их собственный транспорт совершал перестроение. Впрочем, пожар заглушила система пожаротушения, и подстреленный «браме» полетел дальше на одном двигателе.

33

Никакие угрозы и тряска не смогли разбудить Абрахамса раньше времени, он открыл глаза, лишь когда десантный транспорт плюхнулся на лесной опушке.
– Ну чего, уже прибыли? – спросил он, когда вся вторая рота вздохнула с облегчением. Остатки воздушного прикрытия еще носились над лесом, а сержанты уже выгоняли десант из транспортов.
– Быстрее! Быстрее! – кричали они, однако это было лишнее, поскольку все и так стремились поскорее покинуть «брамсы», в которых натерпелись столько страху. Особенно это касалось солдат первой роты, транспорт которых еще дымился.
Десант рассредоточили в густом подлеске лиственного леса, перенаселенного красными муравьями. Эти насекомые были практически повсюду и скоро стали досаждать солдатам.
Больше всего страдал Казимир, а вот Абрахамса они не трогали. На вопрос Казимира, почему, тот с ухмылкой пояснил, что муравьи его боятся.
– Я ведь могу их запросто обоссать. А для муравья это верная смерть.
Вскоре начался артиллерийский обстрел. Катанцы не видели противника и стреляли по квадратам. Пятнадцатидюймовые снаряды рвались в воздухе, осыпая лес градом поражающих элементов. Впрочем, второй роты это не коснулось – неподалеку стояла станция перехвата, которая то и дело отстреливала контрснаряды.
– Уходим, – скомандовал сержант, которого, как Бен недавно узнал, звали Бризант. – Держаться пониже и не смотреть вверх! Давайте скорее!
Станция перехвата затявкала чаще, и снаряды катанцев стали изрыгать свою ярость на безопасном расстоянии. Тем не менее отточенное железо то и дело срезало ветки или валило целое дерево, заставляя колонну второй роты петлять и обходить очередное препятствие.
С опушки поднялись два транспорта. Третий, как ни старался, оторваться от земли уже не смог и скоро был накрыт прямым попаданием. Над лесом поднялся огненный шар, который быстро потускнел и превратился в облако нефтяной гари.
– Быстрее! Быстрее! – подгоняли сержанты, и у солдат складывалось ложное впечатление, что они покидают опасный район.
Наконец, после получасового ускоренного марша рота вышла к болоту. Солдатам скомандовали остановиться, и все, помня указания своих инструкторов, сейчас же начали сушиться.
– Ну вот, не успели прилететь, как началась катавасия, – пробурчал Абрахамс, становясь босыми ногами на мягкий мох.
– Так ты же проспал все веселье, Ноэль, – сказал ему Казимир. – По нашему транспорту так ракетами били, что я уже и не знал, долетим ли.
– Чего, правда? – Абрахамс недоверчиво посмотрел на Бена и Джо.
– Точно, – подтвердил Джо. – От прикрытия только половина осталась, остальные сгорели. Сам видел, как обломки на землю сыпались.
– Да-а-а… – протянул Абрахамс. – Вот почему мне вместо рома желтые собаки снились.
Неподалеку послышался какой-то шорох. Солдаты как по команде схватились за автоматы, но это оказались свои.
Солдат из первой роты, без шлема и с окровавленной головой, он сам не понимал, куда его несут ноги, пока не наткнулся на людей.
– Тридцать человек как не бывало… – произнес он и опустился на землю.
– Сэр! Сержант Бризант! – позвал Бен. Командир взвода прибежал тотчас, потом позвал санитаров.
Раненого перевязали и увели куда-то в лес, а сержант пояснил:
– Первая рота попала под обстрел, у них потери… Отдыхайте пока, – добавил он и ушел.
– Во как! Еще и бой не начался, а уже потери, – произнес Абрахамс.
Как видно, такой расклад казался ему не правильным. Никто не показал, где враг, никто не скомандовал в атаку, но товарищи уже гибли, и их маленькие страховки возвращались к их семьям.

34

Часам к одиннадцати утра к болоту выбрались третья и первая роты.
Третья была свеженькой, а у первой отсутствовали треть состава и двое сержантов. Едва батальон вытянулся вдоль болота, как в небе появились катанские штурмовики. Обнаружить солдат в густой поросли было практически невозможно, и катанцы стали бить по островам, благо черные дорожки недавно проложенных разведчиками троп указывали, что на острова кто-то наведывался.
Комья грязи взлетали на десятки метров вверх. Черная вода вздымалась столбами и обрушивалась вниз, сотрясая зыбкое болото и повергая в ужас тонконогих куликов.
– Во лупят! Во лупят! – дрожащим голосом прокомментировал Казимир.
Справа, в расположении первой роты несколько человек бились от страха в истерике, а двое уцелевших сержантов пытались привести их в чувство.
– Лишь бы они не решились пройтись потом по берегам, – заметил Джо Миллиган, следя за тем, как катанские штурмовики перестраиваются в небе для нового захода.
Неожиданно откуда-то справа одна за другой стартовали три ракеты ручного зенитного комплекса «чунни».
– Смотри, их отвлекают, – сказал Бен. – Отвлекают, как пить дать…
И он оказался прав. Штурмовики увернулись от ракет и сейчас же обрушили огонь на участок леса, откуда им угрожали укрывшиеся стрелки.
– Вторая рота, приготовиться к марш-броску! – предупредил сержант Бризант.
– С чего это он взял, что нам следует высовываться? – испуганно спросил Казимир.
– А они сейчас отстреляются и уйдут. И мы рванем вперед, чтобы смыться до следующего прилета, – пояснил Абрахамс, затягивая крепления на бронещитках.
– И откуда ты все знаешь, Ноэль? – поразился Казимир, когда катанские штурмовики, качнув на прощание крыльями, исчезли за верхушками деревьев.
– Я мебельщик, парень. А мебельщики соль земли. Врубаешься?
– Не-а, – честно признался Казимир.
– Тогда вперед.
– Вторая р-р-рота! Встать, повзводно вперед марш! И они побежали. Вдоль болота, огибая его по левому краю.
– Бежать не в ногу! – то и дело предупреждали сержанты, поскольку зыбкие берега от дружного шага солдат раскачивались, как старая пристань.
Марш-бросок продлился минут сорок, все три роты сводного штурмового батальона прибыли на тайную базу, которую для них заготовили разведчики и бойцы спецназа из управления полковника Свифта.
– С прибытием, сынки. С прибытием! – приветствовал он молодых солдат, когда они проходили по укрытым маскировочной сеткой проходам.
Заканчивались эти переходы просторными блиндажами, в одном их которых и поместились бойцы второй роты.
– Сколько мы здесь пробудем, сэр? – спросил Бен У одного из своих сержантов.
– Обратись к Бризанту, он твой командир взвода, – ответил сержант, затем, смягчившись, ответил:
– Самое большое полтора часа. Самое малое минут тридцать…
Бен вернулся в угол, где сидели его друзья, и рассказал, что удалось узнать.
– Потом будет артподготовка и команда «примкнуть штыки». Это как пить дать, – авторитетно заявил Казимир.
– У нас нет штыков, братишка, – улыбнулся Абрахамс. Синеватый свет от карбидных светильников делал его улыбку какой-то зловещей.
В узком проходе блиндажа появился щуплый силуэт какого-то солдата в странном балахоне и с длинным неудобным чехлом за плечами.
– Эй, Аффризи и Миллиган здесь? – спросил он, оглядывая плотно сидевших солдат.
– Мы здесь, Ломбард! – помахал рукой Джо, который узнал Урмаса по голосу.
Ломбард махнул в ответ и начал пробираться в угол.

35

Поняв, кто перед ними, бойцы штурмового батальона расступались и пропускали снайпера, с уважением глядя на его маскировочный костюм и запачканный торфом чехол, в котором, без сомнения, находилось опробованное смертоносное оружие.
– Как дела, парни? Как добрались? – спросил Урмас. За те сутки, что они не виделись, черты лица Ломбарда обозначились резче, а глаза стали занимать на лице больше места.
– Мы в порядке. А вот первой роте не повезло. Их шрапнелью накрыло, – ответил Джо Миллиган. – Ты-то как?
– Ночью немного повеселились, – туманно ответил Ломбард. Потом, смилостивившись, пояснил:
– Катаны не ждали, что здесь снайперы, ходили как из кухни в сортир… – На лице Ломбарда появилась ухмылка, которую он подсмотрел у одного бывалого стрелка. – Шесть попаданий, братцы. Шесть попаданий и три из них в голову. Представляете?
– Неплохо, – кивнул Бен и покосился на Джо.
– Да что там неплохо! Тысяча двести монет премиальных за один день! Я о таких заработках в своем занюханном Лейм-Роузе и не мечтал!
– Ну и как это, Урмас? – спросил Казимир, глядя на Ломбарда с затаенным страхом и благоговением.
– Что как? – не понял тот.
– Как это – убивать людей? Что за ощущение?
– Да как тебе сказать. – Ломбард на мгновение задумался, видимо, впервые за прошедшие сутки. – Люди в прицеле выглядят как на электронной игрушке. Ты не видишь его глаз, ты не слышишь его голоса – навел точку, нажал спусковой крючок и получил результат.
– Кр-руто… – произнес пораженный Казимир. – «… И получил результат…» – это круто.
– Ну ладно, камрады. – Ломбард поднялся и поправил ремень винтовочного чехла. – Пора мне. Нужно найти новую позицию, поближе к Гринбургу. Можете рассчитывать на мою поддержку – старина Ломбард не даст им нос высунуть.
Сказав это, Урмас повернулся и направился к выходу из блиндажа.
Вдалеке грохнуло несколько взрывов, и в убежище стало тихо – все прислушивались, не летят ли пятнадцатидюймовые по их душу.
– Эх, пожрать бы чего, – обронил Казимир и, отвечая на обращенные к нему взгляды, пояснил:
– Это у меня нервное. Правда. Я однажды любимую девушку на суп с клецками променял…
– Девушку променял на суп? – спросил Бен, невольно вспоминая Бэкки.
– Лучше бы на бочонок солдатского рому, – глядя на свисавшие с потолка травинки, проговорил Абрахамс.
– Ноэль, ты о чем-нибудь, кроме выпивки, думаешь? – поинтересовался кто-то из солдат взвода.
Абрахамс мгновение стоял, наморщив лоб, затем отрицательно покачал головой:
– Нет. Только о выпивке и думаю. Или о закуске, но это когда выпивка уже есть.
– Казимир, ну ты расскажи, как девушку на суп променял, интересно же, – напомнил Бен, стараясь говорить тихо, доверительным тоном, чтобы случайно не отбить у рассказчика желание откровенничать.
– Да чего там рассказывать! Девчонка одна мне очень нравилась – она в магазине работала. Я по ней полтора года сох, никак признаться не мог, а она, видать, догадывалась. Мне все друзья говорили: Казик, она готова – только скажи, и она тебе даст, чем ты хуже других?
– Ну и что?
– Ну, я пошел к ней в магазин и купил шоколадных батончиков, штук двадцать…
– А зачем так много?
– Чтобы повод для разговора был.
– Понятно, – улыбнулся Бен.
Снова грохнул взрыв. На этот раз снаряд лег так близко, что с земляных стен посыпался грунт.
С минуту в блиндаже царила тишина, но затем разговоры возобновились.
– Ну чего там, Казимир? – напомнил Джо. Он готов был слушать какую угодно болтовню, лишь бы не оставаться наедине со своими мыслями. – Что с этой продавщицей?
– Я пригласил ее к себе, но она меня сразу смутила…
– Как это?
– Она спросила: трахаться, что ли?
– Молодец баба! – одобрил Абрахамс. – Надеюсь, ты купил выпивки?
– Да, по дороге ко мне домой мы купили пива и имбирной настойки, – начал Казимир. – И еще она зашла в аптеку. Я сначала даже не понял зачем, а она сказала, что залетать от такого ханурика не имеет смысла. Ну я уже тогда начал нервничать, понимаете? Я полтора года был влюблен в девушку по самые уши и каждую ночь видел ее во сне, а она говорит – ханурик…
– Бывает, – прокомментировал Бен, с трудом сдерживая смех.
– Мы пришли домой и поднялись в мою комнату. И я сказал ей, Брунгильда, я должен сделалась признание…
– Постой, Казимир, это имя у нее такое было – Брунгильда? – уточнил Бен.
– Ну да. Все звали ее – «малышка Брун». Или «Брун – сладкий ротик». И вот я ей говорю: Брун, я хочу сделать признание, а она мне: обеденный перерыв короткий, так что делай дело, а потом и поговорить можно. Я сразу понял, что она меня тоже любит, и очень заволновался. А когда я волнуюсь, я так хочу есть, что могу жабу сожрать или прямо две.
Тут даже пребывавший в унынии Джо начал улыбаться. Рассказ Казимира забавлял его.
– И вот она начинает раздеваться, а я раньше голую разве что свинью видел. У нас еще коза была, но она же в шерсти и, значит, не голая…
К этому времени к рассказу прислушивались уже все бойцы второй роты, даже сержанты. Кто-то, не выдержав, прыснул, потом еще один, еще… Казимир же продолжал:
– И чувствую я, что начинаю терять рассудок – в смысле кушать очень хочется. Брун ложится на кровать и… она ноги раздвинула и… я гляжу на нее, но понимаю, что кушать хочется сильнее. Я ей говорю – Брун, я тебя люблю, а она говорит: если ты сейчас же не начнешь, придурок, я тебя по всему городу ославлю. Она думала, что я испугаюсь, но я не испугался. – Казимир оглядел товарищей. – В этот момент приходит моя мама и кричит:
«Казик, через пять минуту твой любимый суп с клецками будет готов!» И я представил суп и клецки в нем… – Казимир вздохнул. – Мне после этого совсем дурно стало, но пять минут я все же продержался. А как почувствовал запах клецок, так сорвался с места и помчался вниз. Мама как раз тарелку мне налила, и я сразу начал кушать – быстро-быстро. Я забыл обо всем на свете и только жрал, жрал эти долбаные клецки и вдруг – хлопнула дверь. Мама спрашивает: Казик, что это? А я отвечаю: не знаю мама, наверно, ветер.

36

Сигнал к выступлению прозвучал через тридцать восемь минут после того, как вторая рота расположилась в блиндаже.
– Повзводно на выход! – послышался голос сержанта Бризанта.
Бойцы поднялись на ноги и потянулись к выходу. Наверху роту построили в четыре колонны, и Бризант стал разъяснять задачу.
– Через двести метров лес закончится, и мы окажемся на открытом пространстве. Обстрел со стороны противника если и будет, то очень слабый – наша артиллерия, напротив, станет работать очень интенсивно. На позициях катанов будет целое море огня.
– Пусть катаны сдохнут! – истерично выкрикнул кто-то из бойцов, однако Бризант не сделал ему замечания.
– Зеленый луг, по которому вы будете передвигаться, заминирован, однако в нем проделаны безопасные проходы, которые обозначены желтыми флажками. Ширина проходов – три метра, так что вам бояться совершенно нечего. Если возникнут какие-то проблемы, тут же обращайтесь к вашим взводным сержантам – они пойдут с вами.
В небо взвилась белая ракета, и Бризант, посмотрев на часы, скомандовал:
– Четырьмя колоннами вперед – марш!
Рота тотчас пришла в движение, и параллельно к кромке леса устремились третья и неполная первая рота.
Подготавливая наступление штурмового батальона, по позициям катанцев ударила артиллерия лозианской армии.
Совершенно неожиданно для себя оказавшись на открытой местности, Бен Аффризи поразился, как часто ложатся снаряды на окраине города. Поначалу некоторые из них взрывались в воздухе – это работали станции перехвата, – но вскоре станции были уничтожены и артиллеристы лозианской армии стали расстреливать противника совершенно безнаказанно. Катанцы пытались перехватить инициативу, подняв в небо штурмовую авиацию, но момент был упущен, и на этом отрезке фронта лозианцы полностью захватили господство в небе и на земле.
– Не стоять! Не стоять! – кричали сержанты. Замешкавшийся Бен получил удар по ранцу, а затем его подхватил под локоть Джо.
– Ты в порядке? – спросил он.
– Да.
– Тогда опусти забрало!
Бен захлопнул защитное стекло и, как оказалось, вовремя. Неподалеку, взметая дерн, разорвалась граната и по наступающим хлестнула мелкая шрапнель.
Несколько человек упало, но это не остановило общего движения, раненых предоставили заботам санитаров.
Земля содрогалась от чудовищных ударов, фонтаны грязи вперемешку с травой продолжали подниматься там, куда спешили бойцы штурмового батальона.
– Давай-давай! – кричали сержанты. – Осталось совсем немного!
Каганцы, поняв наконец, что происходит, начали обстрел из глубины Гринбурга. Несколько пристрелочных мин легли как попало, едва ли задев кого-то осколками, но затем они посыпались как переспелые груши.
На этот раз не повезло третьей роте. Выпущенные цепочкой мины рассекли колонну стеной взрывов, выбив не менее двадцати человек.
Несколько ослепленных солдат выскочили за пределы безопасного прохода и тотчас подорвались на минах.
Заглядевшись на них, Бен и сам чуть не переступил прочерченную флажками границу.
Лозианская артиллерия между тем не прекращала обстрел, и вскоре передовые группы были вынуждены остановиться, чтобы не попасть под огонь своих.
Сержант Бризант что-то отчаянно кричал в переговорное устройство, а вокруг залегшей роты рвались мины.
В правую сторону шлема Бена ударил осколок. Он был небольшой, шлем выдержал, однако от сотрясения у Бена поплыло перед глазами.
«Скорей бы вперед», – подумал он, приподнимая голову после очередного дождя из осколков и сырой земли.
– Пошли! Пошли вперед! Не отставать! – закричал кто-то из сержантов.
И в следующую секунду стена огня и вздымающейся земли рассеялась, открыв взору изуродованные укрепления катанской армии. Они выглядели совершенно безжизненными, казалось, что сопротивление уже сломлено, однако, когда штурмовые роты прошли стометровый рубеж, из полузасыпанных дотов ударили два крупнокалиберных пулемета.
Одна из пуль прошила бежавшего рядом с Беном солдата и отбросила его на несколько метров назад. Кому-то сорвало наплечник, а сержанту Бризанту касательным попаданием раскололо шлем.
– Гранатометчики – вперед! – крикнул он. Те, кто тренировался стрелять с треног, поползли, оставляя позади лежащих товарищей,
Через несколько секунд хлопнуло три вышибных заряда, гранаты врезались в бетонные обломки, совсем близко к целям. Затем попытали удачу гранатометчики других рот, но с тем же результатом – гранаты ложились рядом, однако попасть точно в амбразуру мешала пыль, а пулеметный огонь не давал даже приподнять голову.
– Бен, попробуй ты, – предложил Джо. – Давай из подствольника, у тебя же получалось! Бен кивнул и пополз вперед.
– Ты куда лезешь? – строго спросил его Бризант в своем смешном расколотом шлеме.
– Я из подствольника попробую…
– Давай, – согласился сержант. В отчаянном положении, в каком оказалась его рота, он готов был испробовать любой шанс.
Бен привычно упер приклад в землю, выбрал подходящий угол и недолго думая дернул спусковой крючок.
Граната выскочила из ствола и спустя пару секунд взорвалась практически внутри дота. Первый пулемет сразу замолк, однако второй стал бить с утроенной силой.
– Давай по второму! – потребовал сержант, но Бену требовалось время, чтобы перезарядить подствольник вручную. У него была сорокамиллиметровая однозарядная «пушка», а не обычная шестизарядная двадцатимиллиметровка.
В небе появились катанские вертолеты, им наперерез тут же устремился вертолетный отряд лозианцев.
– Где вы раньше были?! – проскрежетал зубами Бризант.
Бен снова выстрелил, но не так удачно, как в первый раз, и после полуминутного перерыва пулемет снова открыл огонь.
Впрочем, стрелял он недолго – второй гранатой Бен поразил его наверняка.
– Вперед! Последний бросок, парни! – закричал Бризант. – Ура!
– Ура-а! – подхватила совершенно обалдевшая рота и рванулась за командирами, чтобы поскорее уйти с минного поля.

37

Брайвер. Мир с желтыми деревьями и бурой, словно водоросли, травой. По утверждениям специалистов, еще пятьдесят тысяч лет назад всю планету покрывал океан, но позже он отступил, заставив подводные растения приспосабливаться к жизни на суше. Они приспособились, но сохранили внешнее сходство со своими предками.
– Сколько ни смотрю на эти лиственные кактусы, не перестаю удивляться. Планета вечной осени какая-то, – заметил ассистент Лервик.
– Необычный вид растительности может свидетельствовать о весьма неожиданных сюрпризах, которые хранят недра этой планеты, – сказал профессор Сармуссон, который руководил экспедицией Независимого геологического комитета.
– Так-то оно так, – согласился Лервик, – только едва ли мы найдем здесь рацитовые руды, из-за которых так отчаянно дерутся Катан и Лозианская республика.
– А если найдем, эти желтые леса падут от ковровых бомбардировок, – нейтральным тоном заметил профессор, внимательно следя за показаниями спектрографа. Послышался короткий звук зуммера, и на небольшом тестовом экране появился список имевшихся в пробе элементов. Никакого упоминания о составляющих рацитовых руд в нем не было.
Из-за холма донесся хлопок бурильной установки, загонявшей датчики в толщу земли. Испуганная красная ящерица, раздув складки алой кожи, вскочила на камень и, тараща глаза на Лервика, нервно повиляла хвостом.
– Ну что же, здесь пусто, пойдем к следующей отметке. Надо полагать, у Хьюго и Мортса все готово.
Они собрали аппаратуру в рюкзак, и Лервик взгромоздил его на спину. Им предстояло подняться еще метров на шестьдесят, однако за два месяца разведки Лервик окреп настолько, что совершал подобные восхождения без особого труда.
Хьюго и Мортс поджидали профессора с ассистентом, сидя на больших коричневых камнях. Тренога с пушкой уже была разобрана и приготовлена к новому переходу.
– Как наши дела? – улыбаясь, спросил Хьюго.
– Завидное постоянство, – развел руками Сармуссон. – Все пробы девственно чисты.
– Остается только удивляться, с чего это в «Феррите» решили, что здесь повсюду рацитовые слои, – угрюмо проговорил Мортс. – Не могли же они придумать это?
– Наверняка была предварительная разведка, – сказал профессор. – Какие-то сопутствующие пробы. В противном случае геологический комитет не взялся бы за экспедицию.
– А вы сами, профессор, видели отчет с предварительными пробами?
– Нет, однако доктор Мервель заверил меня, что они впечатляющие. Я попытался заполучить отчет, но архивная база данных оказалась на профилактике. Ну не повезло… Лервик, да снимите вы рюкзак, он же тяжелый.
– Да разве это тяжелый? – усмехнулся Хьюго. – Вот у нас с Мортсом по семьдесят кило.
– У меня такое ощущение, что за нами все время кто-то наблюдает, – не снимая рюкзак, пожаловался ассистент.
– Кто здесь может наблюдать? До ближайших селений тысячи километров. Если бы не атмосфера, этот пейзаж вполне сошел бы за астероидный.
– Ладно. Отдохнули, давайте работать, – сказал профессор. – Вы отправляетесь на точку 5-12, Лервик начнет подсоединять к кабелю тестеры, а я, пожалуй, занесу в журнал результаты предыдущего анализа. «Зеро», «зеро» и еще раз «зеро»…

38

Пока его товарищи вели огонь по пулеметной позиции, Бен что было сил мчался к намеченному укрытию. Добежав до подъезда полуразрушенного кирпичного дома, он взлетел по лестнице и, выглянув из окна второго этажа, махнул Джо и Абрахамсу. Затем перешел к второму окну и, взяв на прицел пролом в стене ближайшего здания, дал из автомата короткую очередь, затем еще и еще.
Лишь услышав топот забежавших в подъезд Аффризи и Абрахамса, Джо прекратил стрельбу и присел на пол.
Катанский пулеметчик пришел в себя и открыл шквальный огонь по оконному проему. Пули высекали искры из металлических конструкций и глубоко впивались в серый бетон. В воздухе вилась серая пыль, заставляя кашлять до рвоты.
– Джо, ты в порядке? – крикнул снизу Бен.
– Да, поднимайтесь! Только пригибайте головы, этот гад низко стрижет!
Соблюдая все предосторожности, Бен и Ноэль поднялись на второй этаж, а затем, внимательно следя за дверями подозрительных на их взгляд, заброшенных квартир, они втроем добрались до самого чердака.
Половина кровли на доме отсутствовала, и потому здесь было довольно светло. Птичий помет имелся в изобилии, однако прежние обитатели чердака улетели подальше от войны и взрывов.
– Ну что, отдохнем? – предложил Абрахамс, озираясь по сторонам.
– Давай, – согласился Джо.
Все время, пока они добирались до этого дома, им пришлось перебегать с места на место. Сначала целым взводом, потом одним отделением.
Катанские коммандос, воевавшие небольшими группами, были вояки старые и опытные. Они играли с новобранцами, как кошка с мышкой, почти не стреляя и выводя их то на минные растяжки, то в сектора, простреливаемые автоматическими штуцерами.
Возможно, дела у молодых солдат шли бы лучше, если б их взводного сержанта Бризанта не уложил снайпер. Причем снайпер, скорее всего, был свой, потому что Бризант получил пулю с большого расстояния прямо в затылок, а разбитый шлем не сумел его защитить.
После потери командира взвод превратился в перепуганное стадо, и катанцы стали уничтожать новобранцев играючи.
Внизу снова зашелся лаем пулемет.
– В кого это он? – Абрахамс поднял автомат. Патроны у него давно кончились, потому что от волнения он ни на мгновение не убирал палец со спускового крючка.
Бен и Джо несколько раз ссужали ему по три-четыре патрона, но он тут же выпускал их все, даже стреляя одиночными.
Пулемет прекратил стрельбу, и это означало, что цели больше нет – либо она укрылась, либо уничтожена.
– Кажется, кто-то поднимается по лестнице, – прислушавшись, сообщил Бен.
– Ну-ка, давайте в уголок, – предложил Миллиган. – Если он выберется на чердак, мы окажемся у него за спиной.
Они спрятались в тени и стали напряженно ждать.
Скоро шаги стали отчетливо слышны – неизвестный не остановился на верхнем этаже и начал подниматься на чердак.
Наконец он вышел на освещенный пятачок, где не узнать его было невозможно.
– Казимир! – позвал Джо.
Солдат вздрогнул и, бросив автомат, поднял руки.
– Ты чего, это же мы, – сказал Абрахамс, первым подходя к товарищу.
– Ребята? – удивился Казимир, и лицо его перекосила гримаса боли. – Все погибли, ребята… И Госх, и Тренпер, и сержант…
Где-то в соседнем квартале завязалась перестрелка. Даже по характеру выстрелов можно было сразу определить, что беспорядочная пальба – это ответ уцелевших солдат штурмового подразделения, а выверенные короткие очереди принадлежали коммандос.
Скоро все закончилось.
– Там должна была идти первая рота, – вспомнил Бен.
– Должна была… Но оказаться там мог кто угодно, – заметил Абрахамс.
– Они все погибли… – не слыша ничего, повторил Казимир. По его запыленному лицу, оставляя светлые дорожки, катились слезы.
– Дайте ему воды, что ли… – предложил Ноэль. Свою флягу он потерял и даже не помнил где.
Казимиру дали воды, но он смог сделать только глоток. И продолжал повторять: они все погибли, они все погибли.
– Парни-и-и… – неожиданно прозвучал чей-то игривый голос.
Все четверо одновременно обернулись и увидели катанского солдата. Он улыбался им, как старым знакомым.
– Лови, плакса! – крикнул он и бросил что-то Казимиру.
Тот машинально поймал и уставился на брошенный ему предмет.
«Бросай! Бросай!» – хотели крикнуть и Джо, и Бен, и Ноэль, но времени были слишком мало, и они успели лишь прыгнуть в разные стороны, после чего прогремел взрыв и от Казимира осталась только нижняя половина тела.
Абрахамс щелкнул в сторону двери пустым затвором и помчался в дальний конец чердака, где был второй выход.
Джо и Бен выстрелили по двери и тоже начали отступать к дальнему концу чердака. Впрочем, их никто и не преследовал. Абрахамс первым спустился по чердачной лестнице и махнул товарищам рукой. Те спустились следом.
– Вниз идти нельзя, – свистящим шепотом произнес Аффризи. – Они нас ждут где-то там.
– Предлагаю сюда… – сказал Абрахамс, указывая на дверь одной из брошенных квартир.
– Но это же тупик. Как мы оттуда выберемся? – возразил ему Джо.
– А мы лишь затаимся на время, пока катанам надоест нас искать.
Этот довод был признан убедительным, и солдаты без труда проскользнули за дверь, благо все замки давно были сломаны мародерами.
В комнатах оказалось сумрачно, поскольку разбитые окна были закрыты тяжелыми коричневыми портьерами. Порывистый ветер раскачивал их, отчего помещение то озарялось дневным светом, то погружалось в почти ночную темноту. Повсюду на паласах золотистого цвета валялись обломки мебели и осколки посуды. Из кухни доносился звук падающих капель.
– Чем это здесь так воняет? – спросил Джо.
– Это оттуда. – Бен указал автоматом на приоткрытую дверь ванной.
Джо заглянул туда и попятился. Это были человеческие останки примерно двухмесячной давности.
– Может, уйдем отсюда? – предложил он, косясь на входную дверь.
– Да ладно тебе, – шепотом возразил Абрахамс. – Давай перейдем в большую комнату – там ветерок продувает.
Стараясь не шуметь и не наступать на хрустящий мусор, вся троица направилась в гостиную, где сохранилась даже хрустальная люстра.
Никто из них не заметил, как все началось. Возможно, их спас блеск ножа, на лезвие которого упал луч света. Джо выстрелил наугад и не попал, однако заставил самоуверенного противника дрогнуть.
Поняв, что промахнулся, Джо махнул наобум прикладом и отбросил нападавшего к стене. Кто-то рванул входную дверь, сквозняком с окна сорвало портьеру.
– Сзади! – крикнул Абрахамс и снова щелкнул пустым затвором. Бен успел сделать несколько выстрелов, но опять неточно. В коридоре началась свалка.
Джо хотел выстрелить еще раз, но его противник ударом ноги вышиб автомат у него из рук и, недобро улыбаясь, сделал резкий выпад ножом, намеренно целясь в бронежилет.
Джо вскрикнул, когда нож ударил в бронежилет, решив, что это конец, а его противник расхохотался и сшиб новобранца ударом кулака.
Все происходило очень быстро. Джо даже не понимал, что с ним играют и лишь потому он еще жив.
Упав прямо на свой автомат, Джо схватил его и, вскочив, снова попытался навести оружие на катанца и вновь получил сильный удар и приземлился в угол прямо на голову, да так и остался стоять, упершись ногами в стену.
Катанец загоготал – цирк да и только! – и не сразу заметил, что стоявший на голове лозианский солдат не выронил при падении автомат и теперь целится в него из такой неудобной позы.
– Эй, постой! – заорал катанец, и в тот же миг его отбросило очередью к окну. Перевалившись через невысокий подоконник, коммандос полетел вниз.
Выстрелив, Джо не удержался на голове и грохнулся на пол.
– Мебельщики не сдаются! Вот сук-ка… Не сдаются… Не-е сдаются… – неслось из коридора.
На выстрелы прибежал еще один катанец. Он влетел в комнату с пистолетом в руке. Ветер рванул сорванную портьеру, и катанец выстрелил по ней, решив, что враг там. Не успел он понять свою ошибку, как сзади на него навалился Абрахамс.
Ноэль был без шлема, из его рассеченной щеки текла кровь, вид у него был совершенно безумный. Сбив с ног катанца, он стал молотить его кулаками по спине, бормоча:
– Мебельщики… не… сдаются… мебельщики…
Джо с автоматом бросился к ним. В этот момент катанец с удивительной резвостью сбросил с себя Ноэля и ухитрился дернуть Джо за ногу. Падая, тот нажал на спусковой крючок и всадил в стену последние три пули.
Коммандос попытался вскочить на ноги, но Абрахамс снова обрушился на него, как лесной кот. Джо тоже подключился к свалке, а Ноэль принялся за старое:
– Мебельщики… не… сдаются… – приговаривал он, нанося катанцу совершенно бесполезные удары.
– Что ты его колотишь?! Души его! – в отчаянии выкрикнул Джо, и Абрахамс обхватил шею врага крепкими, словно железные клещи, руками мебельщика.
– Уд-давлю с-суку… – сквозь зубы прошипел он, однако противник полагал иначе и, извернувшись, ударил Ноэля в ухо, затем снова досталось Джо, и тот отлетел к стене.
Катанец рванулся к оброненному пистолету, но опять был прихлопнут к полу прыгнувшим на него сзади Абрахамсом. Джо на четверенькам подполз к пистолету и, наведя его на голову катанского коммандос, крикнул:
– Руки вверх!
– Стреляй! – заорал Ноэль, с трудом удерживая противника. – Стреляй, а то он вырвется!
– Я не могу! – запаниковал Джо. Он не задумываясь палил по неясным силуэтам, он не задумываясь выстрелил в злорадно хохотавшего врага всего полминуты назад, но в уставшего от борьба катанского солдата, глаза которого уже не выражали ничего, кроме боли, он выстрелить не мог.
– Дай! – Абрахамс вырвал пистолет из рук Джо и приставил его к голове катанского коммандос.
– Нет, Ноэль! Не-е-ет! – выкрикнул Джо и отвернулся. Прогремел выстрел.
– Ну вот видишь, ничего страшного… – тяжело дыша, произнес Абрахамс. Он поднялся и, посмотрев на свои перепачканные руки и пистолет, добавил:
– Вода есть, сейчас отмоемся… Да, кстати, – вспомнил он и, пройдя на кухню, два раза выстрелил в другое неподвижное тело.
Джо подобрал автомат и вышел за ним следом.
– Теперь чисто, – подвел итог Абрахамс. – В смысле чисто сработано…
Он открыл воду и начал как ни в чем не бывало смывать с рук кровь.
Борясь с тошнотой, Джо прошелся по разоренной квартире и обнаружил Бена. Тот сидел на полу, прислонившись к стене, и при появлении Джо слабо улыбнулся распухшими губами:
– Кто… победил? Джо, подумав, ответил:
– Абрахамс…
– Мебельщики… не… сдаются… – повторил Бен и, мазнув ладонью по окровавленному лицу, посмотрел на нее. – Я думал, этот урод забьет меня до смерти…
– Я помогу тебе подняться, – сказал Джо и, подхватив друга под мышки, потянул вверх.
– Уф, – выдохнул Бен, оказавшись на ногах. – Вроде ничего не сломано.
– Вот, надень, – сказал Джо, подняв с пола шлем Бена.
– Спасибо… Представляешь, он сорвал его специально, чтобы разбить мне лицо… Хорошо хоть зубы целы. Или не целы? – Бен сосредоточенно поводил во рту языком, затем кивнул:
– В порядке.
В комнате появился Абрахамс. Он был умыт, а на рассеченной щеке уже красовался свежий пластырь. Трофейное оружие – два пистолета и нож, он сунул в кармашки жилета-разгрузки.
– О, Бен! Я думал, тебя завалили! – простодушно признался Ноэль.
– Не в этот раз, – усмехнулся Бен, но тут же сморщился от боли и, потрогав челюсть, повторил:
– Я думал, этот урод забьет меня до смерти…
– Пора уходить, – напомнил Джо. – Удивительно, как это здесь больше никто не появился.

39

Над рыжим ландшафтом Брайвера царило полуденное жаркое безмолвие. Освежающий ветерок налетал изредка и ненадолго, и все живое снова погружалось в полудрему томительного ожидания.
Вечер – вот что спасало обитателей холмов и желтых лесов. А также группу геологов, пережидавших полуденный зной в тени оранжевой скалы.
– Интересно, откуда она здесь взялась? – похлопав по шершавой поверхности камня, спросил Мортс.
– А тебе не все ли равно? – расслабленно спросил Хьюго, глаза которого были прикрыты надвинутой панамой.
– Сложный состав, – произнес профессор Сармуссон, поковыряв скалу ногтем. Затем потерял к ней всякий интерес и, поднявшись, стал смотреть на вершины окружающих холмов.
– Вы чего, профессор? – забеспокоился ассистент.
– Да так, – пожал плечами Сармуссон, садясь на землю. – Какое-то странное ощущение…
– Вот! И вы почувствовали! За нами определенно кто-то наблюдает! – оживился Лервик.
Он снова схватил бинокль, с которым в последнее время не расставался ни на минуту, и, поднявшись, стал внимательно изучать склоны холмов.
В разогретом воздухе разнесся странный шум, заставивший профессора и его ассистента вздрогнуть. На вершину оранжевой скалы тяжело опустилась большая птица.
Вытянув длинную шею, она посмотрела вниз, затем, как показалось Лервику, разочарованно вздохнула и, сунув голову под крыло, задремала.
– Это чего ж ей здесь надо, а? – спросил Лервик. Хьюго приподнял с лица панаму и авторитетно заявил:
– Падалыцик. Хромобацилус бутус. Отличается удивительной интуицией, начинает преследовать свою будущую добычу задолго до ее гибели…
Сообщив это ошарашенным коллегам, Хьюго снова накрылся шляпой, однако через мгновение отбросил ее в сторону и резко сел.
– Эй, а что эта сволочь здесь делает? – строго спросил он Лервика.
– Я не знаю, – растерянно пожал плечами ассистент.
– Профессор, эту тварь нужно спугнуть, а то она накличет на нас беду…
Сармуссон понял, к чему клонит Хьюго. Профессор с самого начала запретил причинять живой природе Брайвера какой-либо вред и носил положенный группе пистолет в своей сумке.
– Даже не знаю, что сказать… – с сомнением проговорил он.
С одной стороны, птица им ничем формально не угрожала, но то, что она предпочла сидеть на солнцепеке и ждать неизвестно чего, нервировало даже такого человека, как Сармуссон.
– Ну хорошо, Хьюго. Возьмите пистолет, однако в саму птицу не стреляйте и даже не в ее сторону.
– Конечно, профессор.
Хьюго быстро достал оружие и, проверив его, поднял руку вверх.
– Только не в ее сторону! – напомнил Сармуссон.
– Не в ее, – согласился Хьюго и нажал на спуск.
На открытом пространстве выстрел прозвучал довольно слабо, однако падалыцик все же снялся со своего места и перелетел на камень, располагавшийся на склоне холма всего в сотне метров от группы.
В воздухе снова раздался знакомый посвист, и в компанию к первому хромобацилосу бутусу прибыли еще двое.
– Мама родная! Да они всерьез готовятся! – воскликнул молчавший дотоле Мортс.
Тем временем птицы начали выяснять отношения. Прибывший первым падалыцик, растопырив крылья, не пропускал двух других, которые хотели перебраться поближе к людям.
– Это они что же… уже нас делят? – догадался Сармуссон.
– П-предлагаю о-отправиться в лагерь, – заикаясь, произнес Лервик.
– Ассистент прав, – не сводя глаз с дерущихся птиц, добавил Хьюго.
– Ну, раз все этого хотят… Пожалуй, сделаем на сегодня небольшой перерыв, тем более что мы и так идем с опережением графика.
Группа стала спешно собираться, забрасывая на спины тяжелые мешки с оборудованием и настороженно озираясь.
Хьюго крепко сжимал в руке пистолет, а профессор то и дело пожимал плечами, ведя сам с собой безмолвный диалог.

40

Оптический прибор с антибликовым фильтром был совершенно незаметен среди бурой травы. Незаметным оставался и сам наблюдатель.
Он занял свой пост всего полчаса назад, но уже понял, что хваленый костюм «изотермик» не так уж и хорош. В нем было жарковато.
В очередной раз приложившись к окуляру, наблюдатель заметил, что группа людей, за которыми он следил, стала спешно собираться.
Наблюдатель нажал кнопку вызова на портативном устройстве связи.
– Слушаю… – раздалось в эфире.
– Клаус, они уходят.
– Куда уходят?
– Наверное, совсем. Собрали манатки и движутся так, будто чего-то заметили. Зыркают по сторонам и все такое…
– То есть выдвигаются к лагерю?
– Точно сказать не могу, но движутся в том направлении. И еще это…
– Что «это»? – начал сердиться Клаус.
– А вокруг них эти прыгают… Ну, которые долбоклюи…
– Какие долбоклюи? Ты по-человечески сказать можешь?
– Ну, которые клюют падаль. Ты их еще как-то по-научному называл…
– Хромобацилусы?
– Во-во! Бацилусы! Прыгают вокруг – сначала один прилетел, а потом еще два и еще три. Короче, восемь штук.
– Один плюс два и плюс три, это шесть, Билдер.
– Ну да, где-то так: шесть-восемь.
Клаус Стефано укрывался от жары в густых зарослях прибрежного кустарника и выбираться на пекло ему не хотелось. Однако ничего не поделаешь: если хромобацилусы решили, что пора, значит, пора. С природой спорить нельзя.
– Ну а мне чего делать, за ними идти?
– Иди, только на безопасном расстоянии.
– На безопасном для кого, босс? Для них или для меня? – переспросил наблюдатель.
– Для хромобацилусов, – зло ответил Стефано, а затем добавил:
– Не ходи за ними. Возвращайся к реке.
Отключив связь, он вышел из тени и спустился к реке, где охлаждали в реке босые ноги еще двое его людей.
Это были закаленные бойцы, работавшие под началам Клауса не один год.
– Обувайтесь, пора, – бросил Стефано и стал подниматься по сыпучему грунту. Он еще не дошел до зарослей, когда оба его солдата оказались рядом.
– Послушай, Ломан…
– Да, босс.
– Этот Петри какой-то ватный. Не нужен нам такой боец. Совсем не нужен.
– Убрать его, что ли?
– Ну конечно. Сделаем дело, и пусть он исчезнет. А то это просто дурак какой-то.
– Значит, исчезнет, – пообещал Ломан.
Подобрав брошенные под деревом вещмешки, Стефано и его люди неспешным шагом двинулись в сторону лагеря геологов.
По дороге Клаус связался с неким Брейвом.
– Высылай своего «монстра», мы идем к завершению…
– Хорошо, через час будем на берегу.
Убрав в карман устройство связи, Клаус поправил на плече ремень устаревшей автоматической винтовки, которая должна была сыграть в операции одну из главных ролей. Он держал это оружие при себе, чтобы в решающий момент оно не отказало.
Чем ближе к изначальному плану все произойдет, тем лучше.

41

Так получилось, что геологи от волнения слегка заплутали и Стефано со своими бойцами оказался возле лагеря раньше их.
Назойливые хромобацилусы в конце концов отстали, укрывшись в желтых кронах невысоких деревьев. Эволюция сделала их терпеливыми, и потому они согласны были немного подождать.
– Наконец-то эти уроды оставили нас в покое! – воскликнул один из геологов. Не успела группа подойти к своему раскладному домику, как он швырнул на землю мешок и стал отбивать на выжженной траве чечетку.
– Уймитесь, Лервик, – одернул его самый старший. Клаус знал, что его фамилия – Сармуссон. Он был одним из самых опытных специалистов Независимого геологического комитета. – Лучше помогите Хьюго и Мортсу приготовить назавтра заряды. Сегодняшний укороченный день нужно будет компенсировать.
– Но мы и так идем впереди графика!
– Это мой принцип – иметь небольшой запас. Случается, что он не бывает лишним.
– Уф! – облегченно вздохнул широкоплечий парень, снимая тяжелый рюкзак с треногой от буровой пушки. – Когда эти птахи отстали, так я от радости, поверите ли, даже бабу захотел…
– Он захотел бабу, босс, – хихикнул в кустах Ломан.
– К сожалению, мы не сможем выполнить эту последнюю просьбу, – криво усмехнулся Клаус.
– Эй, босс, у здоровяка пистолет, – заметил напарник Ломана – Пирс Трафик.
– Я вижу. Но он сейчас его уберет – профессор не любит, когда играют с оружием.
Стефано оказался прав – вскоре Сармуссон забрал у Хьюго пистолет и спрятал в свой рюкзак.
– Вы проницательный человек, босс, вам только в разведке работать, – отпустил комплимент Ломан.
– Это точно, – согласился Клаус и связался с Брейвом, отвечавшим за доставку «монстра». – Как дела, дружок, ты далеко?
– Если верить карте, через полчаса буду у вас.
– Тогда мы начинаем.
– Приятного аппетита…
– Шутник… – неодобрительно обронил Стефано. Затем передернул затвор винтовки. – Смотреть в оба, чтобы не разбежались.
– Посмотрим, босс, – заверил Ломан.
– Если кто-то ускользнет, никакой стрельбы, поняли?
– Как не понять, босс! – развел руками Ломан.
– Это тебя касается, чтобы не было как на Фриндлере.
– А что было на Фриндлере?
– Ты убил адвоката – удавил его руками, помнишь? За это нам вдвое уменьшили вознаграждение…
– Ну, босс, когда это было.
– Все, тихо… – оборвал Клаус и осторожно поднялся над кустами. Затем взял винтовку наперевес и пошел вперед.
Когда он неожиданно появился возле очага, там были все, кроме профессора, который снова подводил какие-то итоги. Хотя какие здесь могли быть итоги?
– Хорошо сидите, парни! – дружелюбно сказал Клаус. – Я и не мечтал о такой приятной компании…
Хьюго, Мортс и Лервик застыли с открытыми ртами, позабыв даже о дыме от очага, от которого прежде морщились,
– Итак… – Клаус еще раз посмотрел на своих жертв, прикидывая, как лучше выстрелить. Он мог бы закончить одной очередью, всадив по три пули в каждого, но это был бы почерк профессионала, а в данном случае требовалась работа идиота или, точнее, – наркомана.
– Пожалуй, вот так, – сказал Клаус и сделал несколько очередей, пересекая компактно сидевших геологов слева направо, справа налево и еще как-то.
Хрипы и конвульсии умирающих его не задевали. Стефано окинул картину взглядом художника и добавил три пули здесь, две сюда и поверх всей картины еще раз длинную очередь.
Из сборного домика выскочил всклокоченный профессор Сармуссон. В руке он держал пистолет, направленный в землю.
– И чего? – с издевательской усмешкой на лице поинтересовался Клаус. – На охоту вышли, профессор?
– Что… что вы наделали! – воскликнул Сармуссон, увидев тела своих коллег. – Кто вы? Кто?!
– «Кто вы? Кто?!», – скривив губы передразнил Клаус. – У тебя же пушка, может, хоть попытаешься защитить свое дряблое брюхо, ты, мешок!
– Что? А, ну да, конечно… – Сармуссон сделал попытку навести оружие на неизвестного убийцу, однако Клаус рассмеялся и со словами «долго спишь, парень», разрядил в профессора остатки боезапаса. Затем, решив, что пули легли в цель слишком кучно, сменил магазин и стал расстреливать домик, мешки с аппаратурой и по второму разу трупы.
– Хватит, босс, хватит! – крикнул появившийся из зарослей Ломан. – Картина вполне понятная!
– Думаешь? – прекратив стрельбу, спросил Клаус и снова огляделся.
– По-моему, хорошо, – сказал немногословный Пирс Трафик. – Я бы даже сказал – художественно…
– Кажется, вертушка, босс, – подняв кверху палец, сказал Ломан.
– Похоже на то, – согласился Стефано. – Идите за «монстром», а я пойду протоколы выложу. Давай планшет.
Ломан подал боссу планшет, и они с Трафиком заспешили к реке, откуда все отчетливее доносился гул вертолета.

42

Клаус вошел в жилище геологов и, оглядевшись, заметил небольшой раскладной столик, за которым профессор приводил в порядок свои записи.
Через пластиковое оконце в потолке попадало достаточно света, и Клаус без труда прочитал отчеты Сармуссона.
Цифры, графики и окончательный приговор для Брайвера – недра планеты коммерческого интереса не представляют.
«Ну это как сказать», – подумал Клаус. Он собрал все отчеты, скомкал их и спрятал в карман, а вместо них выложил из планшета бланки с прямо противоположными заключениями. Планета Брайвер обладает редчайшими по набору и значительными по количеству запасами минералов и руд. И точка.
Закончив с главным и обязательным делом, Клаус перешел к приятному. Вытащив из-под коек чемоданы с личными вещами геологов, он с явным удовольствием принялся рыться в них, ощущая при этом необъяснимую детскую радость.
– О, это сюрприз! – воскликнул Клаус, обнаружив фотографию в рамочке – мужчина в тонком бежевом свитере и рядом с ним улыбающаяся крашеная блондинка, а чуть ниже смеющаяся физиономия ребенка – то ли девочки, то ли мальчика. Клаус не очень в них разбирался. Маленькие дети были для него словно кошки – все пушистые и все одинаковые.
Найдя золотые часы, Клаус положил их себе в карман и перешел к второму чемодану. Однако полностью насладиться процессом ему не дали.
– Стефано! Стефано-о-о! – позвали снаружи. Клаус не любил, тогда его называли по фамилии, и он знал,
– Ладно, пошли отсюда. А ты, Брейв, можешь вызывать своих любимых копов…
– Почему это любимых? Ты ведь сам просил меня найти нужные контакты.
– Да ладно, это я так, – махнул рукой Стефано. – Давайте убираться. Эта жара меня уже доконала.

43

Всю ночь порывы холодного ветра, дувшего с гор, гремели жестяными листами, сорванными с ангаров. Сначала Джо, Бен и Ноэль пытались организовать что-то вроде дежурства, но затем уснули, наплевав на свою безопасность.
Хмурое утро застало остатки штурмового отделения в полуразрушенном доме, стоявшем среди заброшенных складов бывшей чесальной фабрики.
Первым проснулся Джо. Он открыл глаза и, увидев закопченный потолок с вырванной электропроводкой, сначала растерялся, но потом, приподнявшись и посмотрев вокруг, вспомнил, где он находится.
У Джо стеснилось сердце. Он так надеялся, что весь пережитый им ужас окажется сном, но нет, все было наяву.
Он уже хотел было разбудить своих товарищей, когда где-то в предгорьях вдруг громыхнуло несколько взрывов, таких сильных, что от них зазвенели остатки оконных стекол.
Аффризи и Абрахамс подскочили на месте и уставились на Джо.
– Чего это? – спросил Ноэль.
– Наверное, наступление основных сил… Нам о нем сержант Бризант рассказывал.
– А я думал, он врет, чтобы нас успокоить, – коротко зевнув, произнес Бен. Он поднялся и пошел искать туалет.
Абрахамс достал из-под кирпича спрятанную накануне бутылочку коньяка, которую нашел в квартире, где они до того были, и, проверив уровень жидкости, в несколько глотков допил остатки.
Выдохнув спиртовые пары, он с сожалением взглянул на опустевшую бутылку и, поправив шлем, поднялся на ноги.
– Нашел толчок? – спросил он Бена, когда тот вернулся.
– Туалет обрушился, но ванная цела – воспользуйся ею.
– Да уж воспользуюсь.
– Интересно, куда нас занесло? – проговорил Бен, и Джо, открыв неудобный оптический прицел автомата, стал осматривать улицу. Накануне они пробирались сюда в темноте, практически на ощупь, а потому понятия не имели, куда их занесло.
– Людей не заметил, но, судя по тому, что на улицах нет мусора, здесь сплошные сектора для штуцеров, Джо оторвался от прицела и, обернувшись, спросил:
– Сколько у нас патронов?
– К автомату? Семнадцать штук на троих. Еще два пистолета – в одном полная обойма, в другом почти полная.
– Что мы с пистолетами против штуцеров?
– Для начала нужно определиться, куда нам топать, – вмешался в разговор Абрахамс. Он слегка опьянел и чувствовал себя превосходно.
– Ясно куда, в сторону гор… – ответил Джо.
– Горы тут повсюду.
– Я имею в виду навстречу нашим. С улицы донеслось несколько выстрелов, затем два раза хлопнули мины, и снова стало тихо. Джо торопливо приложился к прицелу.
– Там наши! Их накрыло минами! – воскликнул он. Абрахамс и Бен тотчас схватили свои автоматы и, поспешно откинув прицелы, присоединились к Джо.
В двухстах метрах, на перекрестке, лежали на асфальте двое солдат из их батальона. Недалеко от них были заметны выбитые в асфальте воронки, от которых словно лучи расходились глубокие борозды от осколков.
Солдаты были ранены и еще шевелились.
– Мы можем помочь им! – сказал Джо.
– Можем, если где-то на крыше не сидит корректор, – заметил Бен.
В этот момент почти неслышно взвились еще две мины и точно легли между ранеными, разметав их тела по улице.
Джо выругался и отошел в угол, чтобы никто не видел его бессильных слез.
Абрахамс просто отвернулся, покачивая головой и бормоча что-то под нос.
И только Бен остался стоять у окна, что-то прикидывая в уме.
– Знаете, парни, – сказал он спустя некоторое время. – Нам будет трудно пройти, если мы не найдем и не снимем этого корректора.
– А где ты его будешь искать? – угрюмо спросил Джо.
– Так я его почти вычислил. Иди-ка сюда…
Джо подошел.
– Смотри, мины могли прилететь только с одного или другого конца улицы, сбоку цели прикрыты домами. Согласен?
– Ну да.
– Если предположить, что у нас из-за спины – это маловероятно, вон тот оборванный навес летнего кафе прикрывал бы людей от наблюдателя, ведь ему пришлось бы сидеть где-то там – на черепичных крышах. Правильно?
– Правильно, – согласился Джо. Он начал понимать логику Бена.
– Остается одно направление – наблюдатель находится спереди и видит перекресток как на ладони. Где-то там и его батарея.
– Но где сидит этот парень?
– Башенку с часами видишь?
– О! – Джо даже хлопнул себя по бедрам. – Ты прав, Бен! Ты на сто процентов прав!
– Только сначала позавтракаем, – вмешался Абрахамс, доставая из подсумка пищевые концентрированные плитки. Посмотрев на этикетку, он прочитал:
– Концентрат питательный G-198. Хорошее название для крысиного яда.
После завтрака бойцы поделили патроны.
Джо получил семь штук, Бен – восемь, а Ноэль только два. Однако он не стал спорить, понимая, что с его привычками что два, что семнадцать – значения не имело.
Зато ему достались пистолет и нож, а это было немало. И кроме того, у них еще оставалось по паре ручных гранат, применить которые пока не представилось подходящего случая.

44

Едва отважная троица выбралась из руин, как с восточной окраины города снова донеслась канонада, сквозь которую явственно слышался рев авиационных турбин.
Скоро над крышами замельтешили сцепившиеся в воздушном бою истребители, но затем все как-то стихло, и прояснившаяся погода сделала кипевшую вокруг войну какой-то призрачной и ненастоящей.
Джо смотрел на солнце, вдыхал запах прогретой земли, и ему казалось невозможным, что совсем неподалеку, На перекрестке, лежат растерзанные взрывом останки людей.
– Предлагаю пробежаться вон до того домика, – сказал Ноэль, прижимаясь к стене.
– Почему именно туда? – шепотом спросил Бен.
– Там должен быть второй выход. Это промышленное здание, а у них этих норок всегда много.
– Хорошо, давай проверим.
Пригибаясь к самой мостовой, друзья, по очереди прикрывая друг-друга, преодолели открытое пространство и вжались в стену на другом конце улицы.
Снова, едва слышно, хлопнул минометный залп, и четыре мины разорвались метрах в ста от перекрестка.
– Смотри, опять вдоль улицы бьют, – довольный своими наблюдениями, отметил Бен.
– Давай-давай, парни, не задерживайтесь, – сказал Ноэль и первым вошел в незнакомое здание.
Джо и Бен скользнули за ним, но потом Бен вернулся и снова выглянул на улицу, подозрительно осматриваясь. Однако ничто не шевельнулось и ни в одном окне не мелькнула ничья фигура.
Строение, в которое перебрались друзья, меньше других пострадало от военных действий. В нем были длинные чистые коридоры, лишь кое-где запорошенные кусками сбитой известки.
– Как здесь тихо, – прислушиваясь к собственным шагам и к порождаемому ими эху, произнес Бен. – Как будто и нет никакой войны.
– Точно, – согласился Джо, на лице которого появилась глуповатая улыбка.
– Да чего вы такое говорите? – не понял Абрахамс. – Как это нет войны? Вон же она – на перекрестке…
Весь хмель от выпитого коньяка у Ноэля уже улетучился, и он рассуждал подчеркнуто трезво.
– Сейчас выберемся на ту сторону, поднимемся на желтый дом и выбросим в окошко эту сволочь, катанского корректора… – решительно заявил Абрахамс. – Интересно, корректорам выдают выпивку? – спросил он без перехода. Собственная природа не отпускала его ни на минуту.
Джо и Бен промолчали, и Ноэль продолжал:
– А чего? Люди ведь на нервной работе. Наблюдают, торопятся и все такое. Без выпивки им никак нельзя. Никак…
– Ты не можешь забыть про выпивку даже в таком положении, – попытался пристыдить его Бен.
– Вам хорошо, вы не мебельщики… – ответил Ноэль и, не найдя понимания, замкнулся в себе.
Вскоре в длинном коридоре обозначился поворот налево, и Ноэль, ускорив шаг, выскочил из-за угла первым.
– О, это что за хреновина? – воскликнул он, подбегая к металлической треноге, на которой стоял… штуцер.
Почуяв добычу, смертоносное оружие взвизгнуло приводным механизмом и развернулось к цели.
Вовремя поняв, что это такое, Абрахамс закричал не своим голосом и совершил невозможное – он высоко подпрыгнул и ухватился за арматуру, торчавшую из поврежденного перекрытия.
Потеряв ближнюю цель, штуцер захватил Джо с Беном, но они вовремя ретировались за угол и пули щелкнули в бетонную стену.
– Мама родная, – трясущимися губами прошептал Бен. – Оно нас чуть не располосовало!
– А где Ноэль? – вспомнил Джо.
– Ноэль?! Нужно попробовать позвать его.
– Ноэль! – закричали они вдвоем.
– Чего-о? – отозвался откуда-то сверху слабый голос.
– Где ты?
– Я тут… висю…
Бен быстро выглянул и спрятался обратно. Штуцер зажужжал приводными механизмами, но стрелять не стал.
– Ну, чего там? – спросил Джо.
– Он висит на железке.
– На какой железке?
Ответить Бен не успел. Штуцер отщелкал длинную очередь, пули выбили из потолка кучу обломков и пыли. За углом жалобно заблеял Абрахамс.
– Ты ранен, Ноэль? – спросил Джо.
– Не-эт, эта сволочь… мне каблук срезала… Я висю с поджатыми ногами, иначе он мне ноги… отстрижет… Помогите!
– Мы думаем, как это сделать, Ноэль! – крикнул в ответ Джо. Он посмотрел на Бена. – Долго он не продержится.
– Согласен. – Бен дотронулся до распухшего после вчерашней схватки лица и сказал:
– Кое-какие соображения у меня имеются. – Подобравшись к самому углу, он сложил губы трубочкой и прокричал:
– Ноэль, эта штука, в смысле – штуцер, он далеко от тебя?
– О! – простонал Абрахамс. – Он ближе, чем вы думаете! Он ждет, когда я упаду!
– То, что ты близко, это хорошо!
– Чего же хорошего? – прорыдал Ноэль, силы которого таяли.
– Попытайся прыгнуть на него сверху!
– В каком смысле?
– Раскачайся и прыгни на него! Оторви ему башку, Ноэль!
Воцарилась недолгая пауза, во время которой Абрахамс, по-видимому, оценивал предложенный Беном маневр.
– Я… Я попробую, – наконец ответил он.
Затаив дыхание, Джо и Бен стали прислушиваться. Сначала они различили скрип раскачиваемой арматуры, а затем, спустя мгновение, ликующий вопль Ноэля:
– Убью, сволочь! Удушу!
Его слова перемешались с отчаянным стуком штуцера. Пули целыми роями начали врезаться в стены, срывая штукатурку и добираясь до самых кирпичей. Едкая белесая пыль стала заполнять все вокруг. Вскоре стрельба прекратилась.
– Оно убило его, – прошептал Джо.
– Бедный Ноэль, – вздохнул Бен.
– Эй, ну где вы там? – неожиданно отозвался Абрахамс.
Бен и Джо выскочили в затянутый пылью коридор и увидели силуэт Ноэля, стоявшего с обнаженным ножом над поверженным штуцером.
– Ты его прикончил? – спросил Джо, подойдя и осторожно трогая ногой поникший ствол.
– Да.
– А чего же он тогда так долго стрелял? – удивился Бен.
– Ну это… как бы освобождал желудок.
С улицы донеслось несколько звонких хлопков, и это означало, что корректор и его батарея продолжали работать.
– Надо спешить, – напомнил Бен. – Пока мы здесь стоим, они накрывают наших.
– И пьют выданный ром, – от себя добавил Абрахамс.

45

Если город Ливенбрук на планете Тиберия был известен как самый большой банковский центр, то Шинстоун на Бликсе являлся признанной вотчиной всевозможных бирж. Здесь плавали самые зубастые биржевые акулы, и триллионы тонн очищенных металлов, мороженой рыбы или легальных наркотических наполнителей меняли хозяев в считанные секунды. Сити Шинстоуна перерабатывал в своем брюхе совокупную продукцию сотен планет – от развитых промышленных гигантов до малоизвестных, но богатых колоний района Красной Звезды или сектора «Б8».
Одним из главных игроков и основателей этой глобальной системы был Рудольф Доре.
Он жил на собственном острове искусственного происхождения, намытом в тихой бухте, на берегах которой росли нетронутые тропические леса, являвшиеся собственностью мистера Доре. Он мог бы купить и бухту, но подобные сделки запрещались законами Бликса.
Офис Доре в Сити отделяли от острова всего десять минут полета на вертолете или спаггере, однако Рудольф редко отправлялся в офис, предпочитая работать на острове.
Работать ему приходилось много, а в короткие часы досуга он предавался самым нехитрым развлечениям.
Сегодня у него была брюнетка. Ее звали Клотильда, но Рудольф предпочитал звать ее Кло или «малышка Кло».
Кло появилась у Доре недавно и стала одной из полусотен красоток его собственного гарема. Впрочем, все остальные Рудольфу уже порядком надоели, и он с удовольствием проводил время с Кло.
Она была великолепна. Она была неподражаема.
Ее кожа на ощупь была как шелк и пахла корицей. Волосы струились иссиня-черным водопадом, зеленые глаза поражали изумрудным блеском, а чувственный рот с вишневыми припухшими губами постоянно был как-то хищно приоткрыт.
– О Руди, сделай мне еще вот так! О да, Руди! Да!
Кло выгибалась от удовольствия и постанывала, а Рудольф все так же неутомимо делал свое дело, хотя они с Клотильдой сменили уже шестнадцать позиций и дважды заказывали легкий завтрак.
Стены в комнате, где пара предавалась утехам, были сплошь покрыты зеркалами, и Рудольф, не прекращая движения, имел возможность любоваться своими накачанными бицепсами, красиво вылепленным торсом и безупречным прессом.
– Давай сменим позицию, – промурлыкала Клотильда.
– Конечно, крошка, – согласился Рудольф.
– Ты меня просто загонял, – улыбнулась она, укладываясь на спину. Ее взгляд скользнул по тренированному телу любовника. – О Рудольф! Какой же он у тебя огромный!
– Я знаю, крошка. Мне все это говорят… Продолжить свой марафон Рудольфу помешали дела.
– Мистер Доре! Сэр, вы просили известить вас, когда появятся новости…
– Как не вовремя. – Доре разочарованно вздохнул и снял с головы виртуальный шлем. Квадратная комната была почти пуста. Здесь были только черный шкаф блока иллюзий, кресло, шлем для воссоздания другой реальности и релаксатор, устройство, напоминавшее резиновые плавки и одновременно пояс для чулок. Релаксатор отвечал за передачу интимных ощущений, однако в нем мистер Доре был похож на престарелого педераста.
– Ну что там? – недовольно спросил он.
– Только что звонили из Независимого геологического комитета… – с полупоклоном сообщил Кричевский, секретарь Доре.
– Чего звонили-то?
– Прибыли документа с Брайвера. В комитете их уже изучили и завтра объявят о результатах геологических исследований…
– Я что, клещами должен вытягивать из тебя слова? – рассердился Доре.
– Самые лучшие отзывы и прогнозы, сэр! Самые лучшие! Поздравляю вас, сэр!
Расточая лесть, Кричевский отчаянно косил глазами на табло блока иллюзий, стараясь запомнить комбинацию из восьми цифр. Если попытаться воспроизвести их позже, можно испробовать наслаждения, доступные только боссу.
– Ну чего стоишь, я уже все понял. Можешь убираться.
Секретарь поклонился еще ниже и с улыбкой вышел. Он был уверен, что запомнил все цифры.
– Придурок! – выругался Рудольф, встал с кресла и, подойдя к небольшому зеркалу, критически оценил свою внешность.
Свисающий через пояс релаксатора бледный живот, дряблые мышцы. Он был совсем непохож на того, другого Рудольфа, который мог заниматься сексом по шесть часов подряд.
Это все, что ему оставалось, – виртуальные подвиги. В реальном мире возможности спортивного секса были давно утрачены. Не помогали ни деньги, ни связи.
Рано или поздно лекарства переставали действовать, дорогостоящие эректоры эректировать.
Технические имплантанты были слишком шумны и, случалось, начинали жужжать во время важных совещаний. Пенис, выращенный из его собственных клеток по методу генной инженерии, быстро состарился и стал хуже прежнего. Пришлось делать обратную замену, благо оригинал хранился в специальном банке донорских органов.
«Зато у меня много денег», – в который раз попытался утешить себя Доре. Но он уже так привык к своему богатству, что ничего особенного в нем не находил.
На шкафу блока иллюзий стоял коммуникатор. Доре включил его, и на экране появились сводки последних торгов. Ничего интересного. Пока Рудольф не вмешивался в процессы ценообразования фондовых и товарных рынков, они были вполне прогнозируемы.
– Сэр, приехал Ван Гуффен, – передал секретарь через настенный ретранслятор. Встречаться с боссом, когда тот находился в скверном расположении духа, ему не хотелось.
– Хорошо. Пусть мне приготовят домашний костюм.

46

Цольц Ван Гуффен был управляющим директором компании «Маркое», контролировавшей работу бирж. Поскольку эта деятельность являлась незаконной, истинное назначение «Маркоса» держалось в секрете. Фальшивыми были и ежегодные отчеты компании, которая официально занималась консультированием по финансовым вопросам.
Когда Доре появился в Круглом зале, где его ожидал Ван Гуффен, тот подпрыгнул с нежного голубого пуфика и едва не побежал навстречу боссу.
– Мистер Доре! Примите мои поздравления! Вы просто гений!
– Ну что вы, дружище Гуфф. Какой там гений, – отмахнулся Рудольф. – Просто я пытаюсь немного подзаработать, как и все в этом городе.
Пожав кончиками пальцев протянутую руку Ван Гуффена, Рудольф подошел ближе к террасе и устроился в кресле. Он любил морской воздух.
Второго кресла рядом не было, и Ван Гуффен подтащил для себя голубой пуфик.
– Но как? Как вам удалось убедить комитет, что на Брайвере такие богатые недра?
– Я не хотел бы раскрывать свои карты, дорогой Гуфф, но поверьте, все это не так сложно.
Взяв из стоявшей на столике коробки тонкую сигарету, Рудольф прикурил ее от платиновой зажигалки и вяло затянулся. Эти сигареты делались из глубоководных водорослей, сходных по запаху дыма с табачными листьями, но почти безвредных.
– Что у нас на фронтах? – спросил Рудольф, глядя на горизонт, где в дрожащем мареве сливались небо и океан.
– Акции строительных компаний Коха пошли вверх. Причем без видимых причин. Обрушились активы заводов генного замещения – говорят, их изделия долго не живут…
«Да уж, я – то точно это знаю», – подумал Рудольф.
– Поднялись жировые концерны и металлическое производство…
– Я не об этом, Гуфф, – перебил Доре. – Когда я говорил «на фронтах», я имел в виду именно на фронтах. Что у нас с конфликтом Катана и Лозианской республики?
– Ах вот вы о чем! – Ван Гуффен пригладил жидкие волосы. – С этим все в порядке. Ведут бои с переменным успехом. То одни побеждают, то другие. Сейчас у них мертвый сезон – конец финансового года, однако и при отсутствии средств они ухитряются что-то там атаковать…
– Скажите какие упорные! – Доре покачал головой и стряхнул сигарету над пепельницей. – Как у них с финансированием на будущий год?
– Насколько мне известно, представитель Лозианской республики уже получил гарантии от банка и скоро им будет открыта кредитная линия. У Катана тоже особых проблем не замечено.
– Значит, шоу продолжается? – Рудольф позволил себе легкую улыбку.
– Да, мистер Доре, – охотно согласился Ван Гуффен, и на его бледных щеках заиграл лихорадочный румянец.
– Знаешь что, Гуфф?
– Что, мистер Доре?
– Ты не мог бы обращаться ко мне как-нибудь попроще?
– Например, «Руди»?
– Нет, например, «сэр», – ответил Доре, демонстративно стряхивая пепел на колени Ван Гуффена.
– О! Конечно! Сэр! Конечно!
Ван Гуффен радостно тараторил минут пять, а Доре расслабленно курил и не останавливал его, задумчиво наблюдая за подвижными ушами собеседника. Неожиданно он спросил:
– Дружище Гуфф, а тебе никогда не приходилось кушать сигаретные окурки?
– Что? – насторожился Ван Гуффен. – Сигаретные окурки? Да нет. Даже в голову не приходило. Дурацкое занятие!
– Ну не скажи, – покачал головой Рудолф. – Вот ответь мне, мог бы ты ради друга, а мы ведь с тобой друзья, не так ли?
– Друзья, ми… Простите, сэр.
– Мог бы ты ради друга скушать, а правильнее будет сказать – сожрать вот этот окурок. – И Доре продемонстрировал дымящуюся сигарету.
– Ради вас, сэр?
– Ну да. У тебя что, есть другие друзья?
– Нет-нет, – поспешно замотал головой Ван Гуффен. – Если и есть, то не такие хорошие, как вы. Не такие, как вы, сэр.
– Тогда съешь ее, Гуфф. Испытай нашу дружбу. Ван Гуффен улыбнулся кислой улыбкой и, взяв протянутую сигарету, попытался сбить с нее огонек.
– Эй-эй, парень! Не вздумай делать этого!
– Но она же горит!
– В этом-то все и дело, парень, чтобы сожрать горящий окурок. Я слышал, что некоторые домашние животные, например козлы, с удовольствием подбирают горящие окурки. Буквально повсюду. Ешь, Гуфф, и не воображай, что тебе больно.
Ван Гуффен выпучил глаза, несколько раз прерывисто вздохнул и, забросив окурок в рот, стал его с остервенением жевать.
Доре следил за ним с интересом.
– Ну как? – спросил он, когда Ван Гуффен проглотил угощение.
– Да как будто не сгорел, сэр.
– Ну вот видишь. – Доре похлопал гостя по плечу, и тот радостно засмеялся. – Совсем несложно.
– Совсем несложно.
– А знаешь, что я подумал. – Рудольф взял со столика большой блокнот для записей и после минутного колебания оторвал у него кожаные обложки. – Сигарета – что, она маленькая, а вот если взять блокнот…

47

Как выяснилось позже, на каждом из шести этажей производственного корпуса стояло по одному штуцеру. Все они были упрятаны в коротких тупичках, мимо которых пройти было просто невозможно.
Пришлось искать обходной путь, поскольку штуцеры надежно отрезали троицу от лестничных маршей.
Выход из создавшегося положения придумал Абрахамс, который искал выпивку в каждом необследованном помещении.
Ром он так и не нашел, зато, взглянув на широкие вентиляционные короба, заметил:
– Смотри, Бен, если внутри этой хреновины есть скобы, мы можем подняться на крышу.
Открыв техническую дверцу, располагавшуюся на колене вентиляционного короба, Абрахамс убедился, что скобы действительно имеются. Правда, просвет был сужен из-за огромного количества шерстяной пыли – ведь раньше здесь располагалась чесальная фабрика.
– Удушимся мы от этой пыли, – покачал головой Ноэль.
– Не удушимся, – возразил ему Джо и опустил на лицо бронестекло. – Отойди, я полезу первым.
Несмотря на крепкие скобы, подъем оказался нелегким. От малейшей вибрации в коробе начинала рушиться слежавшаяся шерсть, она сбивалась в плотные комки и безжалостно колотила смельчаков по головам и плечам.
Один раз Джо даже сорвался со скобы, однако далеко улететь ему не позволила голова Ноэля Абрахамса, который надежно перекрывал собой всю трубу.
– Ничего-ничего, Джо! Не нужно извинений! – хрипло прокричал он, хотя ему крепко досталось.
Одним из сюрпризов для Джо, Бена и Ноэля стала прочная сетка, закрывавшая вентиляционное отверстие на самой крыше. Пришлось взрезать ножом жестяную стенку короба и выбираться через отверстие, угрожающе топорщившееся острыми зазубринами
– О, неужели это закончилось?! – вывалившись на кровлю, простонал Бен. Перевернувшись на спину, он поднял защитное стекло и посмотрел в высокое небо.
– Думаю, что еще не закончилось, – отозвался Джо, указывая на приближавшиеся к ним воздушные цели.
Пришлось срочно прятаться за трубами и оттуда наблюдать за тройкой лозианских вертолетов, которые прошли на небольшой высоте, видимо провоцируя зенитный огонь. Однако среди рассредоточенных в городе катанцев дураков не нашлось. Друзья тоже сочли за лучшее не выдавать своего присутствия, поскольку с высоты трудно определить, кто там внизу – свой или чужой.
Когда вертолеты удалились, Абрахамс выпрямился и, прикрываясь кирпичным дымоходом, посмотрел на башенку через автоматный прицел.
Джо и Бен сделали то же самое.
– Кажется, я что-то заметил, – сказал Бен.
– А я ни хрена, – признался Ноэль.
– Да и я тоже, – пожал плечами Джо. – Нужно спускаться на соседнюю крышу, а уж оттуда до этой башенки рукой подать.
Стараясь двигаться незаметно, они перебегали от трубы к трубе, от одного вентиляционного канала к другому, пока не оказались возле пожарной лестницы, с которой можно было спуститься на крышу соседнего пятиэтажного дома.
– Давай я первый, – вызвался Джо.
– Нет, – возразил Бен. – Все время быть первым тебе нельзя. Давай я пойду.
Никто возражать не стал, хотя было ясно, что первому может достаться пуля снайпера, если он сидел на той же башенке и прикрывал корректировщика. Оставалось надеяться, что катанцы все свое внимание сосредоточили на улице и перекрестке, где так часто появлялись солдаты противника.
Пока они поочередно спускались на соседнюю крышу, вертолеты еще дважды проносились над центром города, всякий раз заставляя смельчаков вжиматься в голые стены.
– Они что, специально это делают? – спросил Джо, последним спрыгнув на покатую черепичную крышу.
– Я думаю, они тоже ищут эту батарею, – предположил Абрахамс.
– И выпивку, – добавил Бен.
Ноэль посмотрел на него долгим, слегка печальным взглядом и повторил свое излюбленное:
– Вам хорошо, вы не мебельщики.

48

Передвигаться по крутым бокам черепичных крыш оказалось куда труднее, чем по плоской кровле. Тяжелые бронежилеты и автоматы делали солдат неуклюжими, а подошвы военных ботинок, не приспособленные к такому покрытию, сильно скользили.
Тем не менее никто не сорвался вниз, и все трое благополучно добрались до башенки, оказавшейся вблизи не такой высокой.
Очень кстати с ее тыловой стороны обнаружилась лесенка, которая вела на небольшую круглую крышу. Метра на полтора ниже уровня окон имелся широкий карниз, который опоясывал все сооружение.
Абрахамс молча указал на него.
– Высадимся на эту подставку, – сказал он полушепотом, – а потом с трех сторон одновременно…
Джо и Бен понятливо кивнули, и Ноэль стал подниматься первым.
Добравшись до карниза, он, пригибаясь, чтобы его не заметили из окна, стал обходить башенку вокруг. Вторым пошел Джо, последним – Бен Аффризи.
Ему достались левая сторона и окно толщиной всего в одну раму.
«Стукну кулаком, и все дела», – подумал Бен и тут же вспомнил, что они не догадались договориться о сигнале. Как он узнает, что пора атаковать?
Впрочем, поскольку план обхода выдумал Ноэль – ему и карты в руки.
Неожиданно совсем рядом зазвучал мелодичный девичий голосок:
– Патрик, групповая цель. Три-девять, а потом три-двенадцать…
Спустя мгновение в ближайшем дворе хлопнули минометы, и мины понеслись к целям.
– Отлично, Патрик! Добавь на три-шестнадцать… Да, раненые…
«Женщина? – удивился Бен. – Ну и дела!».
Тут до него донесся звон стекла, и Бен понял, что пора начинать атаку.
Распрямившись, он саданул кулаком по окну, стекло со звоном посыпалось внутрь, а Бен схватился за подоконник, оттолкнулся ногами и влетел в башню.
Кувыркнувшись на полу, он вскинул автомат и приготовился к бою, однако этого не потребовалось, поскольку кроме Джо и Ноэля в башне оказалась только перепуганная девушка лет двадцати, в легком платьице и с сиреневыми бантами в двух косичках.
Она была похожа на Агату, и, наверное, поэтому Джо Миллиган замер, глядя на нее с открытым ртом.
– Что… что вам здесь нужно? – спросила девушка.
– А мы тебе сейчас объясним, – ответил ей Ноэль, подбирая с пола кусок веревки.
Он проворно накинул петлю на шею пленнице и слегка затянул, отчего на лице девушки появилось выражение ужаса.
– Не бойся, душить не буду, только ты молчи. Поняла?
Девушка кивнула.
Не отпуская веревки, Ноэль свободной рукой сбросил со стола несколько блоков аппаратуры связи, затем, грубо дернув удавку, заставил девушку улечься на стол.
– Ты чего, Ноэль? – спросил Бен.
– Веревку держи, – вместо ответа приказал Абрахамс. – Будет орать или драться, затягивай петлю…
Загипнотизированный тоном Ноэля, Бен послушно взялся за концы веревки.
Абрахамс приподнял подол платья и одним движением сорвал с жертвы узенькие трусики.
– Но послушай! – попытался вмешаться Джо.
– Заткнись, Джо! Ты представь, скольких наших ребят она отправила на тот свет. Нам же просто повезло.
Девушка попыталась что-то сказать в свое оправдание, но Бен, выполняя указание, стянул петлю. Пленница закашлялась.
– Итак, милая, империя наносит ответный удар, – объявил Абрахамс и принялся за дело.
Вражеский корректировщик терпела, кусала красивые губы и крепко зажмуривала глаза. Несколько раз она открывала их и бросала взгляд на уходившую вниз винтовую лестницу, однако выход на нее надежно страховал Джо.
То, как поступал с пленной Ноэль, ему не нравилось, однако возразить было нечего – выйди они на перекресток, и это красотка без сожаления навела бы на них минометный залп.
Абрахамс кончил и, поглядев своей жертве в глаза, сказал:
– Не видно, чтобы тебе понравилось, детка. Давай, Бен, теперь твоя очередь.
– Нет, я не хочу, – замотал головой тот.
– Точно не хочешь?
– Точно, – не слишком уверенно ответил тот.
– Тогда ты, Джо.
– Нет, я тоже отказываюсь. И вообще, в такой обстановке…
– Ну как хотите, – пожал плечами Абрахамс, приводя в порядок свое обмундирование. – Только знайте, мы на войне и другой обстановки здесь не будет.
Повернувшись к наводчице, которая смотрела на него ненавидящим взглядом, Ноэль спросил:
– Батарея во дворе?
Девушка ничего не ответила, но по ее глазам было понятно, что это так.
– Отпусти ее, Бен. А ты, милашка, полежи, пока мы не уйдем, не то нарвешься на неприятности.
– Смотри за ней внимательно, она что-то задумала… – шепнул Абрахамс Бену, когда тот подошел ближе. Бен незаметно кивнул и поудобнее перехватил автомат.
– Готовы? – спросил Джо. – Тогда пошли.
И он стал первым спускаться по винтовой лестнице. За ним двинулся Абрахамс, последним пошел Бен Аффризи.
Встав на первую ступеньку, он краем глаза заметил метнувшееся платье и, развернувшись, вскинул автомат. Еще доля секунды – и ему бы не поздоровилось, а так он был готов и выстрелил первым.
От сильного удара девушка перелетела через стол и свалилась на пол, а рядом с ней грохнулся крупнокалиберный пистолет-пулемет.
– Быстрее, Бен! – поторопил Ноэль.
– Да, я иду… – пролепетал Бен, оглушенный тем, что ему пришлось сделать.
– Гранаты к бою! – донесся снизу голос Джо, а затем началась отчаянная перестрелка.
Прежде чем Бен оказался внизу, во дворе раздалось четыре звонких хлопка разорвавшихся гранат, на чем и закончилось все боестолкновение. Расчет минометной батареи разбежался, бросив орудия и ящики с минами.
На асфальте остались свежие следы крови – кому-то из катанцев досталось осколками.
– У меня всего три патрона! – сообщил Джо.
– Посмотри, может, они хоть пару винтовок бросили, – посоветовал Абрахамс.
– Сходи наверх, Ноэль, у этой… ну, ты понял, автоматическое оружие…
– Не беспокойся, Бен, я сейчас. – Ноэль хлопнул Аффризи по наплечнику и помчался наверх. Он понимал, что Бену нелегко подняться еще раз, ведь ему пришлось сделать самую тяжелую работу.
Абрахамс ходил дольше, чем нужно, и вернулся с оружием и початой бутылкой дрянного рома военной поставки.
– Ну что я говорил? – лучась счастьем, произнес он и продемонстрировал главную добычу.
Бен взял у него из рук пистолет-пулемет и прочитал на нем название – «палетта».
«Интересно, как ее звали?» – подумалось ему.
– Ты знаешь, мне показалось, что она был похожа на Агату, – неожиданно сказал Джо.
Бен сразу понял, о ком тот говорит, однако сделал вид, что не догадался.
– Ты о ком?
– Ну об этой – наводчице…
Тем временем Абрахамс одним махом ополовинил найденную бутылку и, пожевав губами, громко икнул.
– Ох и дрянь, – прокомментировал он качество напитка. – Но мебельщику сойдет и это. Предлагаю отправиться на северо-запад. – Ноэль ткнул пальцем в разбитое окно, имея в виду предгорье, где на протяжении последних суток то начиналась, то прекращалась перестрелка и ухали крупнокалиберные орудия.

49

Продолжая двигаться на запад и немного забирая к центру города, друзья преодолели километра три, при этом лишь один раз попав под огонь заржавевшего штуцера.
Должно быть, его поставили здесь очень давно и уже забыли, поскольку были уверены, что уж в эти-то районы никто из лозианцев не сунется.
Исправный штуцер пошинковал бы все троицу в тонкую вермишель, а так они лишь здорово испугались и лежали в уличному мусоре, пока обезумевший механизм не израсходовал весь боезапас.
– Нужно быть осторожнее, – наставительно произнес Бен, когда они поднялись на ноги.
– Все хорошее быстро кончается, – не к месту заметил Абрахамс, уныло глядя на опустевшую бутылку.
– Я слышу гул моторов! – предупредил Джо. – Сюда летят вертолеты!
– Побежали в парк! – сразу сориентировался Бен. – Я вижу – там есть летний театр!
И они что было духу понеслись в запущенный парк, чтобы успеть спрятаться под деревьями до того, как в небе появятся охотники.
– Ух какие здоровые! – с изумлением проговорил Джо, глядя из кустов на покрытое фасеточной броней брюхо катанского вертолета. – Это «торнадо», машины морской пехоты…
– Откуда здесь морская пехота? – спросил Бен.
– Почем я знаю. Мой брат говорил, что с ними лучше не связываться, а если уж случится, ни в коем случае не доводить дело до рукопашной…
– А мы и не будем, – пообещал Бен. – Правда, Ноэль?
– Да уж не хотел бы и за галлон поганого рома, – признался Абрахамс, следя за вертолетами, которые подозрительно долго кружили над парковыми насаждениями.
– Где же наши? Почему я не вижу наших? – возмущался Бен, и голос его подрагивал. Уж больно страшно выглядели навесные орудия и кассеты с неуправляемыми снарядами. Это были не вертолеты, а настоящие летающие танки.
Неожиданно в басовитый гул тяжелых катанских геликоптеров вмешалась высокая нота.
Над деревьями промелькнул уродливый силуэт лозианской «импалы-джет», и тут же в борт ближайшего «торнадо» врезалась ракета. Часто застучала автоматическая пушка, от винта второго «торнадо» полетели обломки. От немедленного падения на землю катанский вертолет спасли маршевые двигатели. Их сопла вовремя развернулись вниз, удерживая машину в воздухе, и подбитый «торнадо» сумел сесть, поломав при этом посадочные опоры. Тем временем две другие машины, оправившись от неожиданности, обрушили на дерзкого лозианца шквал огня.
«Импала» пыталась уйти от возмездия, но все же получила свое и, распадаясь на части, стала заваливаться на высокие деревья в центре парка.
Срубив несколько мощных крон, корпус вертолета разделился надвое, и обе части, обламывая ветки, полетели вниз.
Один кусок горел уже в воздухе и взорвался от удара об землю. Другой, в котором находилась кабина пилота, только дымился.
– Давайте его спасем, парни! – воскликнул Бен.
– Ты думаешь, он уцелел? – спросил Абрахамс, наблюдая, как второй вертолет, опустившийся возле сбитого «торнадо», подбирает на борт десант и экипаж разбитой машины. – Можно посмотреть, как только эти уберутся…
Пока на земле происходила эвакуация, третий «торнадо» делал круг за кругом, прикрывая своих товарищей.
– Как вы думаете, он нас видит? – спрашивал Бен всякий раз и втягивал голову, когда круживший наверху вертолет, как ему казалось, наводил на него свои радарные стробосейверы.
– Конечно видит, только думает, что это кошки. Тупые трахающиеся кошки, – пояснил Ноэль.
Наконец катанцы погрузились в вертолет-спасатель и улетели.
Стало тихо, если не считать потрескивания горящей части сбитой «импалы».
– Ну что, пошли? – спросил Джо.
– Идем, – согласился Абрахамс, втайне надеясь найти еще выпивки.

50

Они подошли к уцелевшей части вертолета и остановились, прислушиваясь. В железном корпусе происходила какая-то лихорадочная деятельность. Смятая кабина подрагивала, сотрясалась, и время от времени из нее доносились отчаянные ругательства.
– Эй, парень, выходи – мы свои! – крикнул Джо.
– Сейчас! – отозвались изнутри, но кабина продолжала все так же вздрагивать и трястись.
Джо растерянно посмотрел на товарищей. Те лишь поочередно пожали плечами.
– Послушай, мы пришли тебя спасать, и мы солдаты лозианской армии, если тебя это интересует! Давай, выходи, а то сюда могу катаны нагрянуть.
– Не могут, а уже практически здесь! – отозвались из кабины. Затем раздался скрежет, и снизу вывалилась автоматическая пушка. За ней, словно золотистая гусеница, спустилась длинная, набитая снарядами лента. Потом, загремев, выпал патронный короб и последним по толстому пучку проводов спустился пилот.
Он был все еще в своем огромном, напичканном аппаратурой шлеме, и это придавало ему комичный вид, поскольку пилот был невысок ростом и тщедушен.
– Джеймс Кравиц, – представился он и подал руку сначала Джо, потом Бену и, наконец, Абрахамсу. У последнего он поинтересовался, что тот пьет.
– Да все подряд, – пожал плечами Ноэль. – Мне без разницы.
– Это плохо. Нужно различать всякую дрянь и… – на лице Кравица расцвела блаженная улыбка, – чудесную амброзию… Ну ладно, хватайте пушку, бойцы, и живо на трамвай – катаны ждать не будут.
– Эй, ты это о чем? – удивился Ноэль.
– Во-он там! – Кравиц приподнялся на носочки, чтобы показать в сторону площади, где стоял брошенный «торнадо». Теперь там были катанские солдаты. Они шли, вытянувшись в цепь, и было их довольно много.
– Человек сто, наверное… – произнес Джо. – У нас столько даже патронов нету.
– Пушку, говорю, хватайте! – закричал Кравиц, цепляясь за ствол.
Не задавая больше никаких вопросов, Ноэль взялся с казенной части, а Бену и Джо достался короб, который оказался неподъемным, когда в него уложили всю ленту с пушечными снарядами.
– Ох, до чего же они тяжелые! – прошипел Бен сквозь стиснутые зубы.
– Весь комплект сто пятьдесят килограмм! – пояснил Кравиц, тоже пыхтя как паровоз.
– Да куда же ты нас ведешь? – наконец спросил Ноэль, которому досталось нести самый тяжелый конец пушки.
– К трамвайчику! – настаивал Кравиц, поправляя одной рукой сползавший на глаза огромный шлем.
– Да к какому, на хрен, трамвайчику?! – изнемогая под тяжестью патронного короба и одновременно пытаясь оглянуться, чтобы посмотреть, далеко ли враги, простонал Бен.
– Да вот же! – кивнул головой пилот. – Я его еще сверху приметил.
И только теперь Джо, Бен и Ноэль поняли, что трамвайчиком спасенный пилот называл небольшой деревянный вагончик, разрисованный цветами и красноносыми клоунами.
У вагона были настоящие железнодорожные колесики, и он стоял на рельсах, едва заметных в высокой траве.
– Мы что, поедем на нем? – поинтересовался Джо.
– Запросто! – ответил Кравиц.
– А ты умеешь водить трамвай? – спросил Абрахамс.
– А чего там уметь? Там только одна ручка и два направления – вперед и назад.
Ноэль ничего не ответил, однако заявление пилота показалось ему слишком самонадеянным.
На дверях трамвайчика висели смешные замочки, хватило одного рывка за металлическую ручку, чтобы дверь открылась.
– Пушку к заднему окну! Один человек – в кабину!
– Есть! – ответил Джо и, оставив патронный короб на Бена, побежал по салону вперед.
То, что он там увидел, действительно выглядело странно, однако основную ручку управления он заметил сразу. Как и обещал Кравиц, у нее было только два направления движения, обозначенных стрелками и соответствующими надписями. И пока Джо устраивался на запыленном кресле водителя, Кравиц выбил заднее окно и с помощью Бена и Ноэля установил пушку.
– Смотри! – объяснял он Бену. – Как только я начну стрелять, ты упрись руками мне в задницу, чтобы меня не снесло отдачей. А ты, алкаш…
– Я не алкаш – я мебельщик, – поправил его Ноэль…
– А ты, мебельщик, следи за его задницей, чтобы его не снесло отдачей моей задницы, когда в меня ударит отдача пушки. Понял?
– Чего же не понять – следить за задницей Бена…
– Отлично! Приготовились, ребята! Эти парни пленных не берут, это морские пехотинцы!
– А откуда они здесь взялись?
– На поддержку сбросили, а тут еще их местные подогрели – сказали, что лозианцы их солдатскую королеву изнасиловали и пристрелили как собаку… А ей всего шестнадцать лет было. Морпехи пообещали отрезать яйца каждому лозианцу, которого захватят…
– Да никакая она не королева была! – не выдержав взгляда Бена, закричал Ноэль. – Она наводчицей была! Огонь корректировала – наших парней в клочья разносила!
– Так это вы сделали?! – удивленно произнес пилот. – Ну вы звери! Ну трахнули бабу, такое на войне случается, но чтобы потом пристрелить…
– А это не я – это вон Аффризи! – доложил Ноэль.
– Ах ты урод! – возмутился Бен. – Ты же сам сказал – будь внимателен, она что-то задумала! Я ее, между прочим, вообще убивать не хотел – она мне нравилась, да и на Агату она была похожа…
– Они уже здесь! – заорал спереди Джо, и Кравиц, спохватившись, открыл огонь.
Он дал только короткую очередь, однако сразу весь вагон наполнился едким синеватым дымом, а в ста метрах перед трамвайчиком встала стена частых разрывов. Вертолетная пушка знала свое дело, нескольких попавших под снаряды катанцев разорвало в клочья.
– Подай назад! Мебельщик, подай назад задницу товарища!
– Подал!
– Хорошо, а ты, водитель, врубай полный ход!
– Есть, сэр! – бодро ответил Джо и перевел ручку в положение «вперед», однако ничего не произошло.
Он еще трижды повторил эту операцию, но трамвай не сдвинулся даже на сантиметр.
– Ну чего ты, водитель?! – выпустив еще одну очередь, крикнул Кравиц.
– Не едет, и все тут! – слезно пожаловался Джо. Тем временем морские пехотинцы пришли в себя после первого шока и обрушили на трамвай шквал огня из стрелкового оружия.
От крашеной фанеры полетели острые щепки, в воздухе запахло горелой краской.
– Водитель! – крикнул Кравиц из-под трамвайного сиденья. – Посмотри, над нашим трамваем должен быть силовой провод – чтобы электричество забирать!
– Ничего там нету! – доложил через секунду Джо.
– Нету?! – На лице Кравица отразилось крайняя степень удивления. – Тогда, граждане пассажиры, мы немедленно выходим!
Граната из подствольника ударила в крышу и, взорвавшись, образовала огромную пробоину.
Острый осколок впился Ноэлю в незащищенную часть руки, он вскрикнул. Бен и Джо бросились к выходу.
– Куда, сукины дети! – остановил их Кравиц. – А пушка?! Мы же без нее никто!
Пришлось хватать пушку, одновременно пытаясь отстреливаться из трофейной «палетты».
– Эй, там дрезина с кирпичами! – заметил раненый Ноэль, тыча пальцем здоровой руки в лобовое стекло.
– Вперед, к дрезине! – приказал Кравиц, и они потащили пушку к двери, сопровождаемые выстрелами и треском разлетавшейся фанеры.

51

То, что Ноэль назвал дрезиной, оказалось железно-Дорожной телегой с огромным двуручным рычагом, который требовалось дергать из стороны в сторону, чтобы заставить проржавевший механизм двигаться. Прежде на ней перевозили кирпичи, и часть их осталась на платформе, занимая половину площадки.
– Очень хорошо! Кладите пушку прямо на кирпичи-как для нас приготовили! – распоряжался Кравиц.
Несколько пуль пронеслось над головами беглецов, одна врезалась в кирпичи, брызнув по сторонам мелкими крошками.
Джо и Бен, запрыгнув на неудобные стальные лавки, принялись раскачивать приводной механизм, однако он поддавался слабо, и тяжелая дрезина разгонялась очень неохотно.
Ноэль попытался подтолкнуть ее, но скоро получил пулю в правый бок, по счастью отделавшись только порчей бронежилета.
– Да что же все в меня-то! – воскликнул он в отчаянии и запрыгнул на набиравшую ход платформу.
Тем временем Кравиц, разобравшись с пушкой, открыл огонь. Он дал короткую очередь, затем придвинул отскочившую пушку вперед и снова начал стрелять.
Морские пехотинцы, уже успевшие убедиться в мощи этого оружия, поотстали, укрылись за деревьями и постреливали гранатами из подствольников.
– Мы прорываемся! Мы прорываемся, так их разэдак! – ликовал Кравиц. – Хотя, скажу вам честно, за изнасилование и убийство девчонки вам полагается стенка!
– Заткнись, Крамер… – зажимая кровоточащую рану на руке, посоветовал Ноэль.
– Я не Крамер, я Кравиц.
– Тем более. Заткнись и смотри в свою пушку.
Постепенно механизм дрезины разработался, а подгоняемые страхом Джо и Бен побивали все существовавшие прежде рекорды. Груженная кирпичами и пушкой платформа постукивала на стыках и с хрустом прорубалась через заросли жесткой травы.
– Где-то здесь должен быть спуск – до самой долины. Там вам полегче будет…
Джо и Бен не ответили, тупо глядя перед собой и продолжая разгонять телегу.
– Слушай, Кравиц, а откуда ты узнал про девчонку?
– Эфир слушал. Катаны из таких разговоров секрета не делают.
– А уклон тоже сверху видел?
– Ага. – Пилот смахнул пыль с любимой пушки и огляделся. – И еще укрепрайон.
– Какой укрепрайон?
– Который мы проскочить должны. Даже и не район вовсе, а просто пара блокпостов и несколько дотов.
– И ты думаешь, мы проскочим?
– Хочешь, оставайся в парке, – ответил Кравиц.
Дорога пошла мимо разросшихся деревьев, по спинам Джо и Бена стали хлестать ветки, однако они ничего не замечали.
– Давай садись на тормоз, а ребята будут мне помогать пушку передвигать… Но смотри, как крикну «тормози», дави на колодки до упора.
– А чего нам тормозить-то?
– Так на нас уже ориентировку выдали. – Кравиц посмотрел на небо. – Скоро коллеги явятся, так их разэдак…

52

Оторвать Бена и Джо от приводного рычага оказалось не так легко. Они совершенно ополоумели от монотонной работы и не сразу поняли, что теперь, когда дрезина катится под уклон, подгонять ее необязательно.
– И чего теперь делать? – ошалело глядя на пилота, спросил Бен.
– Надо кирпичи наперед передавать. Бойницу будем организовывать.
– Ага, понял, – кивнул Бен и не стал спрашивать, зачем нужна эта бойница.
Платформа стремительно неслась сквозь парк, ныряя в заросли кустарника и вспугивая целые тучи травяных мошек. На поворотах колеса отчаянно скрипели, и временами казалось, что они вот-вот отвалятся, однако ничего подобного не происходило и полет по рельсам продолжался.
Джо и Бен передавали кирпичи, а Кравиц, несмотря на тряску, ухитрялся довольно ровно их выкладывать. Время от времени он поглядывал на небо и снова принимался за работу.
Промелькнувшая неподалеку большая тень заставила его закричать: «Тормози-и-и-и!», и Ноэль изо всех сил потянул рычаг тормоза здоровой рукой.
По ушам резанул скрежет, что-то отвратительно заскрипело, дрезина нехотя замедлила бег.
– Нам нужно встать под деревьями! – крикнул Кравиц.
– Понял…
Абрахамс чуть отпустил тормоз, затем снова дернул за рычаг, окончательно остановив платформу под раскидистыми ветвями дерева кури.
Пара вертолетов «торнадо» проплыла совсем рядом, ничего не обнаружила и на всякий случай ударила по беседке, разметав ее на миллион мелких щепочек.
– Отвели душу, свиньи, – усмехнулся Кравиц. – Теперь уберутся.
Он оказался прав – «торнадо» действительно улетели, однако ехать дальше было все еще небезопасно.
– Это старый фокус вертолетчиков. Прошелся разок, а пехота попряталась и никак себя не проявляет. Тогда ты уходишь к горизонту, поднимаешься на тысячу метров и оттуда ушками-радарами, оптическими ретрансляторами снова прощупываешь позиции и видишь, что цели-то вот они. Ну и начинаешь работу…
– Так они что же теперь, у горизонта ждут, когда мы выпрыгнем? – спросил Джо, который перед этим довольно долго молчал.
– А то. Думают, мы первый день на войне. Вот вы какой день на войне?
– Второй, – честно признался Джо.
– Ты что, шутишь? – недоверчиво спросил Кравиц и захихикал.
– Да какие уж тут шуточки, – ответил Ноэль, баюкая свою перевязанную руку.
– Ну вы, парни, даете…
Пораженный Кравиц даже снял с головы шлем и почесал макушку.
– Ты лучше расскажи, как тебе в голову пришло одному атаковать сразу три «торнадо»? По тебе не скажешь, что ты такой уж герой.
– Да какой там герой, – отмахнулся Кравиц. – Помогите-ка пушечку перетащить…
Джо и Бен схватились за казенную часть, а Ноэль здоровой рукой поддерживал на треть опустевший короб.
Вскоре автоматическое орудие легло в заготовленную ложбинку из кирпичей, а патронный короб Кравиц любовно пристроил слева.
– Собственно, в бой я не сам ввязался. Обстоятельства принудили. Управление у меня заклинило, и я от группы отстал – выскочил прямо на этих «торнадо». Ну, просто так пропадать не захотелось, тем более что системы наведения уже захватили цели, вот я и открыл огонь, от безысходности… Давай, мебельщик, отпускай тормоз, теперь будем катиться до самой долины и, надеюсь, проскочим.

53

Перевалив через горный хребет, два сторожевых «импала-джет» зависли на месте, тщательно прощупывая, укрывшийся в голубоватой дымке северный пригород Гринбурга.
– «Робуста», как слышите? – запросил пилот одного из вертолетов.
– Я «робуста»… Это вы, «годдрин-первый»?
– Да, «голдрин-первый» и «голдрин-второй». Мы уже по эту сторону хребта. Как у вас обстановка?
– Если «толстяк» собирается навестить нас, то к этому все приготовлено. В первых рядах домов – наши люди. Зенитный заслон, помехи – все развернуто. И Свифт уже здесь.
– Не нарушайте правила, «робуста», вы в открытом эфире!
– Прошу прощения… – нехотя извинился «робуста». – Так нам ждать «толстяка»?
– Ждите…
После этого разговора «голдрин-первый» связался с основной группой и та, поменяв курс, двинулась к горам, максимально используя рельеф для маскировки своих намерений.
Четыре вооруженных до зубов «импалы» прикрывали тяжелый турбинный спаггер командующего. У этой машины практически отсутствовали уязвимые места, и поджечь ее обычными средствами ПВО было не так легко. Спаггер нес на себе броню легкого танка и выполнял роль представительского лимузина, расходуя целую прорву топлива.
Впереди показалась долина Душистых Трав. Еще вчера полет над ней мог закончиться весьма плачевно, однако рано утром прошедшие вдоль предгорий силы спецназа неожиданно атаковали зенитные расчеты катанцев и обратили в бегство их охранный гарнизон.
«Импалы» сбросили скорость и пошли на снижение. За ними, неуклюже поводя рулями, скользнул спаггер.
Он первым совершил посадку на обозначенной площадке, периметр которой охраняли восемь десантных машин.
Их пушки грозно смотрели по сторонам, обеспечивая безопасность командующего фронтом.
Как только спаггер ударился опорами о землю, три полковника – Свифт, Твидл и Райх – побежали к месту посадки, прикрывая лица от жестких порывов воздуха.
Дверь спаггера, больше уместная в банковском хранилище, открывалась очень медленно, так что встречавшие генерала офицеры получили возможность вовремя скрыть проступившее на их лицах удивление.
Генерал Шморанг предстал перед подчиненными в белоснежном парадном мундире, который он хранил со времен службы при штабе военно-морских сил.
– Мама родная! – обронил полковник Свифт, наблюдая, как важно генерал Шморанг спускается по трапу. Даже ботинки и те были белыми, а шитые золотом погоны и аксельбанты делали генерала похожим на дорогую фарфоровую вазу. В полушаге от него следовал адъютант, одетый в обычную форму.
Странно поводя бровями, генерал Шморанг проигнорировал приветствия полковников. А затем повернулся куда-то в сторону гор и, взмахнув стеком, точно саблей, с пафосом произнес:
– Вот ты и у моих ног, город Гринбург!
– Прошу прощения, сэр, – осторожно вмешался полковник Свифт. – Гринбург не там.
– А где же?
– Он там, – указал полковник большим пальцем через плечо, – за нашими спинами.
– А, ну просто вы мне все загородили. Отойдите в сторону, какие же вы неуклюжие!
Полковники немедленно посторонились, и генерал, обретя наконец нужное направление, раскрыл рот, чтобы повторить свою историческую фразу. Однако, простояв с раскрытым ртом минуты три, он закрыл его и, посмотрев на Свифта, спросил:
– На чем я остановился?
– На том, что Гринбург у ваших ног, сэр…
– Ах да…
Генерал снова взмахнул стеком, но прошедшие на небольшой высоте вертолеты охранения заглушили все звуки, и это снова помешало Шморангу.
– Ну вот, только я, понимаешь, хотел сказать, что свершилось предначертанное,.. Чего они, кстати, разлетались?
– Прикрывают вас с воздуха, сэр.
– Ну ладно. Рассказывайте, Свифт, кто у вас отличился. Какие вообще новости?
– Нам удалось выйти в долину, сэр. Вот и все новости. В штурмовом батальоне майора Фудзолда восемнадцать убитых и почти сорок раненых.
– Ладно-ладно, Свифт, вы же знаете, меня потерями не испугаешь. Когда начнете штурм города?
– Штурм города? – Свифт переглянулся с Твидлом и Райхом. – Штурм города невозможен, сэр. Уже то, что нам удалось пройти по предгорью, можно считать удачей.
– Можно считать, – кивнул Шморанг и, подняв голову, проводил взглядом один из охранных вертолетов. – А можно и не считать. Восемнадцать человек – это же не так много, Свифт.
– И весь сводный батальон из новобранцев, сэр.
– Ну, это не считается. Он не числился штатным подразделением, и за пределами фронтовой канцелярии об этих солдатах никто ничего не знал. Кстати-, что это там за хреновина?
– Железная дорога, сэр.
– Каково ее назначение?
– Есть мнение, что это прогулочная ветка. Она начинает в городском парке.
– И кто же по ней сейчас ездит?
– Сейчас никто, сэр.

54

Как только груженная кирпичом дрезина показалась из-за поворота, все огневые точки катанцев, персонал которых был уже предупрежден, открыли по ней ураганный огонь.
О том, чтобы отвечать из пушки, не могло быть и речи – осколки от битых кирпичей разлетались во все стороны, словно дрезина ими фонтанировала. Гранаты ложились то близко, то далеко, вздымая землю и забрасывая беглецов комьями свежего дерна.
– Кравиц! Ты хоть пугани их! – прокричал Абрахамс, перекрывая грохот взрывов и скрип колес.
– Я попробую! – ответил пилот.
– Может, лучше не надо их еще сильнее злить? – спросил Джо, вжимаясь в металлическую платформу.
– Хуже уже не будет… – сказал Кравиц и, протянув руку, дотронулся до гашетки.
Пушка огрызнулась короткой очередью и, отброшенная отдачей, стала заваливаться на экипаж дрезины.
– Держи, держи ее! Она нас раздавит! – закричал Кравиц, сдерживая казенную часть орудия на вытянутых руках.
– Клади ее поперек! – предложил Джо. – Стволом вправо!
Свалив себе на головы несколько кирпичей, беглецы таки положили пушку поперек дрезины.
– Молодец! – похвалил Кравиц. – Мы теперь даже стрелять сможем! Вот только короб поправим. Внимание – пригнулись!
Джо, Бен и Ноэль прижались к платформе, и в тридцати сантиметрах от их голов бешено залязгал автоматический механизм, выбрасывая далеко в сторону пустые гильзы.
Однако снаряды не нанесли катанцам особого вреда. Они лишь срезали небольшое дерево и откололи кусок бетона от противотанкового укрепления.
– Подали вправо! И – и р-раз! – скомандовал Кравиц, и отъехавшую пушку вернули в исходное положение.
– Пригнулись!
И снова застучала пушечная автоматика, а в нос ударил запах перегретой смазки.
– Отлично! Кажется, мы куда-то попали! – обрадованно прокричал Кравиц. – Ну-ка, подали вправо! Еще километр, и мы проскочим…
Пушку подали вправо.
– Пригнулись!
Джо, Бен и Ноэль снова выполнили команду, но в этот момент что-то громко хлопнуло, и пушка не выстрелила. Дрезина продолжала грохотать на стыках, пущенные второпях катанские гранаты рвались среди рельсов, но пушка молчала.
Сначала Абрахамс, а потом Джо и Бен приподняли головы и увидели, что Кравица на краю дрезины нет.
– Это его гранатой! Гранатой! – воскликнул Джо.
– Ладно! Пригнитесь! – скомандовал Ноэль и здоровой рукой нажал на гашетку.
Пушка снова отработала короткую очередь, и Абрахамс, подражая командам Кравица, крикнул:
– Ну-ка, подали вправо!
Подать они не успели. Пущенная с вертолета ракета настигла их сзади и ударила в прикрывавшую бойцов кирпичную кладку.
Увидев, что платформа не перевернулась и, выскочив из белесой пыли, продолжает двигаться по рельсам, пилот «торнадо» решил повторить заход, но в этот момент тревожный сигнал оповестил его об угрозе. Висевший у горизонта противник брал его на прицел.
Пилот бросил машину вниз и, пройдя над самой землей, сорвался наконец с крючка.

55

Бену казалось, что он спал и ему снился сон, будто он мчится на дрезине по шоссе на Кроуфорд. Рядом с ним Бэкки Шон, которая кричит ему: «Скорее, Бен, скорее!» Он и рад бы прибавить, но напрочь забыл, как разгоняется эта телега.
«Еще, Бен, еще!» – снова требует Бэкки, и теперь уже они не на дрезине, а в постели, в домике уехавшей тетки.
Бен хочет выполнить требование Бэкки, но слышит ее смех и видит, что дергает этот дурацкий привод дрезины.
Бен улыбнулся и где-то рядом раздался дребезжащий сердитый голос:
– Ну вот, пожалуйста вам картина! Сбежал с поля боя и улыбается! Маменька ему снится с кашкой манной! Встать, солдат! Немедленно встать!
Очнувшись от крика, Бен открыл глаза и попытался подняться. Груды битого кирпича здорово мешали, ему на помощь пришел какой-то высокий военный.
– Тут еще двое, сэр, – обронил он. – И одному требуется срочная медицинская помощь…
– Да какая дезертирам помощь, капитан?! Ты что, порядка не знаешь?! – возмутился генерал Шморанг.
– Крайтон, ты не переживай за этих парней, – вмешался полковник Свифт. – Сейчас командующий все выяснит, тогда позовем медика…
Капитан Крайтон пожал плечами, однако не ушел и, вытащив из-под битого кирпича Джо Миллигана, поставил его на ноги.
Джо пришел в себя и, слегка покачиваясь, озирался по сторонам.
– Итак, кто вы и откуда? – спросил генерал.
– Мы из сводного батальона, сэр, – ответил Джо.
– Куда направлялись на этой резине?
– На д-резине, сэр, – подсказал адъютант. – На д-резине.
– Заткнись. Без тебя знаю, – огрызнулся командующий. – Так вот, о д-резине. Куда вы мчались, а?
– Мы прорывались через расположение противника, сэр…
– А какого же хрена вы прорывались, если вы должны были сражаться с врагом внутри города! Сра-жать-ся! Понятно?
– Понятно, – пожал плечами Джо. В помятых доспехах и изорванном обмундировании, вдобавок присыпанном битым кирпичом, они с Джо выглядели жалко.
По тайному знаку капитана Крайтона явились двое спецназовцев из его подразделения. Они подняли истекавшего кровью Абрахамса и на руках унесли к медикам. Генерал и полковник Свифт сделали вид, что ничего не заметили.
– А почему же вы бежали, бросив оружие, я вас спрашиваю?
– Они не бросали, – снова вмешался Крайтон, доставая из-под кирпичей три запыленных автомата. – У них еще здесь авиационная пушка…
– Авиационная пушка? – удивился Шморанг. – Посмотрим, что это за пушка.
– Посмотрим, что за пушка, – повторил за ним Свифт и, следуя за генералом, подошел к завязшей в грунте дрезине. Полковники Твидл и Райх встали с другой стороны, внимательно глядя не на пушку, а на выражение лица командующего.
– Откуда у вас это орудие? – строго спросил тот, однако его слова были заглушены пролетавшей парой вертолетов.
– Чего? – переспросил Джо.
– Да ты издеваешься, щенок! Пушка откуда, вор-рюга?!
– Я не воровал ее… Ее пилот снял со своего вертолета. Вертолет упал в городском парке, а пилот снял пушку, чтобы мы могли отстреливаться от морских пехотинцев.
– Каких морских пехотинцев? – спросил генерал и посмотрел на Свифта.
– Да, сэр. Это так. У Катана был резерв, о котором мы не знали. Поэтому взять город будет сложно…
Генерал покачал головой. Ему не нравились такие пораженческие настроения. Он уже сообщил в штаб округа, что город практически взят.
– Мы тоже изыщем резервы. Мы обязательно их изыщем, – уверенно заявил генерал. – Бросим в пекло инженерные батальоны, химиков и подразделения тылового обеспечения. И, кстати, вот этих двух. – Генерал ткнул стеком в грудь Бена Аффризи. – Им ведь все равно расстрел грозит за мародерство и воровство пушки с целью продажи врагу…
Капитан Крайтон громко откашлялся, надеясь, что, может, полковник Свифт вмешается, однако тому была дорога карьера.
Между тем Бен уже пришел в себя и, отмотав в своем мозгу всю услышанную беседу, начал злиться. А тут еще заметил упертый в его грудь стек. Схватившись за него, он дернул его что было силы, оборвав кожаную петельку и заставив командующего громко вскрикнуть.
– Что ты себе позволяешь, тварь! Ты на командующего руку поднял!
– Он еще не поднял, сэр, – не удержался Свифт. – Он еще не поднял…
– Нет поднял! Арестовать подонка немедленно!
– Нет, я еще не поднял руку на командующего, – четко произнес Бен, а затем коротко замахнулся и врезал генералу прямо между глаз.
Шморанг упал на спину, как подгнивший забор. Вокруг воцарилась неожиданная тишина. Даже барражировавшие в небе «импалы» и те, казалось, приглушили свои турбины.
– Ну вот, и тапки белые оказались к месту, – первым заговорил капитан Крайтон.
– Что вы себе позволяете, капитан? – взвизгнул полковник Твидл. – Как отвечающий за оборону данного района, я…
– Помолчи, – оборвал его Свифт и, присев на корточки, дотронулся до переносицы Шморанга. – Хороший удар, – сказал он. – Ты боксер?
– Нет… – ответил Бен.
– Значит, просто повезло.
Свифт поднялся и посмотрел по сторонам. Сидевшие на броне спецназовцы смотрели на труп командующего безо всякого интереса.
– Эх, скучно мы живем. Скучно… Крайтон, арестуй обоих и отправь в наше расположение… И, кто-нибудь, позовите фельдшера для командующего.
– Вы думаете, ему еще можно помочь? – слезливо спросил Райх.
– Нет, нам нужно заключение врача, что мы не ошибаемся. А то ведь всякое бывает.
Полковники Райх и Твидл не вполне понимали, что задумал начальник штаба особых операций, но вопросов больше не задавали.
Наконец пришел фельдшер. Это был огромный парень из подразделения Крайтона, у него на шевроне, рядом с черепом в берете, красовалась ядовитая змейка, указывавшая на то, что этот боец может оказать врачебную помощь.
– Привет, Планшир, – узнал его Свифт.
– Здравия желаю, сэр, – козырнул фельдшер, игнорируя присутствие других полковников.
– Посмотри, что с нашим стариком…
– А что с ним не так, сэр? – глядя на распахнутый рот командующего, осведомился Планшир.
– Кашляет…
Боец присел рядом с телом и, едва коснувшись головы Шморанга, поднялся.
– Что такое, Планшир? Он мертв?
– Мертвее некуда, сэр. Помимо сломанной переносицы, у него свернута шея. Такое бывает при сильном ударе.
– Но его ударили не так уж и сильно.
– Главное здесь не сила. Главное – чувство.
– Хорошо, Планшир. Нужно будет составить отчет…
– Причина смерти? – спросил фельдшер.
– Пулевое ранение в голову, что же еще, – развел руками Свифт. – Он был генералом, а не домохозяйкой. Дай-ка свою пушку.
Планшир снял с плеча короткоствольный автомат и передал Свифту. Тот умело передернул затвор, поставил регулятор на одиночную стрельбу и, обращаясь к побледневшим Райху и Твидлу, сказал:
– Вы бы отошли, а то вас забрызгает. Или, может, кто-то хочет поучаствовать?
– Нет! Нет! – замахали руками полковники и попятились назад.
– Ну я так и думал…
Раздался выстрел, и Свифт вернул оружие Планширу.
– Увозите его – теперь можно, – сказал он и отошел в сторону, поглядывая на кружащие «импалы».
Свифту было жаль, что все так получилось. Командующий обещал ему поддержку в конкурсе «Полковник года». Свифт мечтал об этом титуле очень давно, но всякий раз лучшим лейтенантом, капитаном или майором становился кто-то другой.
И вот теперь, когда переходящий серебряный жезл почти коснулся его руки, генерал Шморанг так неудачно попал под выстрел снайпера.

56

Джо первым заподозрил что-то неладное, когда заметил, что их ведут в горы, а не к временной вертолетной площадке.
– Послушайте, сэр, вам ведь сказали, что нас нужно доставить в расположение, не так ли? – спросил он офицера-спецназовца.
– И что?
– А то, что мы идем в горы, сэр. Здесь нет никаких вертолетов – как вы собираетесь доставить нас в расположение?
На суровом лице капитана Крайтона промелькнула улыбка:
– Не бойся, парень. Я бы не стал тащить тебя в горы ради того, чтобы пристрелить. Я не настолько романтичен.
– Очень пить хочется, – обронил Бен, который после инцидента все время молчал.
Шедший вместе с капитаном боец отстегнул флягу и подал ее Бену.
Когда тот напился, они снова начали подъем.
На северной окраине Гринбурга завязалась перестрелка. Захлопали гранаты из подствольников, потом в драку ввязались пушки легких танков и десантных бронемашин.
– Ну вот, завертелось, – произнес капитан. Он не сомневался, что каганцы не станут мириться с существованием этого плацдарма и заставят республиканских солдат убраться из долины.
Перемахнув через горный хребет, к месту свалки устремились штурмовики республиканской армии. Впрочем, перелом в ход боя они внести не могли и, скорее всего, были вызваны для прикрытия организованного отхода.
– Хорошо, что наши уже в горах, – сказал солдат, сопровождавший Бена и Джо вместе с капитаном. – А то бы сейчас тоже получили…
В долине уже рвались авиационные бомбы, яркие вспышки в небе указывали места, где авиация напарывалась на зенитный огонь.
Вскоре арестанты и их конвоиры выбрались на ровную террасу, которая тянулась вдоль пологого склона и представляла собой что-то вроде дороги.
Джо утвердился в этом, когда заметил следы гусеничных машин. Они вели к зарослям узколистого кустарника.
– Лявер! – позвал капитан, и из кустов появился еще один спецназовец. – Отвезешь этих двух к Черному оврагу.
– Слушаюсь, сэр.
– А зачем к оврагу? – снова забеспокоился Джо.
– Потому что по его дну можно добраться до полевых частей катанской армии. В город вам нельзя, вас там на лоскуты порежут, а полевые солдатики, они добрые. Потому что им по голове не так часто попадает.
– И что же мы им скажем, сэр? – подал голос Бен. Попив воды, он стал соображать гораздо лучше.
– Скажете, что вы перебежчики. Что мечтали воевать за Катан, но вас, новобранцев, украли прямо с судном. Ведь это вас я перевез за речку?
– Да, сэр.
– И еще добавите, что приложили руку к гибели генерала Шморанга. Тогда вас примут как героев.
– Но почему вы нас отпускаете? – удивился Джо.
– Потому что вы единственные, кто уцелел из сводного батальона, не считая того раненого парня. И потом, Шморанг был сволочью. Это знали все.

57

Бронемашина остановилась на краю оврага, Лявер распахнул перед Джо и Беном бронированные створки.
– Ваша станция, парни. Удачи…
– Спасибо, сэр.
Машина газанула и, стрекоча гусеницами, помчалась обратно, оставив двух друзей на краю неизвестности.
– Теперь понятно, почему он черный, – сказал Мил-лиган, глядя на крутые каменистые склоны оврага, покрытые черной, словно антрацит, плесенью. – Она, наверно, скользкая, – добавил он, сталкивая вниз небольшой камень.
– Какая бы ни была, а нам нужно торопиться.
– Куда нам теперь торопиться, Бен?
– Чтобы не подстрелили с воздуха. В овраге, хоть и черном, поспокойнее будет.
Страхуя друг друга и хватаясь за скользкие валуны, Джо и Бен начали трудный спуск. Когда до дна оставалось совсем немного, под их ногами сошел сырой грунт, и они с комфортом въехали в грязный ручей, пробивавший дорогу через илистые заторы.
Обитавшие в овраге гады порскнули в стороны, прочертив на поверхности воды стремительные линии.
– Надеюсь, змей здесь нет? – спросил Джо.
– Надейся, поскольку обороняться от них нам нечем.
Бен был прав. Крайтон забрал у них даже трофейные ножи, пояснив, что за трофей можно запросто получить пулю.
– А без оружия и трофеев вы просто жалкие молодые солдатики, не навесившие на себя никаких заслуг…
Идти по илистым берегам ручейка пришлось долго, часа четыре. За это время никто из обитателей ручья ни разу не напал на путешественников, хотя они заметили несколько водяных змей.
Пару раз над оврагом проносились самолеты неизвестной принадлежности, однако в ручье Бен и Джо чувствовали себя в относительной безопасности.
Лишь когда ила в русле стало поменьше, а на склонах оврага начали появляться кустики и кривые деревца, передвижение Джо и Бена было наконец замечено и сверху раздался резкий окрик:
– Стой, руки вверх, оружие на землю! Беглецы с готовностью подняли руки.
– Я сказал – оружие на землю!
– У нас нет никакого оружия, сэр! – ответил Джо.
– А почему? – крикнули сверху.
Джо и Бен переглянулись. Они не ожидали такого вопроса.
– Мы его потеряли, сэр! – ответил Бен.
– Все-все потеряли?
– Все-все, сэр…
Наверху замолчали, видимо обдумывая услышанное.
– А куда вы вообще идете? Заблудились, что ли?
– Нет, не заблудились! – вмешался Джо. – Мы намеренно двигались в расположение катанской армии!
– Ага – намеренно! – обрадованно произнесли наверху. – В таком случае, парни, вы попали по адресу – быстро дуйте сюда!

58

Подниматься по осыпающемуся склону было нелегко. Ноги беглецов то и дело срывались с качавшихся камней. Спасали только небольшие кустики, которые уверенно цеплялись корнями за каменистый грунт и помогали скитальцам удерживаться на склоне.
Когда Джо и Бен наконец выбрались наверх, они были встречены улыбающимся катанским солдатом с эмблемой полевой пехоты на шевроне.
– Ну все, субчики! Ваши намерения мне известны! – произнес он со странной интонацией в голосе, наводя на пленников винтовку устаревшей конструкции.
– Вы нас убьете? – на всякий случай спросил Джо.
– Вот уж нет – никаких геройских смертей. Отправлю вас прямиком к лейтенанту Бабицкому. Ну-ка кругом и вперед – марш! Вон туда, в рощицу.
– А руки нам поднимать?
– А как же! Как тогда можно понять, кто кого в плен взял? Обязательно поднять. Обязательно.
В рощице, куда катанец привел своих пленников, никакого лейтенанта не оказалось. Там был только толстый капрал, который сидел на поваленном взрывом дереве и ел бутерброд.
Увидев лозианских солдат, он страшно перепугался и схватился за штурмовую винтовку, однако, заметив улыбающуюся физиономию своего напарника, выругался и стал обирать листья с оброненного бутерброда.
– Что за дурацкие у тебя шуточки, Близнер? – ругался капрал.
– Это не шуточки. Это моя удача, капрал Лендрес.
– И в чем же твоя удача?
– В том, что я поймал двух опасных шпионов, и они уже признались, что намеренно пробирались в расположение наших войск.
– Что-то не очень-то они похожи на шпионов, Близнер. Это дети какие-то.
– Внешность бывает обманчива, капрал. Сейчас я отконвоирую их к лейтенанту, и внеочередной отпуск у меня, считай, уже в кармане.
– Сказал бы я тебе, где у тебя этот очередной отпуск, Близнер. Но ты ведь обидишься…
Капрал запихнул в рот остатки бутерброда и, отряхнув со штанов крошки, достал из кармана шоколадный батончик.
– Я так понимаю, Близнер, мне здесь одному торчать придется, пока ты к лейтенанту ходить будешь?
– Так положено по уставу.
– Что положено, на то – наложено, – резонно заметил капрал. – С тебя шоколадка.
– Согласен, – милостиво улыбнулся Близнер. – Только ты не сиди здесь на бревне, а бери винтовку и отправляйся на рубеж.
– Не учи орденоносца, салага… – огрызнулся капрал и начал азартно поедать батончик.
– Рота, кру-гом! – скомандовал Близнер. – Ко второй рощице, которая возле холма, шагом марш!
Бен и Джо переглянулись и послушно зашагали в указанном направлении.
Они прошли километра три, то и дело останавливаясь возле катанских постов. Знакомые солдаты спрашивали Близнера, кого он ведет, и тот всякий раз подробно рассказывал, как ловко захватил настоящих шпионов.
Конечным пунктом их путешествия оказался небольшой временный городок, составленный из разборных домиков.
Там Близнер поздоровался еще с несколькими знакомыми, однако ничего рассказывать им не стал, видимо приберегая красноречие для доклада начальнику.
– Стой, раз-два, – скомандовал он, когда они подошли к одному из домиков. На его двери в самом верху красовалась деревянная табличка с трафаретной надписью «л-т Бабицкий», а чуть ниже от руки было добавлено:
«Без стука не входить – убью».
– Стойте напротив окна и ни гу-гу без команды. Понятно? – предупредил Близнер. Он осторожно приблизился к двери и негромко постучал.
– Входите! – крикнули из домика. Близнер вошел и, браво козырнув, гаркнул:
– Извольте посмотреть в окно, сэр! Приятный сюрприз!
– Сюрпризы от тебя не новость, Близнер, – ответил лейтенант, продолжая чистить детали разобранного пистолета. – Вот только не все они приятные.
– На этот раз – приятный, сэр, – с радостной улыбкой на вспотевшей мордочке заверил Близнер.
Бабицкий поднялся из-за стола и, подойдя к окну, посмотрел на двух лозианских дезертиров, измотанных и жалких.
– Что скажете, сэр?
– А я должен что-то сказать?
– Ну конечно, вы же обещали мне внеочередной отпуск за поимку диверсионной группы.
– А это, по-твоему, диверсионная группа?
– Ну а что же еще, сэр? Они мне сами признались, что пришли в расположение наших войск намеренно. Злой умысел, стало быть.
Бабицкий еще раз взглянул на пленных. Даже при богатом воображении представить их в качестве диверсантов он бы не смог.
– Какое при них было обнаружено снаряжение?
– Никакого, сэр! – бодро отрапортовал Близнер. – Они успели его спрятать.
– Где спрятать? – спросил Бабицкий. Он знал Близнера уже полгода и все никак не мог разобраться в этом солдате: то ли он какой-то необыкновенный хитрец, то ли просто болван.
– В овраге, сэр. Там много потайных мест.
– Этот овраг заполнен дерьмом, Близнер. Там очень трудно бегать и что-то прятать. Тебе когда-нибудь приходилось бегать по дерьму, Близнер?
Солдат задумался, наморщив лоб:
– Разве что в детстве, сэр. Но дерьмо было натуральное – свиное. Дело в том, что у моего папаши была ферма, так вот там…
– Пойдем, я взгляну на них поближе, – перебил его лейтенант и в сопровождении Близнера вышел из домика.
Подойдя к пленникам, он окончательно уверился, что это всего лишь замученные молодые солдатики, и никакие не диверсанты.
– Дезертиры? – спросил он.
– Нет, сэр, перебежчики, – ответил один из них.
– Перебежчики? А почему же перебежали? У республиканцев что, кормят плохо?
– Нет, сэр. Кормят нормально, но мы собирались служить в Катане, а наше судно с новобранцами угнали из порта. Вы, должно быть, слышали об этом случае…
– Да, слышал, – кивнул лейтенант, поглядывая на Близнера, который слушал пленников, раскрыв рот.
– К тому же у меня в Катане брат служит.
– Брат, вот как? Мы можем это проверить.
– Проверяйте, сэр, может, тогда нашим словам будет больше веры… К тому же есть еще одно значимое обстоятельство… – Пленный солдат покосился на Близнера, и лейтенант приказал тому отойти.
– Ну? – предчувствуя сенсационную новость, Бабицкий подался вперед.
– Рядом со мной стоит Бен Аффризи. Он убил командующего фронтом генерала Шморанга.
– Как убил? – не поверил Бабицкий.
– Кулаком, сэр. Одним лишь только кулаком.
– Ми-нут-ку, – с расстановкой произнес лейтенант. Чтобы все обдумать, ему требовалось время.

59

Вкоре после того как лейтенант Бабицкий сообщил вышестоящему начальству о двух перебежчиках, убивших республиканского командующего, к его домику бодро подкатил открытый джип с двумя сотрудниками армейской службы безопасности.
Машина резко затормозила, подняв столб пыли, и прямо через борт, словно застоявшаяся в неволе обезьяна, на землю выпрыгнул худощавый майор. Он приземлился на полусогнутые ноги и, выпучил глаза на пленников, спросил:
– Эти двое?
– Так точно, сэр, – ответил лейтенант и, подумав, добавил:
– Эти двое.
– Значит, говорите, убили старину Шморанга, парни? – уточнил майор, улыбаясь одной стороной неподвижного лица.
– Ага, – кивнул Джо.
– Славненько… Какие теперь планы? Что делаете вечером?
– Мы пока еще не определились, сэр. Мы же еще… не с вами.
– Та-а-ак, – протянул майор и, разогнув колени, стал выше еще на целую голову. – Ну, лейтенант, дознание я закончил, а если понадобятся еще какие-то сведения, я этих ребят вызову…
– А что с ними делать теперь?
– Теперь? А что делать. Оформляй их на штат в собственный взвод. Это ведь у тебя на прошлой неделе двое отравились календулой?
– Не календулой, дребизивом.
– Это еще хуже. Так что восстанавливай численность – бери их в свой взвод.
– Да, сэр. Спасибо, сэр.
– Ну а мне пора – в безопасности дыра на дыре. Выспаться и то некогда.
Снова подняв пыль, джип развернулся и уехал, а лейтенант немного растерянно поглядел на перебежчиков:
– Ну, сами слышали. Теперь вы солдаты армии Катана. Сейчас отправитесь мыться, потом получите обмундирование и штатный лист. Вот и все.
– Эй, послушайте, лейтенант! – воскликнул стоявший в стороне Близнер. – Вы тут так здорово все договорились и майора этого подключили, лупатого! А как же мой отпуск? Как же мой заслуженный и выстраданный отпуск?! А, я вас спрашиваю?
– Ты чего разорался, Близнер? Ты что, забыл, кто здесь лейтенант, а кто вонючка?
– Нет, сэр, я все помню. Я корректный солдат, сэр, но…
Бабицкий достал из кармана начатую пачку сигарет и, протянув Близнеру, спросил:
– Этого хватит?
– Эх, да чего уж там… – Близнер взял сигареты, но затем, вспомнив о капрале, добавил:
– И еще шоколадку, сэр. С меня ее Лендерс потребует.
– Шоколадку отдам позже.
Близнер не стал спорить. Забросив на плечо винтовку, он отправился обратно на пост.
– А вас я передам сержанту-хозяйственнику, – сказал Бабицкий, довольный тем, что спровадил Близнера.
Сержантом-хозяйственником отказался улыбчивый голубоглазый парень с планеты Метрополь.
– Вы не с Метрополя? – первым делом спросил он, когда двое оборванных перебежчиков появились у него в складе.
– Нет, сэр, – покачал головой Бен.
– Мы даже не знаем, где это, – добавил Джо.
– Вот, все так говорят, – вздохнул сержант и, поднявшись с кресла, украденного из какого-то богатого дома, пригладил редкие желтоватые волосы. – Пойдемте, выдам что положено, лишнего-то у нас нет… Только давайте сначала помойтесь – у меня тут и душ имеется, но с водой напряженка, так что особенно не плескайтесь.
– Не будем, – пообещали Джо и Бен.

60

Спустя два часа новообращенные солдаты армии Катана, чистые, сытые и наряженные в новое обмундирование, прибыли в походный арсенал, где им надлежало получить боевое оружие.
Сержант-хозяйственник отправился вместе с ними, чтобы помочь в общении с начальником арсенала капралом Гвальзадом.
– Без меня он вас придирками замучит, – заверил сержант. – Такая свинья лошадиная…
Гвальзад оказался невысоким мужичком с вытянутым лицом, украшенным, в верхней его части, кустистыми бровями, а в нижней – профессорской бородкой. Мутный взгляд капрала блуждал между небом и землей, а речь была скорой и неразборчивой.
– Ага-чего-пришли?
– Это новенькие, Гвальзад, – пояснил хозяйственник. – Перебежчики от республиканцев…
– То-то-я-смотрю…это… фигня-какая-как-будто-мы… это… не-знакомы-вовсе.
– Не об этом разговор, Гвальзад. Ребятам винтовки нужны.
Капрал кивнул и убежал в заставленное стеллажами помещение. Обо что-то споткнувшись, он упал и повалил ящики с амуницией.
– Никогда не пейте дребизив, парни, – посоветовал сержант-хозяйственник.
Наконец Гвальзад вернулся с двумя штурмовыми винтовками «барс», которыми воевали еще двадцать лет назад.
– А в республиканской армии нам давали автоматы «СХ», – не удержался от замечания Миллиган.
– Так это в штурмовом подразделении, – усмехнулся сержант-хозяйственник, – Там стрелять много приходится, да и в тебя все попасть норовят, а мы тут – полевые крысы, второй эшелон обороны. Солнце, воздух и…
– Дребизив! – с готовностью добавил Гвальзад.
– Ну это кому чего. Патроны где, хозяин горы?
– Вон, в углу в ведерке, – махнул рукой Гвальзад. – Только больше четырех горстей не брать.
После получения оружия сержант повел Джо и Бена в расположение их взвода.
– Откуда здесь столько мух? – поинтересовался Бен, когда они пересекали неглубокую балку. Насекомые вились над несколькими шарообразными кустами, то спускаясь к земле, то взмывая в небо.
– Мухи откуда? Это вам будет интересно – пойдемте покажу.
Джо уже догадывался, что там может быть. На это указывал все усиливающийся тяжелый запах.
– Это разведчики притащили вчера… Здесь его и кончили…
Бен и Джо молча стояли над трупом солдата-республиканца. Его живот был вспорот, и из него торчали окровавленные ассигнации по сто рандов. Денег было довольно много – несколько тысяч.
Хотя перед казнью беднягу, судя по всему, сильно били, и Джо, и Бен сразу узнали Урмаса Ломбарда. Как видно, сильное желание подзаработать подвело его, заставив слишком рисковать.
– Поначалу думали, что практикант. С виду-то молодой, но после при нем записи нашли о количестве убитых наших парней, и против каждого галочка – получил за него бонус или еще нет… Ну что, насмотрелись? Тогда пошли, а то мне уже возвращаться пора.

61

Биржевая акула первой величины Рудольф Доре очень доверял своей финансовой интуиции.
Его интуиции доверяли и многие его партнеры, у которых не было причин любить Доре. Впрочем, одно дело сам Рудольф и совсем другое – его интуиция, которая приносила миллиарды.
Перед очередным расширением сфер своего влияния несколько значимых фигур компании «Маркое» приезжали на остров к Доре и привозили ему наборы панорамных фильмов.
По сути, в них не было никакой профессиональной информации – все предложения излагались в сопутствующих документах, а видео – так, домашний фильм, куда попадали фермы, сельские пейзажи, загоны для скота или улицы небольших городов с трогательными вывесками вроде «Лучшая в округе кофейня Билла Страута, сына судьи».
Фильмы эти просматривались за легкими напитками и ни к чему не обязывающими разговорами, однако после просмотра Доре обычно подводил свой безошибочный итог.
– А вот и Горнео, дорогой Рудольф, смотрите, какие пальмы! – комментировал один из экспертов компании. – Туземцы, вы не поверите, за пару рандов могут в три секунды вскарабкаться на самую макушку!
– А какие там женщины, – вздохнул Браун, партнер Доре, не уступавший ему в силе. – Тридцать рандов – и две шестнадцатилетние крошки твои на всю ночь.
– Могу себе представить, – улыбнулся Рудольф, затягиваясь сигарой из водорослей. Он очень завидовал здоровью Брауна и делал вид, что и у него с этим делом тоже все в порядке.
Между тем Горнео показалась ему многообещающим объектом для вложений. Половину планеты занимали курортные зоны, а стоимость акций подобных предприятий очень зависела от природных условий. Пришел с моря ураган – акции упали. Но стоит синоптикам выдать хороший прогноз на длительное время – и акции снова будут в цене. А уж как манипулировать синоптиками и погодой, в «Маркосе» знали.
– А вот и Маникезе. Так себе мирок, ничего особенного, однако на бескрайних лугах его субэкваториальных зон растет редчайшее лекарственное растений пакса, – прокомментировал эксперт.
«Заткнись, дурак, без тебя знаю», – едва не произнес вслух Доре.
– Городок Лейм-Роуз. Маленький, игрушечный, а жители словно сонные мухи.
«Да-да, сонные мухи», – повторил про себя Доре, рассеянно скользя взглядом по экрану. Домики, магазины, машины…
«Ой, что это?!» – удивился Рудольф. Почти забытое ощущение вернулось к нему из прошлого. Еще не веря, что все это происходит с ним, Доре проверил эффект рукой – так и есть, это эрекция. Надежная, стабильная и многообещающая. Но отчего?
Рудольф осторожно покосился на партнеров. Уж не стал ли он гомосексуалистом? Уж не реагирует ли он на голос одного из этих мерзавцев?
Нет, к счастью, никто из присутствовавших не мог претендовать на его симпатию. Уроды. Просто отвратительные уроды.
– А нельзя ли отрывочек про Лейм-Роуз повторить еще раз, – попросил Доре.
– Нет ничего проще, дорогой Рудольф, – ощерился главный эксперт компании. – Сейчас возобновим…
– Кажется, дружище, вы почувствовали настоящую поживу? – спросил Браун, потягивая бирронский портвейн по двести пятьдесят рандов за один глоток.
– Да, что-то такое я почувствовал, – согласно кивнул Рудольф.
И снова побежали вполне обычные кадры, однако на этот раз Доре был наготове. Вот поля, вот леса, а вот на хрен никому не нужные озера и реки! И вдруг – тот же эффект!
Едва появилась улица и несколько прохожих, Рудольф снова почувствовал эрекцию!
«Веди свой флот, империя, до самых дальних звезд», – неожиданно вспомнил он слова старого гимна и почувствовал необычайный подъем, даже на физическом уровне. Брюки оказались просто малы. Да что там малы! Они катастрофически трещали по швам!
Оставшуюся часть просмотра Доре скомкал. Он попросил партнеров собраться завтра, сославшись на слабость, вызванную приближавшимся штормом.
Ему не особенно поверили, поскольку все знали, что на пятидесятиметровой мачте, стоявшей посреди острова, был размещен новейший деионизатор, гарантированно гасивший шторма на расстоянии в пять километров.
Тем не менее партнеры относились к интуиции Доре с уважением и покинули остров, пообещав вернуться завтра к часу дня, а Рудольф, оставшись один, снова запустил ролик.
Теперь он мог подробно рассмотреть, что именно в этих безобидных кадрах города Лейм-Роуза так его простимулировало.
Вдоль витрин бежала собака – это едва ли.
Мальчик ел мороженое – нет, в своей ориентации Рудольф не сомневался, но его дыхание участилось, когда он увидел обтянутые бриджами бедра, черную маечку, облегавшую рельефный бюст, и подстриженные каштановые волосы, едва касавшиеся плеч.
– Вот она, моя принцесса! – дрожащим голосом произнес Доре и, несмотря не жестокую эрекцию, улыбнулся.
Девушка повернулась в профиль и от этого еще больше выиграла. Пожалуй, в сравнении с фотомоделями ее прелести выглядели слишком пышными, однако это было то, что нужно. Ни добавить – ни убавить.
Остановив кадр, Рудольф набрал на интеграторе несколько цифр.
– Я слушаю, мистер Доре, – отозвался абонент.
– Есть дело, Кристофер. Приезжай ко мне.
– Завтра в девять будет нормально?
– Нет, приезжай ко мне сейчас же. Промедление подобно обрушению биржевых индексов…

62

Кристофер Раис был тем человеком, который обделывал для Доре всякие грязные делишки, поскольку часто самые простые решение были самыми выгодными.
Убийства, похищения людей, кража финансовых документов и секретной информации – все это было знакомо подручному Рудольфа Доре, и он не оставался без работы подолгу.
Через час Кристофер прибыл на остров в посланном за ним вертолете. На посадочной площадке его встретил секретарь Кричевский, который, сохраняя на лице выражение крайней таинственности, проводил гостя к боссу.
Доре встретил его там же, в совещательной комнате, не осмеливаясь отойти от остановленного на экране кадра.
– Здравствуйте, сэр, – поздоровался Раис и застыл в нерешительности, озадаченный лихорадочным блеском в глазах его работодателя.
– Проходи, чего встал… Проходи, у меня для тебя новое задание, притом весьма срочное.
Доре улыбнулся загадочной улыбкой.
– На Брайвере все в порядке? – на всякий случай спросил Кристофер.
– Да там все в порядке, – нетерпеливо махнул рукой Доре. – Твои ребята разыграли все как по нотам, и Геологический комитет сожрал липу, ничего не заподозрив. С этим все, Кристофер. Теперь новое дело – взгляни на экран.
– Ну… – Раис засунул руки в карманы и вздохнул. Он по-прежнему ничего не понимал. Прежние разговоры с Доре начинались иначе.
– Ты видишь эту крошку, Кристофер?
– Вижу, сэр.
– Она мне нужна.
– Привезти ее к вам? Нет проблем.
– Ты меня не совсем правильно понял. – Доре подошел к Раису и, взявшись за пуговицу его пиджака, с какой-то странной интонацией добавил:
– Хорошо бы убедить ее поехать ко мне по собственной воле. Поскольку, возможно, мне захочется оставить ее у себя надолго, а может… – Тут Доре звонко рассмеялся и, отойдя к стоянку, скушал кусочек персика. – А может, я даже оформлю с ней отношения… э-э… законно.
– То есть внешне все должно выглядеть прилично, – подвел итог Раис.
– Вот именно.
Кристофер еще раз посмотрел на экран. Девушка ему тоже нравилась, однако в ней не было ничего такого, из-за чего следовало бы мчаться в какой-то затерянный мир.
– Где она находится, кстати?
– Планета Манккезе, городок Лейм-Роуз… – произнес Доре и отметил, что даже от произнесения этих слов он получает удовольствие.

63

Первая ночь на новом месте выдалась тревожной. Несмотря на сытость, новые спальные принадлежности и накопившуюся усталость, Джо и Бен ворочались с боку на бок, и стоило только закрыть глаза, как накатывал кошмар.
Миллигану снился самоходный штуцер, который гонялся за ним по каким-то сумрачным коридорам, отвратительно цокая по полу острыми металлическими лапками.
Аффризи преследовали змеи из илистого оврага, где они с Джо пробирались к катанцам.
Уже под утро, когда друзьям удалось заснуть, неожиданно прозвучал сигнал тревоги и взводный стал колотить по стенам фанерного кубрика, требуя, чтобы солдаты поскорее выбегали строиться.
– Через три минуты прибудут транспорты! Пошевеливайтесь!
– Да какие транспорты, о чем он? – недоумевали солдаты, толкаясь в тесноте и то и дело наступая друг другу на ноги.
Наконец сонное воинство было кое-как выстроено в шеренгу, и всклокоченный лейтенант Бабицкий осипшим с перепоя голосом стал объяснять боевую задачу:
– Окруженный в городе враг неожиданно прорвался в нашем направлении и в нашем же направлении движется… В задачу взвода входит – окопаться и стоять насмерть.
– А где стоять насмерть, сэр? – поинтересовался капрал Лендерс, не особенно веря в такие ужасы. Тихая жизнь во втором эшелоне обороны притупила у него чувство опасности.
– На окраине Гринбурга.
– До Гринбурга далеко будет, – покачал головой Близнер. – Мы туда и к вечеру не дойдем.
– Я же сказал – транспорты подойдут! – рассердился Бабицкий и принялся осматривать свои карманы в поисках обоймы, которой недоставало в пистолете.
За рощей послышался гул масляного дизеля, и из балки, дымя, словно подожженная покрышка, выполз транспорт «сигма» – старая посудина, какие прежде служили десанту морской пехоты. Для удобства плавания у «сигмы» был заострен нос, а десантный отсек вмещал сто пятьдесят человек. Впрочем, на суше-это чудище смотрелось очень странно.
Взревев напоследок простуженным басом, двигатель заглох. Затем откинулась бронированная дверка командирского отделения и оттуда выглянул механик.
– Вы, что ли, в Гринбург едете? – спросил он таким тоном, будто искал попутчиков, чтобы отправиться по кабакам.
– Да-да, мы самые! – поспешно кивнул лейтенант. – Взвод, немедленно грузиться! Марш-марш, сонные свиньи! Не спать! – продолжал кричать лейтенант, шаря по карманам в надежде отыскать-таки злосчастную обойму. – Да куда же я ее задевал?
Так ничего и не найдя, он забрался в транспорт вместе со своим взводом и ахнул – в отсеке было страшно тесно, его люди туда еле залезли.
– Эй, водитель, а что у тебя в машине за мешки? Нам где помещаться, по-твоему?
– Это меня попросили подбросить по пути. Но вы не стесняйтесь, садитесь прямо на них, там внутри тряпки – не раздавите.
– Не раздавите… – пробурчал Бабицкий и с трудом захлопнул дверь. В десантном отсеке воцарился кромешный мрак.
– А свет где, водитель?! – крикнул он сердито.
– Так лампочки перегорели, а новых достать неоткуда! – радостно сообщил тот. – Ну едем, что ли?
– Едем! Чего же еще!

64

Путешествие на огромном десантном броневике чем-то напоминало плавание по морю. Транспорт то скатывался в очередную балку, то карабкался по пологому склону холма, потом снова устремлялся вниз, подпрыгивая на неровностях, от чего штабели пыльных мешков обрушивались на солдат, и тогда по адресу механика-водителя неслись самые изощренные ругательства.
Так продолжалось довольно долго, но неожиданно броневик встал как вкопанный и даже двигатель его заглох.
– Эй, чего там? – спросил лейтенант.
– Республиканские вертолеты… «Импалы», так их растак. Вот влепят ракету в борт, и сгорим здесь, как зайчики…
– Так ты загони машину в укрытие! – закричал Бабицкий.
– Да, в укрытие! Гони в укрытие! – заволновались солдаты.
– Мы и так в укрытии – не орите-то хоть! – крикнул в ответ водитель, и все притихли.
Джо Миллигану удалось добраться до одной из смотровых щелей, и он подтвердил:
– Точно, в лесу стоим…
– В лесу стоим… В укрытии, – разнеслось в темноте.
– Эй, кто это воздух портит? – возмутился Близнер. – Лендерс, это ты, задница толстая?
– Пошел вон, придурок! Ты мне, кстати, еще шоколадку должен!
– А это не ко мне. Это к нашему командиру… Сэр, помните, вы мне шоколадку обещали, чтобы я отдал ее Лендерсу, а то он мне из-за нее житья не даст…
– Ну конечно, это ты у нас без ничего обходишься! – обиделся капрал.
– Заткнитесь! – вне себя заорал Бабицкий. – Если не заткнетесь, всех перестреляю!
«Если обойму найду», – добавил он уже про себя.
Мотор снова заработал, и машина, резко дернув с места, опять покатилась по склонам и балкам, вверх-вниз, вверх-вниз.
– Мы уже в пригороде, – сообщил Джо.
– Мать моя, опять вертолеты! – прокричал из-за загородки водитель и погнал свой гусеничный корабль во весь опор.
В кромешной темноте десантного отсека Бен Аффризи очень хорошо представлял себе эти «импалы», ведь он видел их в работе.
– Неужели, Джо, мы погибнем от руки своих? – расстроенно пробормотал он, придерживая сваливавшийся на него мешок.
– Какие «свои», Бен? Свои – в этом трюме, а вертолеты уже не свои…
– Только не в нас! Только не в нас! – причитал кто-то. – Я не хочу сгореть среди этих мешков!
– Прекратить сопли! – потребовал Бабицкий, от волнения дав петуха.
– А-а-а! – завыл впереди водитель и стал бросать машину то влево, то вправо.
Бен зажмурился, вспоминая красивый полет пущенных вертолетами ракет, которые, живописно изгибая белые дымные хвосты, гнались за своей жертвой. Теперь этой жертвой был неуклюжий транспорт с неукомплектованным взводом отожравшихся лентяев.
Наконец последовал сильный удар в носовую часть транспорта – такой сильный, что Бен прикусил до крови язык.
– Ракета-а-а! – истошно заорали вокруг.
Второй удар пришелся прямо по крыше броневика, у Бена зазвенело в ушах.
«Вот как оно бывает на самом деле…» – подумал он, решив, что все кончено.
– Вторая! Вторая ракета!
– Добивают гады! Скорее наружу, иначе сгорим!
Распахнулись двери, внутрь хлынул дневной свет, а ему навстречу ринулись обезумевшие люди – все скопом.
Началась свалка, взвод выбирался из транспорта, словно зубная паста из сдавленного тюбика.
Как оказались снаружи, Бен и Джо не помнили. Они стали приходить в себя, лишь почувствовав запах цветущих люциний, вокруг которых как ни в чем не бывало вились красные шмели.
– Кажется, ничего не горит, Джо… – заметил Бен.
– Да вроде, – согласился тот, подняв голову.
Транспорт стоял, уткнувшись носом в основание срубленного им же бетонного столба, а сам столб лежал на корпусе машины, переломившийся в нескольких местах и державшийся только на стальной арматуре.
– Эй, так выходит, никаких ракет и не было? – проговорил Бен и, оглядевшись, поднялся на ноги.
– Выходит так, – согласился Джо. Другие бойцы взвода тоже стали разбираться в сложившейся ситуации, и вскоре Джо с Беном услышали крики несчастного водителя, которого от души молотили перепугавшиеся солдаты.
– Хватит, хватит, я сказал! – закричал лейтенант Бабицкий, размахивая пустым пистолетом и оттаскивая солдат от водителя.
Наконец ему это удалось, солдаты, тяжело дыша, подались назад.
– Эй, ты живой? – спросил лейтенант, наклоняясь над водителем.
Тот в ответ лишь слабо пошевелился, потом вдруг, словно подброшенный пружиной, вскочил на ноги и понесся к транспорту. Дверца кабины со стуком захлопнулась, взревел двигатель, броневик чуть подался назад, затем сорвался с места и помчался прочь, поднимая известковую пыль и страшно грохоча на неровностях разбитой дороги.
– Стой! – первым очнулся Бабицкий. – Стой, ты не смеешь нас бросать!
– Ты не смеешь нас бросать! – эхом повторили солдаты. Однако разобиженный водитель и не думал останавливаться. Еще несколько секунд тяжелый транспорт гордо мчался по дороге, но вдруг огненный столб подбросил его, словно картонную коробку, и мгновение спустя прогрохотал взрыв.
Солдаты попадали на землю, но больше взрывов не последовало. Потрясенные бойцы взвода обратили взоры на своего командира, ожидая от него разъяснений.
– Ну чего вылупились? – смахивая с берета пыль, сердито спросил Бабицкий. – На его месте должны были оказаться все мы.
– Выходит, этот парень нас спас, – произнес Бен Аффризи.
– Точно! – подтвердил капрал Лендерс. – А Близнер его ботинком в лицо колотил – ну разве не сволочь!
– Один я его, что ли, колотил?! – возмутился Близнер. – Все били…
– Тихо… – Лейтенант поднял руку, и все сразу умолкли, понимая, что взводный получает ценные указания.
– Да, сэр… Вынужденно сошли раньше, а наш транспорт подорвался на мине…
– На какой мине? – удивились в штабе.
– Точно не скажу, но «сигму» подбросило, как щепку. Думаю это «ЛОТ-300» или даже «500».
– Постой, лейтенант, а как называется улица, на которой вы находитесь?
– Улица?
Бабицкий прикрыл рукой портативное устройство связи и вопросительно взглянул на своих бойцов.
– Баумштрассе, дом пятнадцать, – с готовностью доложил Джо Миллиган.
– Баумштарссе, у дома пятнадцать, сэр, – повторил лейтенант.
– Дом пятнадцать?! Да как же вы туда забраться могли, вы ведь уже четыре фугаса проскочили! – поразился человек из штаба, потом задумчиво произнес:
– Может, у них запалы отсырели…
– Так что же нам делать?
– Что делать? А хрен его знает. Транспорт к вам посылать опасно, так что возвращайтесь своим ходом до дома четыре и там начинайте окапываться. И будьте внимательны, по нашим сведениям, этот сводный ударный батальон республиканцев еще не ликвидирован.
– Опасный контингент, сэр?
– Опасный? – Штабной человек нервно хохотнул. – Я полагаю, лозианцы и сами рады от них избавиться.

65

Отступление до Баумштрассе, четыре происходило довольно быстро, и по лицу взводного нетрудно было догадаться, что дела подразделения плохи.
– Давай быстрее, парни! – нервно оглядываясь, подгонял солдат Бабицкий, и те, обливаясь потом, тащили тяжелые винтовки и поднимали пыль, словно стадо диких животных.
– От кого бежим, сэр, если не секрет? – тяжело дыша, поинтересовался Близнер.
– Остатки ударного батальона… – честно ответил лейтенант. – Говорят, с такими лучше не сталкиваться.
Бежавшие рядом Джо и Бен переглянулись. Они поняли, что практически убегают от самих себя.
Бен даже заулыбался, а затем начал негромко похохатывать, представляя, как катанский взвод убегает от призраков вчерашних новобранцев, которые полегли на улицах этого злого городка.
– Эй, что это с ним? – спросил Бабицкий.
– Это у него нервное, сэр, – ответил Джо. – Сейчас пройдет.
Наконец взвод добрался до дома номер четыре и остановился, чтобы начать окапываться. И тут выяснилось, что ни у кого нет лопат.
– Ну и сами виноваты, – зло усмехнувшись, произнес лейтенант. – Штыками копайте. Хотели как полегче, да вот не получилось. Копайте, чего стали?
Джо и Бен первыми подобрали себе подходящее местечко и стали ковырять его штыками. Вопреки ожиданиям, работа шла быстро. В грунте оказалось много камней, и поддевать их штыками было довольно просто.
Часа за полтора круглый окопчик с тремя хорошо укрепленными бойницами был закончен, а его качество и добротность сейчас же привлекли внимание всех солдат взвода, которые продвинулись в своей работе не так далеко.
– Ни хрена себе! Это ж просто капитальная огневая точка! – почесывая живот под пропотевшей курткой, сказал капрал Лендерс. – Вы, ребята, прям как два экскаватора.
– Аффризи и Миллиган – молодцы, – похвалил лейтенант Бабицкий. – Всем делать как у этих парней.
Воспользовавшись случаем, бойцы взвода самовольно устроили перерыв, а трое из них, не говоря ни слова, отправились к ближайшему заведению, на запыленной вывеске которого было обещано лучшее в городе разливное пиво.
– Эй, вы куда?! – строго окликнул их лейтенант.
– Мы это… пописать! – ответил один солдат, в то время как двое других с завидным проворством сорвали штыками небольшой замок.
– Ничего они там не найдут, кроме дохлых мышей, – авторитетно заявил солдат со шрамом на лбу. – Здесь все вычистили еще в прошлом году.
Неожиданно со стороны магазина донеслись звуки, похожие на шум швейной машинки.
– Штуцер! – воскликнул Бен и первым побежал к вскрытой двери.
– Осторожно, не суйся туда! – предупредил его Джо.
– Да уж знаю.
Бен прижался к стене магазина и осторожно заглянул внутрь. На полу в луже крови дергались чьи-то обутые в ботинки ноги.
– Ну-ка отойди, – приказал ему подбежавший Бабицкий и, заглянув в магазин, выругался. – Пописали, называется…
Поняв, что дело неладно, бойцы взвода оставили недоделанные окопы и потянулись к магазину.
– Куда?! Куда претесь, а? Тоже пи-пи захотелось?! – закричал на них Бабицкий.
Видя, в каком состоянии командир, солдаты попятились и поплелись обратно к окопам.
Пока лейтенант докладывал о случившемся инциденте, все молча ковырялись в земле, лишь изредка косясь на три неоконченных окопа с брошенными на камни куртками.
Солнце быстро их сушило, выгоняя из одежды все, что могло напоминать о живых людях.

66

Как и следовало ожидать, никакого прорыва неприятеля не последовало, и после обеда за взводом прислали другой броневик.
К этому времени Джо и Бен успели соорудить проволочную петлю и за ноги повытаскивали из помещения магазина тела неудачливых мародеров. Лейтенант снова похвалил новичков, про себя отметив, что они единственные в целом взводе похожи на настоящих солдат.
Тела погибших положили прямо на броню и, прикрыв их куртками, так и доставили в расположение взвода.
После возвращения и позднего обеда Бабицкий ушел в штаб, а вернувшись, сказал, чтобы Бен и Джо отправлялись к начальнику отдела армейской службы безопасности.
– Вы должны его помнить – такой высокий с выпученными глазами.
– А что с нами не так? – осторожно спросил Джо.
– Да думаю, все в порядке. Я даже дал вам хорошую характеристику. Сказал, что вы ребята толковые.
– А он?
– А он сказал: «Я так и думал».
Делать было нечего, игнорировать приглашение начальника такого отдела рядовые Аффризи и Миллиган не могли.
В сопровождении незаменимого Близнера они пешком отправились в штаб и добрались до места уже в сумерках.
– Я вас здесь подожду, – сказал Близнер, присаживаясь на подножку штабной бронемашины. – А то сами вы обратно не доберетесь.
Оставив проводника, Джо и Бен поднялись на крыльцо, но были остановлены часовым.
– Оружие оставьте здесь, – сказал он, показывая рукой на длинный стол в подсобном помещении, где уже лежали пара пистолетов, короткий штурмовой автомат и огромный нож с алмазной пилкой. Джо с Беном подчинились и, оставив громоздкое оружие, прошли в указанный кабинет.
– А, явились, – сказал майор.
– Здравствуйте, сэр, – поздоровались солдаты.
– Значит, так. – Майор прикрыл папку с секретными документами и указал пальцем на Джо. – Твоего братца мы действительно нашли, правда, он сейчас в госпитале. Так что с этим все в порядке. А вот твоих родственников, Аффризи, в армии Катана мы не обнаружили.
– Но их там и не было, – удивился Бен.
– Ну да, конечно, – согласился майор. – Теперь по генералу Шморангу… Как вы его, говорите, убивали?
– Его один Бен убивал, – сказал Джо, решив, что сам он благодаря брату уже крепко устроен на новом месте, а вот Бену требуются дополнительные очки.
– Так как, Аффризи, вы уничтожили старину Шморанга?
– Я ударил его, сэр.
– Чем?
– Кулаком, сэр.
– И все?
– Да, все. Миллиган стоял рядом со мной, он может подтвердить.
– Да он-то подтвердит, куда ему деваться, – одними губами улыбнулся майор. – Но нам удалось заполучить протокол медицинского освидетельствования, и причиной смерти генерала Шморанга в нем названо пулевое ранение в голову…
Сказав это, майор уставился на Джо и Бена своими выпученными глазами.
– Что вы на это скажете?
– Ничего не скажем, – ответил Бен.
– А я скажу, – сказал Джо и шагнул вперед. – Шморанг большая шишка, он был просто обязан умереть геройской смертью. Разве можно писать, что командующий фронтом убит кулаком, да еще каким-то зеленым новобранцем…
– Все сказал?
– Все.
Майор выдержал долгую паузу, заставив Бена и Джо почувствовать себя неуютно, а затем произнес:
– Да, Миллиган, ты совершенно прав. Помимо ранения в голову, в протоколе указаны и другие повреждения – например, перелом носа и серьезные травмы позвонков шейного отдела. Ты боксер, Аффризи?
Бен отрицательно покачал головой:
– Нет, сэр. Но этот вопрос мне задавали и в республиканской армии.
– Кто? – тут же спросил майор.
– Какой-то полковник.
– Понятно.
Майор покрутил в руках карандаш, снова воцарилась тишина. Было слышно, как в коридоре, покашливая и чему-то смеясь, ходят штабные чины.
– Вот что я вам хочу сказать, парни, – заговорил наконец майор. – Мы набираем ударную группу для чрезвычайных действий на планете Сайгон. Слышали о такой?
– Нет, сэр.
– Ну, не важно. Почти вся планета – это мелководье с морской водой, содержащей огромное количество драгоценных металлов и много чего еще… Количество металлов и простота их добычи ставят планету Сайгон в ряд первостепенных стратегических целей. Понимаете меня?
– Нет, сэр, – честно признались бойцы.
– Мы хотим отправить вас на Сайгон. Вы там немного подучитесь и скоро, я думаю, будете полезны нашей армии. Скажу по секрету, – майор снова улыбнулся одной стороной лица, – платить вам будут очень много. К тому же для особенно удачливых бойцов предусмотрена заманчивая система бонусов. Как у снайперов, знаете?
Джо и Бен кивнули, одновременно подумав о судьбе Урмаса Ломбарда.
– Ну вот, вступительное слово закончено. – Майор посмотрел на часы. – Мы еще успеваем на вертолет, который доставит вас прямо в порт.
– Так быстро, сэр? – удивился Джо.
– А чего время тянуть? – усмехнулся майор. – Ничего, вы еще потом меня благодарить будете.

67

Забросив пакет с продуктами на заднее сиденье своего джипа, Бэкки захлопнула дверцу и, почувствовав чье-то присутствие рядом, резко повернулось. Возле ее машины стоял незнакомый человек.
– Как вы меня напугали! – воскликнула она, сердито сверкнув глазами на незнакомца.
– Прошу прощения, мисс, я вовсе не хотел пугать вас. Меня зовут Кристофер Раис, я здесь проездом.
– Ну, допустим, а от меня-то вам что нужно?
Бэкки смерила незнакомца неприветливым взглядом, отметив про себя, что он строен и высок, только в глазах его, несмотря на улыбку, таилось что-то недоброе.
– Просто я увидел красивую девушку, решил познакомиться.
– Я должна сплясать от радости? Валите отсюда, мистер, пока я не кликнула полицейского. У нас не любят приезжих. Можете запросто оказаться в участке.
– О, я надеюсь, до этого не дойдет, мисс Бэкки Шон.
– Вы знаете мое имя? Вот как, – девушка огляделась. – Откуда вам это известно? Уж не от Бена ли?
– От Бена? – Кристофер сделал вид, что удивился. – Кто такой Бен? Приятель или один из поклонников?
– Я считаю до трех, мистер Умник, и если вы не отвяжетесь, зову полицию.
– Хорошо-хорошо. – Кристофер поднял руки, как бы сдаваясь. – У меня к вам серьезный разговор, мисс Шон.
Бэкки уловила в голосе незнакомца какие-то настораживающие интонации, от чего ее сердце сжалось и похолодело. Этот человек не был похож на тех, кто приносит хорошие известия.
– Предлагаю отправиться в «Попугай». Это ведь у вас самое популярное заведение, не так ли? Там и поговорим…
– Нет, только не в «Попугай»! – категорически отказалась Бэкки. – Садитесь в машину, я отвезу вас в другое место…
Кристофер самодовольно улыбнулся и, обойдя джип, уселся на переднее сиденье.
– В жизни вы намного красивее, чем на видео, Бэкки…
– На каком видео? – спросила девушка, запуская двигатель. Затем резко отпустила сцепление и машина рванулась вперед, пробуксовывая и сжигая покрышки.
– Поставьте на автомат, это ведь удобнее.
– Я люблю все делать сама.
– Вы нервничаете, Бэкки. И привлекаете внимание. Видите, как смотрит на нас охранник у магазина… Не нужно этого. Не нужно.
– Заткнитесь, мистер… – резко ответила Бэкки, со скрежетом вписываясь в крутой поворот. Кристофер замолчал и стал смотреть в окно.
– Вот мы и приехали.
Джип остановился у дверей всегда малолюдного, но дорогого ресторанчика «Пигмей Барнстоу».
– Какое странное название, – заметил Кристофер.
– Выходите и приготовьте денежки. В этом заведении любят богатеньких.
Раис выбрался из машины, одернул дорожную куртку и, обойдя джип, предложил даме свой локоть.
Бэкки грациозно на него оперлась, словно на ней были не брюки, а вечерний туалет. Ей стало любопытно, что же за козыри спрятаны в рукаве у этого незнакомца.
– Мисс Шон! Сэр! – воскликнул распорядитель, едва пара оказалась в зале. – Какое счастье и какой удачный день! Желаете к окошку или к камину? Сегодня у нас «ференгассо с изюмом» и устричный салат под соусом из белого вина.
– Мы сядем в отдельном кабинете, – сказала Бэкки.
– О, отличный выбор. – Распорядитель поиграл на свету пальцами с идеальным маникюром и, пригладив безупречный пробор, двинулся вперед, скрипя стильными остроносыми туфлями.
– Прошу вас! – торжественно произнес он, распахивая дверь отдельного кабинета.
Гости вошли, и распорядитель ухитрился успеть каждому пододвинуть стул, а затем, выхватив откуда-то длинный блокнот, щелкнул позолоченной ручкой и приготовился записывать.
– Меню перед вами, господа.
– Если дама не желает для себя чего-то определенного… – Кристофер посмотрел на Бэкки.
– Не желаю.
– Тогда легкий обед на две персоны на ваш собственный вкус. Я вам доверяю, дружище.
– Будьте спокойны, вы останетесь довольны. – Распорядитель поклонился и выскользнул из кабинета.
– А здесь мило, – сказал Раис.
– Может быть, к делу?
Кристофер кивнул, достал из кармана сигареты и вопросительно взглянул на Бэкки.
– Курите…
Раис благодарно кивнул и, прикурив от серебряной зажигалки, откинулся на спинку удобного стула.
– Что бы вы сказали, мисс Шон, если бы вам предложили обучение в финансовой академии класса «экстра»?
– Что-то вроде Веннигса или Эльдорадо-Сентер?
– Да.
– Я послала бы такого добряка подальше. Подобный подарок не потянет даже мой отец, а он не бедный человек.
– Не бедный, – кивнул Кристофер и стряхнул пепел в хрустальную пепельницу.
– Я не верю в реальность такого предложения.
– И тем не менее этот шанс у вас есть.
– Кто же готов дать мне такую кучу денег?
– Один ваш поклонник.
– За красивые глаза?
– Да. За красивые глаза, красивую грудь, стройные ноги… Вы очень привлекательны, Бэкки, и вы это знаете.
– А может, я не желаю учиться на финансиста и вообще учиться? Может, я вообще тупа и не способна к обучению? – Сказав это, Бэкки улыбнулась.
– Вы улыбаетесь. А значит, мне не нужно отвечать на ваш вопрос.
– Сколько лет этому поклоннику, с которым, судя по всему, я должна буду спать?
– Шестьдесят или семьдесят – какая разница?
– Большая. Есть вещи, которые нельзя купить за деньги, мистер Раис.
– Например, любовь? – подсказал Кристофер.
– Ну вот, вы и сами все прекрасно понимаете.
– А как насчет любви к отцу? Любви к собственной семье?
Бэкки не успела ответить. Дверь в кабинет распахнулась, и на пороге возник распорядитель. Видимо, он ожидал увидеть какую-то интимную сцену, потому что на его лице нарисовалось крайнее разочарование.
– Прошу прощения, – произнес он. – Вот ваш, лучший в сезоне, заказ! Леопольд, заходи!
Леопольдом оказался официант, который вкатил в кабинет двухъярусный сервировочный столик, на котором не было свободного места.
– Вот и обещанные устрички! А вот ромбалино с коньяком! Крикеты и суассу! И ференгассо с изюмом! Ах, это ференгассо, это просто какая-то предутренняя дрема, честное слово!
Распорядитель продолжал что-то восклицать и размахивать руками, а Бэкки смотрела на свои сцепленные пальцы, стараясь выглядеть спокойной. Однако о каком спокойствии можно было говорить, если этот мерзавец сказал что-то об отце и о семье!
– Довольно, мы уже все поняли! – остановил распорядителя Раис и сунул ему кредитку в сто рандов. После этого гостей оставили одних.
– Так что вы говорили про мою семью? – напомнила Бэкки.
– О, боюсь, вы не правильно меня поняли. Вашей семье никто не угрожает, но вот финансы вашего папочки со вчерашнего дня находятся в плачевном состоянии.
– С чего это вдруг? Отец всегда был очень аккуратен, и его фабрика никогда не оставалась без заказов…
– Это, безусловно, так, – согласно кивнул Кристофер, – и Терри Шон отличный хозяин, однако он взял в банке большой кредит и поручился всем своим имуществом, включая дом и земельные участки.
Сказав это, Кристофер наколол на вилку оливку и забросил ее в рот с таким видом, будто это была сама Бэкки.
– Банкир Фельдман приятель отца, и у них никогда не было никаких разногласий…
– До вчерашнего дня все так и было, но теперь «Фельдман Ришар банк» поменял своего владельца, а ваш батюшка, доверяя своему банкиру, не удосужился настоять на нескольких обязательных пунктах договора, так что теперь банк может потребовать возвращения кредита в любой момент…
– И все это только для тоге, чтобы заставить меня трахаться каким-то стариканом? – не поверила Бэкки.
– Ну, – Кристофер развел руками, – в общем, да.
Бэкки задумалась. То, что говорил этот Раис, было похоже на правду, однако все равно требовало проверки. А если правда? Готова ли она жить с каким-то отвратительным уродом, пусть даже он принимает ванны из золотых монет?
– Мне нужно время, мистер Раис, – наконец произнесла она. – И если дела нашего семейного бизнеса обстоят именно так, как вы мне описали… вы должны подготовить мне договор по полной программе: авансовые платежи, ответственность сторон и так далее.
– Сделаю все, как вы прикажете, мисс Шон.
– Как прикажете? – Бэкки откинулась на спинку стула, взяв с тарелочки половинку ференгассо, покрутила его в руке, но есть не стала и положила обратно. – С чего такая услужливость, мистер Раис?
– Может так сложиться, мисс Шон, что вы станете супругой моего хозяина и, кто знает, возможно, даже человеком, к которому со временем перейдет вся его империя…
– Так… я буду не просто наложницей? – уточнила Бэкки.
– Скажем так: ничего исключать нельзя. Ничего… Бэкки молча кивнула и поднялась из-за стола.
– Мне нужно идти… Все так неожиданно… Давайте встретимся завтра здесь же – в четыре часа.
– Как скажете, мисс Шон…

68

Когда судно-челнок, пробившись через плотную облачность, начало снижаться, Бену показалось, будто они падают в море.
Кругом была одна только вода, где-то бирюзовая, где-то лиловая, а где-то иссиня-черная.
– Наверное, здесь есть острова, – предположил Джо.
– Хотелось бы надеяться, а то я боюсь глубины.
Мимо проскочила двойка истребителей – к их присутствию пассажиры челнока уже привыкли. На Сайгоне велись активные боевые действия, и обе стороны конфликта держали ухо востро.
Наконец опоры судна коснулись какой-то тверди, однако в иллюминаторы по-прежнему была видна только вода – до самого горизонта.
Двигатели отключились, и в салоне стало непривычно тихо. Лишь редкие шаги в корабельных переходах да журчание хладагента в магистралях системы кондиционирования доказывали пассажирам, что они не оглохли
Открылась дверь, и появился судовой офицер.
– Господа, мы на Сайгоне. Трап спущен, так что милости просим на выход.
Пассажиры поднялись с неудобных десантных скамеек и, подобрав баулы с вещами, стали пробираться к выходу. Всего в челноке летело около сорока человек, но только Джо и Бен были здесь новичками, о чем свидетельствовала их мешковатая полевая форма. Остальные возвращались в свои части после отпусков, командировок и госпиталей.
– Интересно, нас всех в одно место повезут? – спросил Бен. Джо лишь пожал плечами, дескать, сейчас все узнаем.
Когда они спустились по трапу, выяснилось, что челнок сел на бетонную платформу, которая покоилась на четырех уходивших в глубину металлических опорах.
– Прямо стол какой-то, – покачал головой Бен и расстегнул ворот – после кондиционированной атмосферы челнока здесь было довольно жарко. – Ну и куда теперь?
– Пойдем за остальными, другого варианта я не вижу.
И приятели стали спускаться дальше – по винтовой лестнице, торопясь догнать ушедших вперед попутчиков.
– Смотри, вон он транспорт! – заметил Джо, указывая на бронированный катер на воздушной подушке, в который, по предъявлении документов, пропускали пассажиров челнока. Однако когда Джо с Беном подошли к проверявшему документы сержанту, тот, даже не заглянув в их солдатские удостоверения, сказал:
– Вам не сюда, парни.
– А куда же? – спросил растерянный Миллиган.
– Вас, наверное, в 110-ю бригаду прислали.
– И кто же нас заберет?
– Я не знаю. Должны прислать какого-нибудь шизика.
С этими словами сержант шагнул в салон катера и захлопнул тяжелую дверь.
Взревели моторы, башня с зенитными пушками развернулась в сторону солнца, и катер стал отходить от причала.
– Эй, друг! – обратился Джо к солдату в выгоревшем обмундировании. – Ты не подскажешь, как нам попасть в 110-ю бригаду? И вообще, здесь есть старшие офицеры?
– Офицеры есть, но тут только механики и обслуга – это же КОМПОРТ-2.
– А-а-а… – протянул Джо, ничего и не поняв.
Они с Беном переглянулись и одновременно пожали плечами. Несмотря на ветерок, становилось все жарче, к тому же хотелось пить, да и поесть тоже не мешало.
Издалека донесся звук мотора, работающего на высоких оборотах. Джо покрутил головой и первым заметил белый след от небольшого быстроходного судна, которое неслось прямо к платформе.
На мачтах качнулись локаторы. Стоявшие по углам платформы башенные орудия стали разворачиваться в сторону возможной угрозы, однако, признав своего, вернулись в исходное положение.
– Интересная штукенция какая, – сказал Бен, когда судно приблизилось. Было видно, что оно летело, едва касаясь воды, и маневрировало только с помощью аэродинамических рулей.
Все, кто оставался без дела, подошли к краю платформы, чтобы посмотреть на это чудо – как видно, даже местным такое судно казалось необычным.
Безусловно, в его основе лежал спортивный глиссер, только значительно увеличенный в размерах. По бокам корпуса располагались огромные турбины, которые вращали винты и издавали невообразимый вой.
Когда до причала оставалось метров пятьдесят, глиссер выпустил тормозные щитки, и судно резко сбросило скорость, подняв при этом трехметровый вал воды.
– Эй, это за вами приехали?! – крикнул солдат в выгоревшей куртке.
– Мы не знаем, – ответил Джо.
– Больше здесь никого нет! Спускайтесь скорее, пока этот придурок не выбрался на причал!
– А он что, опасен? – поинтересовался Бен.
– В 110-й бригаде все опасны. Скоро вы сами в этом убедитесь…
Приятели подобрали свои баулы с вещами и, спустившись на несколько ступенек, оказались на залитом водой причале, который мгновение назад окатило волной от глиссера.
Теперь судно с заглушенными двигателями покачивалось в полуметре от бетонной стены, а из-под откинутого пуленепробиваемого колпака вылез его пилот. На нем был кожаный шлем и плотно подогнанные очки, кожаная жилетка на голое тело и широкие армейские штаны, неровно обрезанные чуть ниже колен.
Пилот радушно улыбался, демонстрируя отсутствие двух передних зубов.
– Миллиган и Аффризи? – спросил он.
– Так точно, сэр, – отозвались солдаты.
– Добро пожаловать на Сайгон, ребята. Прыгайте на палубу, я отвезу вас к мамочке.
Джо и Бен нерешительно потоптались на месте, прикидывая расстояние от края причала до скользкой покатой палубы глиссера.
– Ну же, парни! Неужели мне придется вытягивать катер на сушу?
Наконец решившись, первым прыгнул Бен. Он поскользнулся и с грохотом приземлился на судно всем телом. Пилот радостно заржал и показал большой палец.
Бен поднялся и, держась за невысокие поручни, с трудом распрямился.
– Бросай! – крикнул он Джо, и тот один за другим перекинул ему баулы. Затем прыгнул сам.
Прыжок у него получился не намного лучше, и это для пилота стало новым поводом к веселью.
Устав смеяться, он откинул позади себя второй защитный колпак и сказал:
– Прыгайте и надевайте шлемы, только пулеметы, пока не скажу, не трогайте.
Протиснувшись в не слишком просторный отсек, Джо и Бен устроились на узких крутящихся креслах, а свои сумки по совету пилота забросили в пустые арсенальные ниши.
Пластиковые шлемы показались им узковатыми, однако ремни удалось подрегулировать. Связь работала хорошо, и дальнейшие инструкции пассажиры стали получать через наушники.
– Короче, парни, справа от вас рукоятки привода пулеметных станков – за них не хвататься. Если боитесь разбить морды, держитесь за поручень, который перед вами. В пути старайтесь не визжать попусту и не вопить, что вам очень жить хочется, потому что жить на Сайгоне хочется всем… А сейчас, пока будут закрываться колпаки, вы можете сказать ваше последнее слово. В смысле – задать вопросы.
– Как долго мы будем в пути, сэр? – спросил Бен, глядя, как свободный от работ персонал КОМПОРТа, перегибаясь через поручни, следит за глиссером.
– Если без приключений, то в сорок минут уложимся. Но так редко бывает… И, кстати, обращайтесь ко мне – «капрал Бойм».
– Есть, сэр.
– Поехали…

69

Когда капрал Бойм запустил двигатели, Джо и Бену стало ясно, почему связь между членами экипажа осуществлялась по радио.
Рев, которые издавали длинные, похожие на сигары турбины, казалось, проникал в самые кишки, а когда глиссер начал разгоняться, на пассажиров стала действовать сильнейшая перегрузка.
Одно мгновение – и посадочная платформа с причалами осталась далеко позади, а судно мчалось по водной глади, слегка подрагивая от ударявших в плоское днище волн.
На высоких оборотах шум турбин оказался уже не таким ужасным. Бен стал вертеть головой, ему было интересно, почему так сильно разнятся цвета отдельных участков моря.
– Это из-за разной глубины и грунта дна, – пояснил пилот, неизвестно как следивший за пассажирами.
– Понятно, – обронил Бен, придерживая вопрос, который его мучил. Бена интересовало, какие именно приключения могли помешать им быстро добраться до места службы.
Решив начать издалека, он спросил:
– Скажите, сэр, а какие-нибудь занятные звери здесь водятся?
– Занятные? – переспросил капрал и расхохотался, как там, у причала, когда Бен грохнулся на палубу. – Занятные водятся. Например, тетрацефал. Он живет на небольших глубинах – это там, где вода зеленоватая.
– А на что он похож?
– Взрослый тетрацефал может достигать двадцати метров и весить до пяти тонн. Треть его длины – голова с вытянутыми челюстями…
– О, так он, наверное, хищник!
– Ты проницательный малый, Аффризи. Он таки жрет всех, кого встретит!
– А нам он не угрожает?
– Сожрать вместе с судном не сумеет. Но если столкнуться с ним на большой скорости, не поздоровится никому…
Услышав такое, Бен замолчал, стараясь представить себе тетрацефала, однако у него получался только зеленый крокодил или скользкий гурийский пиннель с отвратительным желтоватым брюхом.
Неожиданно в нескольких метрах от правого борта вода вздыбилась, словно от взрыва, и в небо стартовала ракета каплеобразной формы.
Бен и Джо закричали во весь голос, а ракета между тем вдруг распахнула некое подобие крыльев и зависла над мчащимся глиссером, закрыв своими перепонками полнеба.
Бен задрал голову, завороженно взирая на это чудовище, которое имело огромные черные глаза и смотрело ими, как казалось Бену, только на него.
Потеряв ход, чудище отстало и, сложив крылья-перепонки, снова нырнуло в воду.
– Что, парень, оно тебе подмигнуло?! – воскликнул капрал Бойм.
– Что это было?! – в один голос спросили Бен и Джо.
– Прыгун, так его разэдак! Главная добыча тетрацефалов.
– Но он летал, сэр! – напомнил Джо. – Он летал, как птица!
– Ну, допустим, не как птица, а как кусок дерьма. Он не птица – он, наверно, моллюск или улитка. Эдакая большая пурикара, осьминог со сросшимися щупальцами.
– Но как он взлетает?
– Воду выдавливает, как реактивный двигатель, и выпрыгивает, спасаясь от хищников, а потом еще мешок свой опустевший растягивает и планирует, сволочь. Продуманный зверь, что ни говори.
Не успел капрал замолчать, как справа, однако уже на достаточном расстоянии от глиссера, один за другим стартовали еще два прыгуна.
Один из них даже вытащил с собой небольшого тетрацефала, который успел ухватить прыгуна. Оказавшись в воздухе, терацефал разжал челюсти и плюхнулся обратно, а прыгун совершил низкий полет над волнами и ушел в воду, почти не подняв брызг.
– Кажется, мы попали в район охоты… – сообщил капрал. – Тетрацефалы охотятся большими командами – по несколько сотен штук. Окружают прыгунов и гонят их к центру. Скоро здесь столько крови прольется…
Глиссер продолжал двигаться прежним, как казалось пассажирам, курсом.
Прыгуны то и дело появлялись и снова исчезали, а тетрацефала приличных размеров удалось увидеть только раз. Он прихватил раненого прыгуна и практически разрубил его пополам своими страшными челюстями.
– Эх, щупают нас… Щупают… – неожиданно сообщил пилот. Глиссер чуть качнулся и изменил направление.
Джо и Бен ничего не спрашивали, решив пока помолчать.
– Снова щупают, видать, другого дела у них нет! – через несколько минут повторил капрал и снова поменял курс.
– А кто, простите, сэр, нас щупает? – осторожно поинтересовался Бен.
– Радары, так их разэдак. «Морские охотники» барражируют, поживы себе ищут… Как тетрацефалы…
И снова потянулись тревожные минуты ожидания неизвестного. Капрал то и дело менял направление, и в конце концов, когда Бену показалось, что все самое неприятное позади, Бойм спросил:
– Ну что, пехота, стрелять-то приходилось?
– Да, сэр, – неуверенно ответил Джо Миллиган, а Бен ничего не сказал, пытаясь понять, к чему клонит пилот.
– Там справа рукоятки – помните, я говорил?
– Да, сэр.
– Потяните их на себя – турели сами выйдут…
Джо, а затем и Бен выполнили приказание. Пулеметные станки на шаровых опорах поднялись в зенит, а спустя несколько мгновений капрал Бойм активизировал электрические приводы бронированных колпаков.
– Теперь вертеться можно только с педалями, парни. Давите правую – крутитесь в правую сторону, давите левую – влево. Вверх-вниз двигать руками. Все поняли?
– Все поняли, сэр! – прокричал Бен подрагивающим голосом.
– Ты чего это? – спросил Джо.
– Боюсь я чего-то… – ответил Бен. – Как представлю, что мы вывалимся, а эти тетрациклины на нас нападут…
– Не бойся, парень, если нам не повезет, тетрацефалам ничего не достанется, – «успокоил» Бена капрал Бойм. – Внимание! Ракета уже в пути!
– Да какая же ракета?! – не выдержал Бен.
– «RX-10». Так себе ракетка – в семи случаях из десяти ее можно обмануть.
– А в трех?!!
– А в трех – не удается, – спокойно ответил капрал, и глиссер лег на правый поворот. Пассажиры отпустили пулеметные гашетки и попытались схватиться за поручни, однако оба слетели с кресел и крепко ударились о размещенные на стенках патронные короба.
– Держись, пехота! Вы чего такие неосторожные?
– Так пулеметы же! – сплевывая кровь, отозвался Джо.
– Пулеметы пока не трогайте – сейчас от них мало толку.
Неожиданно обороты турбин упали, и глиссер, выпустив тормозные щитки, стал зарываться в воду.
– Зачем вы это делаете, сэр?! – завопил Бен. Он был уверен, что, пока глиссер мчался с большой скоростью, они находились в относительной безопасности, однако теперь, когда стали слышны плеск волн и порывы ветра, судно беззащитно.
– Не орать, пехота! Я же предупреждал! Смотрите лучше вперед… Это интересно…
«Да уж куда интереснее…» – подумал Бен и начал старательно таращиться в небо, пытаясь разглядеть ракету.
Сам снаряд он не увидел, но тянувшуюся за ним ниточку дымного следа различил.
В какой-то момент ракета сделала небольшую горку, и тогда турбины глиссера взревели с уже знакомой Джо и Бену силой, а корпус судна задрожал, словно решил выпрыгнуть из клепочных соединений.
– Я ее вижу! Я ее уже вижу – она рядом! – подал голос Джо Миллиган, однако из-за жуткого рева его никто не смог услышать даже по радио.
Глиссер благополучно разогнался, а в сотне метров позади него поднялся белоснежный столб воды.
– Мы победили! Мы победили! – перекрикивая друг друга, заорали Джо и Бен.
– Пока еще нет, парни… – заметил капрал. – Приготовьтесь, со стороны солнца – пара «голубей мира».
– Что такое голуби, сэр?
– Штурмовики «G-1A»… Стрелять, только когда вы их увидите! Внимание, левый поворот!
На Джо и Бена снова навалились перегрузки, однако они к этому были готовы, и, как только судно вышло из поворота, оба вцепились в пулеметные гашетки.
Заметив силуэт, Бен открыл огонь. Голубоватые трассеры ушли далеко в сторону, а рядом с глиссером пробежала дорожка фонтанов.
Джо тоже вступил в бой, дав несколько пристрелочных очередей. Затем он нажал на педаль и, резко развернувшись, открыл заградительный огонь, пресекая атаку низко летевшего штурмовика.
Боевая машина качнула крыльями и ушла от верной очереди в корпус.
– Внимание – правый поворот и «стоп»! – крикнул в микрофон капрал и, развернувшись, резко выпустил тормозные щитки.
Соскочившая с подкрылков штурмовика самонаводящаяся бомба беспомощно закрутила рулями, однако развернуться в воздухе не смогла.
Она ухнула в воду в двадцати метрах от левого борта, подняв фонтан воды и грязи – взрыв поднял грунт с самого дна.
А капрал уже снова разогнал турбины, чтобы сорваться с места, которое взял на прицел второй штурмовик. Целый рой снарядов из авиационной пушки вспенил воду, и два из них врезались в корму.
Проскочив мимо глиссера, штурмовики пошли на разворот, чтобы сделать второй, более удачный заход.
– И сколько это может продолжаться, сэр? – в отчаянии спросил Бен.
– Пока у них не кончится боекомплект, или пока вы их не подстрелите…
– А большой у них боекомплект?
– По шесть бомб и по четыре тысячи снарядов к пушкам. Ракеты можно не считать – это оружие дальнего боя…
– Хреново наше дело, сэр, – вмешался Джо. Во время очередного падения с кресла он рассек лоб и теперь был вынужден все время вытирать кровь рукавом.
– Это война, парень…
– Война-то война, а они вон возвращаются… – уныло произнес Джо, глядя, как стелются над самыми волнами Два летающих хищника. На их лакированных синих боках играли солнечные блики, и это только добавляло им сходства с лоснящимися морскими животными.
– А давайте прямо на них… – неожиданно предложил Джо.
– Как это? – не понял капрал.
– Прямо в лоб, а то если бегать будем, они нас все равно утопят…
– Давай, капрал! – крикнул Бен, который понял, что замышляет Джо. – Это наш единственный шанс!
– Ну, как скажете, господа. – Бойм, довернув руль, повел глиссер навстречу охотникам. Он намеренно сэкономил немного мощности и добавил ее, когда, по его мнению, пилоты штурмовиков навели пушки на судно.
Снаряды огненным роем понеслись вперед, однако, проскочив над маневренной целью, ушли в воду. Раздосадованные пилоты давили и давили на гашетки, однако момент был упущен, а Бен с Джо добились того, чего хотели, – отвлекли их внимание.
– Правый, Джо! – крикнул Бен, и две турели дружно ударили по выбранной цели.
– Есть! Вы его приложили! – крикнул капрал и стал разворачивать глиссер.
Только теперь Джо и Бен увидели подбитый штурмовик, который из последних сил тянул над морем, затем коснулся воды и куски его плоскостей стали разлетаться по сторонам. Поднялись тучи брызг, и оставшаяся без крыльев машина закачалась на волнах.
– Давай ближе! Мы ему сейчас добавим! – стали требовать удачливые стрелки.
– Нет, парни, если мы его окончательно потопим, второй штурмовик не отвяжется, пока с нами не посчитается.
– А так он не посчитается?
– Нет, он будет кружить здесь, пока не подоспеет помощь.
С этими словами капрал развернул глиссер и погнал его прежним курсом.

70

Весь путь Бэкки Шон от маленького Лейм-Роуза на Маникезе до делового Шинстоуна на планете Блике был сплошной демонстрацией финансовых возможностей мистера Доре.
Она и шагу не сделала по полу или палубе, где ходили простые пассажиры. Все суда, арендованные или являвшиеся собственностью мистера Доре, стартовали только с VIP-площадок, и повсюду все без исключения диспетчерские пункты давали им «зеленую улицу».
Из попутчиков рядом с Бэкки находился только Кристофер. Он был вежлив и предупредителен, а также следил за тем, что подавали официанты, и первым осматривал каюту, которая выделялась для важной гостьи.
От скуки и в ожидании безрадостных перспектив своей жизни Бэкки бесконечно предавалась воспоминаниям о последних годах в Лейм-Роузе.
Родителям она сказала, что выиграла конкурс на стипендию в финансовой академии Веннигса. Отец был очень удивлен, но в то же время и горд. Он признался, что как-то не замечал за дочерью пристрастия к экономическим наукам, однако с охотой поверил весьма путаным рассказам Бэкки, поскольку возникшие у него было проблемы с банковским кредитом удалось легко уладить. Новые хозяева банка оказались людьми весьма порядочными и, выслушав доводы мистера Шона, согласились не изменять условия кредита.
– Вот ведь какие хорошие и понятливые банкиры, дочка, – неустанно повторял мистер Шон. – Мне даже стыдно – я ведь посмел подумать о них плохо…
Только мать отнеслась к новости о стипендии недоверчиво. Она все смотрела на Бэкки, словно стараясь что-то прочитать на лице дочери, однако ни о чем не спрашивала. И Бэкки была ей за это благодарна.
Подруга Бэкки – Агата отнеслась к новости равнодушно. Только ей Бэкки рассказала все как есть.
– Если у тебя нет никого, кто для тебя что-то значит, поезжай к этому денежному мешку. Может, из этого выйдет что-то хорошее. Может, он не протянет долго и оставит тебе все деньги.
– У меня уже есть договор. Через полгода я смогу оставить его – к этому времени отец выплатит весь кредит, а я получу пятьсот тысяч.
– Ну вот видишь, возможно, он тебе даже понравится. – Агата улыбнулась. – Многие девушки предпочитают зрелых мужчин или в твоем случае – очень зрелых…
Как оказалось, Агата тоже уезжала из Лейм-Роуза. Куда-то на Триверс, где жили братья ее отца. Причины отъезда она толком объяснить не могла, но заверила Бэкки, что обязательно пришлет ей весточку, если та оставит свой адрес.
– Но куда его направить?
– Присылай сюда, а мама перешлет его на Триверс.
Теперь все это было позади. Путешествие подходило к концу, и уже скоро Бэкки должна была встретить своего «суженого».
Впрочем, оставался шанс – и это было отражено в договоре, – что она не понравится мистеру Доре и тогда сможет вернуться домой, получив компенсацию в пятьдесят тысяч кредитов.
Это был бы лучший выход для Бэкки, но она в него не очень верила. Уж если этот Доре влюбился в изображение на видеоролике, то оригинал будет ему более чем по вкусу. Бэкки знала, как она действует на мужчин. – Даже Кристофер, который был подчеркнуто любезен и официален, впивался в нее страстным взглядом, когда ему казалось, что она этого не видит. Но она видела. Она все видела.
Иногда, чтобы развлечься, Бэкки будто невзначай каралась его бюстом и чувствовала дрожь, которая пробегала по телу Раиса. Он трепетал в ее присутствии, однако старательно это скрывал.

71

Рудольф Доре, конечно, постарался предстать в наилучшем виде, но выглядел, по правде говоря, не очень, хотя и не был таким уж омерзительным, каким его рисовала себе Бэкки.
Лысоватый дяденька в дорогом костюме. Очень предупредительный и улыбчивый. Он уверенно принял руку Бэкки, когда она сходила по трапу доставившего ее спаггера.
Когда спаггер еще только подлетал к острову, Крис-ТОфер успел рассказать ей о владениях своего босса. И еще он сказал, что мистер Доре теперь уже склонен сделать Бэкки предложение. Именно поэтому еще в порту, в VIP-апартаментах, ею занимались парикмахеры, стилисты и дизайнеры, которые сделали из Бэкки настоящую королеву острова Доре.
Вечернее платье, эксклюзивные духи, изысканные Драгоценности, доставленные из мест, названия которых Бэкки ни о чем не говорили, – все это придавало ей уверенности и позволяло почувствовать свою значимость.
Вокруг было много холеной публики, в основном немолодых джентльменов и их юных, усыпанных брильянтами спутниц. Все выкрикивали поздравления, и Бэкки, у которой от такой резкой перемены слегка кружилась голова, улыбалась невпопад и на ходу оценивала дворец мистера Доре.
Теперь, вступив в эти владения, она понимала, для чего потратила так много времени на свои туалеты.
Коридор, образованный двумя рядами гостей, притом только самых важных, казалось, никогда не кончится. Рудольф раскланивался налево и направо, время от времени щупая себя свободной рукой ниже пояса.
Как только его мечта, его принцесса и волшебница, ступила на остров, эрекция Рудольфа стала еще более отчетливой и контролируемой.
«Женюсь! Теперь-то уж точно женюсь!» – говорил себе Доре, понимая, что в его возрасте это уникальный шанс и великое счастье.
В самом большом зале, где были накрыты столы для предстоящего банкета, при появлении ослепительной Бэкки заиграли сразу два оркестра.
Затем зазвучали фанфары, и все стихло. Гости замолчали, наступила торжественная тишина.
Откуда-то появился человек в тяжелой красной мантии и белом парике с косичкой. Он встал перед Бэкки с Рудольфом и, раскрыв перед собой толстую книгу, принялся читать.
Бэкки не сразу поняла, что процесс бракосочетания уже начался, а когда разобралась, только шевельнула бровями, подумав: «А какого хрена? У меня что, есть какие-то варианты?» И на вопрос чиновника магистрата ответила:
– Согласна…
На этом церемония закончилась, и оркестры заиграли бравурный марш. Гости стали рассаживаться за столами, а целая армия официантов с набриолиненными головами и безупречными проборами стала разносить угощение. Последовали первые тосты, однако молодые, по инициативе жениха, выскользнули в дверь, спрятанную за тяжелой портьерой.
– Я тебя хочу, любовь моя… – горячечно бормотал Доре, хватая Бэкки за разные места и загораясь еще сильнее.
– Ну хорошо, хорошо. Мы ведь муж и жена – пойдем хотя бы в спальню… И…
– Что "и", любимая? – трясясь от вожделения, прошептал Доре.
– Ну, какой-нибудь свадебный подарок, что ли… Ведь ты, дорогой, я слышала, довольно богат?
– Довольно богат? – переспросил Рудольф и театрально рассмеялся. – Да я не просто богат, я один из держателей акций всего мирового финансового рынка! А подарок, что ж – изволь! Ты увидишь, что Рудольф умеет быть щедрым.
С этими словами Доре потащил молодую жену по бесконечным коридорам, пока они не оказались в спальне, которую специально готовили к приезду Бэкки.
Кровать новобрачных представлялась эдаким кораблем, где хватило бы места для посадки нескольких боевых истребителей. Над всей ее полезной площадью тройным каскадом нависал балдахин из шелка, тканой шерсти и какой-то дорогой соломенной циновки.
– Взгляни сюда, любовь моя! – воскликнул Доре, указывая на стоявший посреди спальни столик, на котором лежала черная бархатная коробочка величиной с книгу.
– Что это? – спросила Бэкки.
– Открой и посмотри, – улыбнулся Рудольф, и пока Бэкки возилась с замочком, он хватал ее за ягодицы и жмурился от удовольствия.
Стараясь не обращать внимания на действия супруга, Бэкки справилась наконец с коробочкой и, распахнув ее, увидела огромное, восхитительной красоты колье, а под ним розовый листочек бумаги, который оказался паспортом на изделие от ювелирной фирмы «Корнелли&amp;Жавьерт». В нем после перечня всех использованных камней с указанием их веса в каратах сообщалось, что покупка оформлена на миссис Бэкки Доре и является ее личной собственностью. А чуть ниже значилась уплаченная за «безделушку» сумма: четыре миллиона шестьсот сорок пять тысяч рандов.
– Да уж, столько за меня никто бы предложить не смог, – произнесла Бэкки и другими глазами взглянула на Рудольфа. Теперь отдаться ему надлежало еще и из чувства благодарности.
– Ну что же, давай наконец сделаем это, – устало произнесла она.
– Да, любимая! Да! – воскликнул Рудольф. – Я только переоденусь во что-нибудь более удобное!
И он убежал в другую комнату, оставив молодую супругу одну.
Оглядевшись, Бэкки нашла то, что искала, – барный столик со спиртным.
Сосуды со всякой слабоалкогольной водичкой она решительно отодвинула в сторону, выбрав небольшую бутылочку с неизвестно как затесавшимся сюда кальвадосом.
Из закуски были только какие-то неизвестные фрукты, и Бэкки, подобрав те, что посочнее, принялась готовить себя к «ночи любви».
Вскоре появился и сам Доре. Когда Бэкки взглянула на него затуманившимся взором, она отметила, что ее супруг был одет во фланелевую пижаму лимонного цвета, причем штаны топорщились спереди так, будто туда поместили посторонний предмет.
«Тот еще старикашка», – подумала Бэкки. Затем сделала еще глоток обжигающего напитка и, покачнувшись, громко объявила:
– Ну иди, мой пупсик! Иди и возьми свою Бэкки! – Молодая супруга сделал шаг, другой, затем ноги ее заплелись, и она рухнула на пол.

72

110-я бригада была рассредоточена на большом пространстве, контролируя сооруженные на мелководье опорные пункты, называемые здесь башнями.
У республиканского соединения, противостоявшего 110-й бригаде, тоже было сколько-то башен, и все боевые действия между ними заключались в бесконечных шахматных партиях по захвату вражеских опорных пунктов и удержанию своих.
Разрушать башни при штурме ни одна, ни другая сторона не решались, поскольку без них удержать захваченный район было невозможно, а потому война велась самыми простыми способами, которые сами местные называли «тонкой ручной работой».
Джо и Бена доставили в подразделение, которое обороняло сразу две расположенные недалеко друг от друга башни, называвшиеся Близнецами.
Сержант, взявший шефство над новичками, выдал им новое обмундирование и поинтересовался, удобно ли им в нем.
– Позже получите специальную обувь, поскольку бегать, делать сальто и падать на камни вы должны со всеми удобствами…
– Неужели все это нам придется делать? – спросил Бен.
– Если бы только это, парень. Кстати, зовите меня Мо. Звания здесь не любят, на это уходит много времени…
– Как это? – в свою очередь удивился Джо, с интересом рассматривая ремешки на рукавах куртки.
– Ну, например, ты кричишь: Садок, под тобой Мо и три паблика! Садок сразу прыгает на один ярус вниз и бьет ножом ближайшего паблика… Паблик – это республиканец. А если ты начнешь кричать «лейтенант Саденбер, помогите сержанту Мотлю, он находится на один ярус ниже вас и дерется с тремя солдатами республиканской армии…» Что будет с беднягой Мо, пока вы будете передавать такое длинное сообщение? Паблики разделают его шкуру на ленты произвольной длины…
Джо и Бен, решив, что сержант шутит, заулыбались.
– У нас тоже будут клички, сэр? – поинтересовался Джо.
– Не думаю. С вами все ясно Джо, Бен. Бен и Джо. У меня другое дело – Сириосвасум Мотль. Ну разве такое выговоришь?
После примерки обмундирования сержант повел новичков в жилое помещение, которое находилось в самом основании башни.
По мере того как они спускались по узким каменным лестницам, воздух становился все более холодным и сырым.
Жилое помещение оказалось обыкновенным подвалом с низким потолком. Здесь тоже было сыровато, однако плесенью не пахло – наоборот, система естественной вентиляции подавала сюда по стенным каналам свежий просоленный ветер.
– Привыкнете, – сказал сержант, заметив вытянувшиеся лица новичков. – Вы здесь только спать будете. Вот эти две кровати – ваши.
– Но тут одни только матрасы, сэр!
– Да, они из искусственных материалов. Обычное белье здесь истлевает – климат неподходящий.
Сержант хлопнул ладонью по матрацу, и из-под него, словно изумрудные брызги, посыпались десятки или даже сотни каких-то насекомых.
Джо и Бен отпрыгнули в стороны, не удержавшись от вскриков, а сержант Мотль невозмутимо пожал плечами и сказал:
– Морские тараканы. Только и всего. Ах да, затычки-то я вам забыл выдать…
– Какие затычки, сэр?
– Для ушей и задницы, – с серьезным видом пояснил Мо. – Случается, ночью эти гады заползают куда попало. Просто беда…
Сержант вздохнул. Затем посмотрел на перепуганных солдат и рассмеялся.
– Ну до чего же вы, салаги, все одинаковые. Шучу я. Ладно, пойдем на выучку к Бешеному Ллойду.
– А что он будет с нами делать? – на всякий случай поинтересовался Бен.
– Ллойд будет избивать вас длинной гибкой палкой.
– Ага, – кивнул Бен, и они с Джо обменялись понимающими взглядами. Дескать, научились разбираться в местных шутках.
Однако это была не шутка.

73

Чтобы попасть к Бешеному Ллойду, сержанту Мотлю пришлось перевезти новичков на соседнюю башню.
Она была на пару ярусов ниже, чем та, на которой побывали Бен и Джо, но раза в полтора шире.
На ее плоской крыше стояли две платформы с турельными пушками, которые могли разворачиваться для стрельбы по воздушным и надводным целям. Между турелями находился радиолокационный пост, состоявший из трех вращавшихся с разной скоростью антенн. Они предупреждали об угрозе с воздуха, а сами прятались в бронированной скорлупе, где их не могли достать осколки и шрапнель.
Никакой активности на башне замечено не было, из чего Бен и Джо сделали вывод, что здесь мало что случается.
У небольшого каменного причала тоже никого не оказалось.
Вслед за сержантом Джо и Бен поднялись на причал и пошли по сумрачным коридорам с такими же, как и в первой башне, отсыревшими стенами.
В одном из крохотных помещений, куда заглянул Мотль, сидел сухощавый солдат. На нем была майка с оттянутыми лямками, широкие форменные штаны и разбитые штурмовые бутсы. Солдат увлеченно точил длинный нож и поначалу даже не обратил внимания на вошедших.
– Привет, Ллойд, – поздоровался сержант и, сунув руку в узкую нишу, достал бутылку с мутноватой жидкостью.
– Здорово, Мо, – не прерывая своего занятия, отозвался солдат. – Что за люди?
Сержант сделал пару больших глотков, отер губы рукавом и поставил бутылку на место.
– Да вот, пополнение к нам.
– Пополнение? – Ллойд впервые оторвал взгляд от своего ножа и посмотрел на новичков. – Только двое?
– Да. Пока двое.
– Так что, погонять их?
– Ну да, для этого и привез. Только пусть налокотники наденут и шлемы, а то в кровь побьются…
– Шлемы надо, – согласился Ллойд, вставая и снимая с гвоздя на стене куртку. – И налокотники надо, и наколенники…
Убрав нож в висевшие тут же ножны, Ллойд еще раз испытующе взглянул на новичков, а Бен зачем-то сказал:
– А мы это… еще не обедали…
– Это хорошо, что не обедали. С непривычки можно и изблеваться, – заметил сержант.
– Точно, – подтвердил Ллойд. – Ты давай, Мо, возвращайся к себе, а я потом тебе сообщу, что и как…
Сержант кивнул и ушел. И Бену с Джо сразу стало как-то страшно и одиноко.
Ллойд вывел их в коридор и проводил на нижний ярус. Там в жилом помещении, похожем на то, что новички видели в первой башне, он подобрал им шлемы и облегченные доспехи.
Сам же вооружился длинной и гибкой палкой, похожей на бильярдный кий. На конце ее болтался на ремне деревянный шар. Шар был небольшой – с крупное яблоко, однако и Джо, и Бен понимали, что может сделать этой колотушкой такой жилистый здоровяк, как Бешеный Ллойд.
– На первый раз забрала можно опустить, вы еще многого не умеете. А задача ваша состоит в том, чтобы увернуться от удара. Я буду наступать и бить вас по спинам, если вы не обернетесь. Поэтому лучше всего вам двигаться боком или спиной вперед, иначе проспите удар.
– А куда же нам бежать, сэр? – спросил Джо.
– А вот по коридору и до самого верха. Думаю, за сегодня сделаем прогонов пятнадцать, больше вам не выдержать. Ну а нормальной считается сотня прогонов за день… Готовы?
– Как будто да, сэр, – неуверенно ответил Джо.
– Ну тогда побежали…

74

Обучение всегда нелегко, а уж то, чему учили в бригаде, и подавно. Что, например, делать, если бежишь вниз по узкой лестнице, где и двоим не разойтись, а навстречу враг?
– Стрелять нужно, – ответил Бен, когда ему задал такой вопрос сержант Мотль.
– Ты выстрелил, он выстрелил, неизвестно кому тут больше повезет, а тебе уже на пятки наступают – ты в проигрыше в любом случае.
– Что же делать? Взлетать, что ли?
– Правильно.
– Но как? – в один голос спросили Бен и Джо.
И сержант показал как. Он заставил Бена подниматься по лестнице бегом, а сам неожиданно выскочил из-за поворота. И прежде чем Бен успел что-либо предпринять, внешне нескладный Мотль перелетел через голову Бена и аккуратно приземлился на лестницу позади него.
– Ух ты! И я так тоже смогу?!
– Конечно, если только научишься падать на каменные ступеньки, – ответил сержант. – Прыгнуть может каждый, а вот не сломать ноги – это посложнее будет.
После недели освоения техники полета над головами врагов и десятков прогонов с участием Бешеного Джо и Бен стали ощущать, как из их тел уходит скованность-ее выбивали деревянная колотушка Ллойда и уроки Мо по приземлению на крутые каменные ступени.
– Ты можешь споткнуться и не удержаться на ногах, однако разбиться на лестнице ты не имеешь права.
– Как же это сделать?
– Скользи… Стань доской на высокой волне…
С этими словами Мотль ласточкой взлетел над ступенями, однако вопреки опасениям Бена и Джо скатился, вытянувшись, словно жердь, подставляя под удары ступеней то бронежилет, то налокотники или подошвы бутсов.
– Обалдеть! – произнес Джо и покачал головой. – Сколько же всего у вас фокусов?
– Достаточно. Главное – уметь применять их в бою, – сказал Мотль, поднимаясь по лестнице. – Ну что, давайте попытайтесь подстрелить меня в полете, когда я буду через вас прыгать…
– Вчера у нас это почти получилось, – напомнил Джо.
Предыдущий день они целиком потратили на одно и то же упражнение: сержант пролетал над обоими учениками и они должны были успеть щелкнуть ударником автомата.
– То было вчера. Какой, кстати, вы сделали вывод?
– Надо стрелять сразу с разворотом и… за спину.
– Как-то слишком путано, Джо. Ну давайте попробуем…
И снова Джо и Бен отошли вниз, на исходную позицию, а затем побежали вверх, держа оружие наготове и в любой момент ожидая появления Мо.
В мутноватом свете синих фонарей снова мелькнул знакомый силуэт, и ученики вскинули автоматы, чтобы успеть подстрелить мишень на лету – они уже знали, что сержант проносится очень быстро.
Джо и Бен резко развернулись и щелкнули пустым оружием, однако ожидаемого звука приземления Мо на лестницу не последовало.
– Эй, вы убиты, – послышался его голос откуда-то сверху. Ученики подняли головы и увидели, что Мотль «прилип» к стенам, упершись в них шипами бутсов.
– Вот это номер! – Бен опустил руки. – Ты просто непобедим, Мо. Наверное, когда противник знает, что ты идешь на приступ, он сразу сдает очередную башню.
Сержант спрыгнул на ступени и, покачав головой, ответил:
– Не совсем так, парни. Но иногда одного имени достаточно, чтобы бой прекратился и обороняющиеся оставили башню.
– Они уплывают?
– Да.
– И вы не стреляете им в след?
– Нет, они же объявляют сдачу башни. Зачем стрелять? Если мы нарушим данное слово, в следующий раз они не будут сдаваться так легко.
– Но ведь в этом-то и есть главный смысл – не сдаваться и стоять до конца, – возразил Джо.
– Нет, главный смысл в захвате всего района, в контроле каждой башни, а для этого нужно сохранить людей и переигрывать противника умом. Наши штабники – настоящие гроссмейстеры, они не станут жертвовать ценными фигурами без нужды.
– Значит, если обороняющая башню команда видит, что крепость не удержать и неоткуда ждать подкрепления, она уходит?
– Да. Именно так.
– А атакующие дают ей уйти.
– Точно. Ведь если обороняющиеся будут стоять насмерть, атакующей команде придется положить куда больше народу.
– Вот как все непросто, – покачал головой Бен. – Очень уж все здесь не похоже на то, что мы видели в полевом подразделении на второй линии обороны.
От такого сравнения Мо засмеялся. Видимо, он знал, о чем говорил Бен.
– Ну что, давайте еще разок? Попробуете подстрелить старину Мо?
– Мы-то попробуем, только у «старины Мо» снова найдется какой-нибудь фокус. И как можно так прилипнуть – я не понимаю.

75

На следующий день были только прогоны с Бешеным Ллойдом. Занятия с Мо не проводились.
Сержант убыл на задание вместе с несколькими ветеранами бригады.
Они вернулись к вечеру, измотанные, с двумя ранеными и одним убитым.
Джо и Бен не удержались, чтобы не пристать к сержанту с расспросами, когда тот сидел на причале, задумчиво глядя в воду.
– Привет, ребята. Как прошел день?
– У нас нормально. Вы-то как?
– Да и у нас ничего. Вот только Кордобес наскочил на шальную пулю… – И, посмотрев на своих учеников, Мо добавил:
– Честное слово – на шальную, Кордобес был слишком хорош, чтобы так проиграть.
– Но что там было? Вы начали штурм, и он оказался неудачным?
– Да. Когда осталось два яруса, выяснилось, что силенок маловато.
– Оборонная команда была слишком многочисленной? – не унимался Бен.
– Нет. Просто там был сам Крамер. А Крамер – это фигура.
– Неужели он сильнее тебя, Мо?!
– Сильнее, Бен. Таких, как я, он ест на завтрак, – ответил сержант и грустно улыбнулся. – Когда-то он убил самого Бади Вестайлера.
– Мы о нем ничего не слышали, – сказал Бен и посмотрел на Джо.
– Да, – подтвердил Джо.
– Это было года четыре назад, когда Крамер был только лейтенантом, а сейчас-то он носит капитанские погоны. – Мотль взял отслоившийся от камня осколок и бросил его в воду. – Сам я их драки не видел, но, говорят, Крамеру немного повезло – Бади поскользнулся в луже крови…
– И как же вы разошлись с Крамером в этот раз?
– Очень хорошо. – Сержант улыбнулся. – Он прошиб ножом мой бронежилет, но я успел приложить его бутсой, иначе бы крышка. И он сказал мне: ты стал быстрее, Мо.
– И что дальше?
– Ничего. Мы спустились вниз, выловили из воды тело Кордобеса и вернулись.
– Да-а, – протянул Бен, не в силах произнести больше ни слова. Джо тоже молчал, сидя рядом с сержантом.
Ветер к ночи совсем ослаб, и по опыту прожитых здесь дней приятели знали, что это предвещает бурю.
Такую погоду здесь любили. В бурю никто не мог подкрасться к башне и, перерезав часовых, начать штурм. А вот в тихие ночи некоторые бойцы не могли заснуть. В каждом плеске им слышалось приближение врагов, таких же стремительных и хитрых, как они сами.
Днем тихая погода таила еще и другие неприятности. Торпеда-диверсант могла «подкрасться» по дну и выпустить шрапнельную ракету. Та неожиданно выпрыгивала из воды и била по крыше башни градом стальных шариков.
Если на крыше не оказывалось людей, доставалось антеннам и зенитным турелям. Но случалось, что накрывало и бойцов бригады.
Последний раз это произошло три дня назад на Большом Близнеце.
Джо и Бен занимались «на прогонах» и почти не обратили внимания на хлопок, а потом им навстречу пронесли раненого солдата. Бешеный Ллойд прекратил занятия и повел их наверх, чтобы показать изрешеченные антенны и скрученный в штопор ствол одной из турельных пушек.
– Многие любят расслабиться под солнышком, а это опасно, – сказал тогда Ллойд. – Лучше уж вздремнуть в сыром подвале. На моей памяти там шрапнелью еще никого не убивало.
– А скажи, Мо, вы с республиканцами все друг друга знаете? – снова заговорил Бен. Необычные отношения между противными сторонами удивляли его.
– Тех, кто часто бывает в бою, знают все. И свои, и чужие.
– И вы ведете себя как приятели?
– Приятели? Нет, далеко не приятели. Иногда кто-то кого-то подстрелит, и раненый, подлечившись, начинает искать встречи со своим обидчиком, чтобы отомстить. Я считаю это дуростью, но такое случается довольно часто.
– Но этот Крамер, Мо… – Бен глубоко вздохнул. – Если он самый сильный, то как же можно ему противостоять?
– Он не самый сильный. Он один из лучших. Кроме него у республиканцев есть Додо, Агустиньо, Манон…
– А у нас?
– У нас – Лемешев, Ксавьер… потом еще – Гринланд. Это не люди, а взведенные пружины. Никогда не знаешь, что они начнут делать сначала – стрелять или бить ножом. Стиль мастера в его непредсказуемости.
Джо и Бен еще немного посидели с сержантом Мотлем, затем отправились ужинать. К еде обитатели башен относились трепетно.
– Еда здесь единственное удовольствие, – говорил Ллойд. – Спим мы в сырых тряпках, мочимся через перила, поэтому хотя бы супчик должен быть как в городском ресторане. Благо морепродуктов навалом.
И действительно, крабы, шеншели, краснолапики на дне мелководья водились в изобилии. Там же росли и всякие подводные овощи, а также клубни, которые отваривали и жарили. Кое-что годилось даже на салаты. Готовили бойцы поочередно, и практически все делали это мастерски, словно соревнуясь друг с другом.
После ужина Бен и Джо спустились в жилое помещение, чтобы подогнать доспехи для завтрашних занятий. От ежедневных тренировок ослабевали ремни и ломались застежки, а такой пустяк в бою, как неустанно повторяли Мо и Ллойд, мог запросто привести к гибели.
А еще ученики понемногу привыкали к шипованным ботинкам – штурмовым бутсам. Джо и Бен надевали их по вечерам и ходили до отбоя, понемногу постигая это нелегкое искусство.
В подвале они обнаружили капрала Бойма, который доставлял их в бригаду из КОМПОРТа.
Бойм редко задерживался в расположении бригады, поскольку то и дело совершал на своем глиссере рискованные рейды. Капрал возил почту, переправлял секретные донесения или дефицитные запчасти к катерам и пушкам. Дел было невпроворот.
– Здорово, ребята. Как служба?
– Здравствуйте, сэр. Понемногу втягиваемся.
– Синяков-то много?
– Хватает, – сказал Джо, и они с Беном засмеялись. На второй неделе обучения им все еще изрядно доставалось от колотушки Ллойда.
– Ну и хорошо. Станете настоящими бойцами – будете по стенкам бегать, а мне вот, видите, не пришлось…
– Ранение? – уточнил Бен, садясь на свой матрац.
– Да какое там ранение. – Капрал махнул рукой. – Дурак я.
– Дурак? – осторожно переспросил Джо. – В смысле упустили момент?
– Да нет. Я же сказал – дурак. Бойцу надо быть дерзким, тогда он неудержим в атаке, понимаете?
– Ага.
Капрал оттянул очки и почесал лоб.
– А у меня дерзость эта зашкаливала. То во время штурма я в окно «лифт» сделаю, то наоборот ворвусь на ярус, когда там пабликов до хрена. И, что интересно, дурак-то я не простой, а везучий. Другого бы на месте изрешетили с десяти стволов, а меня только в окошко выбрасывали… Тоже считай – «лифт».
– Но вы отлично водите глиссер, сэр. Не каждый уведет судно из-под ракеты или бомбы, – заметил Джо.
– Ты так думаешь? – с надеждой спросил капрал.
– Да что значит думаю – я это видел!
– Точно, – поддержал приятеля Бен. – Я тоже этому свидетель.
– А ведь и правда, – засмеялся Бойм и хлопнул себя по коленям. – Я же тут единственная фактическая связь с внешним миром! Говорю же, везучий я. Меня ведь еще на Декстере должны были прирезать!
– На каком Декстере?
– На родине, парень, на родине! Декстер – это моя родная планета… Материк Фрориска, город Ингвергаген… Я ведь там одно время здорово преуспевал. Имел шикарную тачку, дом на побережье.
Глаза капрала затуманились, он мечтательно вздохнул.
– У вас был свой бизнес, сэр? – спросил Бен, продолжая заниматься амуницией.
– Да. «Дом наслаждений Дода Мартина» назывался. Восемь номеров люкс и тридцать четыре услуги в прайс-листе…
– Это вроде публичного дома?
– Ну нет, не скажи. В публичном доме обыкновенные шлюхи, а у меня люди встречались с виртуальными партнерами. Идеальными любовниками своей мечты, понимаешь?
– Не-а.
– Ну это когда из твоего подсознания считываются образы любовников, с которыми ты встречаешься в своих мечтах.
– Так это, наверное, очень сложно, да и дорого.
– Конечно, и сложно, и дорого. – Капрал важно кивнул и снял с головы очки, от которых на его лбу осталась красная полоса. – Для таких дел используются синусоидальные психогенераторы параллельного возбуждения.
– И что дальше? – спросил Джо, которого так заинтересовал рассказ капрала, что он даже забыл про сломанные застежки налокотников.
– Да не хватило мне денег на эти самые синусоидальные генераторы, – признался капрал и горестно махнул рукой. – Мне друг один обещал деньжат подкинуть, да не успел. Полиция его взяла. Сел на восемнадцать лет… А мне пришлось выкручиваться, поэтому денег хватило только на имитацию аппаратуры. Кресла, шкафчики, лампочки, проводку.
– А как же идеальный любовник? Как же его считать без аппаратуры-то?
– Ха, вы не знаете старину Бойма, – самодовольно заулыбался капрал. – Я придумал, что буду заниматься только женской клиентурой, причем богатой ее частью, а роль виртуальных и идеальных любовников отвел парням из борцовского клуба. Они потешали публику на всяких представлениях и были не прочь иметь дополнительный заработок. Я им его предоставил.
– Но, сэр, неужели ваши богатые клиентки с этим согласились?
– Нет. – Капрал снова самодовольно улыбнулся. – Они, конечно, ничего не знали. Я давал им таблетку наркотика, уверяя, что это всего лишь стимулятор воображения. Он верили и погружались в кайф. Потом в номере появлялся борец и принимался за дело. Натуральные ощущения, скрашенные действием наркотика, давали нужный эффект. После окончания сеанса все дамы были в восторге. Мое заведение стало популярным. Жены крупных политиков, высокопоставленные геи… Деньги лились рекой, но потом одна из клиенток заполучила нехорошую болезнь, и возникли проблемы. К счастью, я нанял хорошего специалиста, и он не только вылечил ее, но и объяснил причину заражения необычайно высокой степенью достоверности виртуального любовника.
Я отвалил этому парню пятнадцать тысяч – было ради чего стараться. А негодяю, что нарушил правила гигиены, разбили морду мои охранники. И снова жизнь потекла, как медовый ликер…
Тут капрал прервался и снова вздохнул, вспоминая былое.
Джо и Бен, не дыша, ожидали продолжения рассказа. Они были молоды, и разговоры на подобные темы им нравились.
– Ну а потом опять случился казус. Две клиентки «залетели». Причем до поры я даже не знал, от кого из работников. Снова пришлось нанимать того ловкого парня, и он быстро решил проблему с одной дамой, опять же сославшись на высокую степень достоверности. Мол, от самовнушения это. А со второй фокус не прошел. Она была женой парня, который заправлял в полудюжине крупных банков, и у них не было детей. Клиентка уперлась, что это для нее лучший подарок и она обязательно будет рожать, поскольку давно мечтала о детях.
Я немножко покумекал и решил, что пока ничего страшного не происходит, раз этот ребенок клиентке нужен. Не знаю, что уж там она наговорила мужу, но только положенные девять месяцев я продолжал качать ранды и думал, что так будет всегда. Но потом эта мадам родила мальчика. Черного как уголь карапуза, папой которого оказался здоровенный нубиец – он уволился и уехал из города еще за месяц до этого события…
– И что потом? – нетерпеливо спросил Бен.
– На другой день ко мне явились ребята, которых нанял муж этой дамы. Но они меня не застали – я, как услышал шум потасовки, когда они разбирались с моими охранниками, так сиганул в окно в чем был и помчался куда глаза глядят. Но представьте себе, этот банкир поднял на ноги всю полицию, всех частных сыщиков и гангстеров, объявив за мою голову огромную награду. К тому же он заморозил все мои деньги, и я остался в одной только пижаме, как беглый пациент из сумасшедшего дома.
– И как же вам удалось ускользнуть, сэр?
– Пробрался в порт и спрятался в вентиляционной системе транспортного корабля. Потом, после взлета, выбрался и сдался капитану, подарив ему свои часы. В первом же порту снова сбежал с судна, никому не сказав ни слова, поскольку капитан, по-моему, догадался, кто я такой, и собирался сделать на мне хорошие деньги.
Одним словом, я завербовался в армию, понимая, что даже на передовой у меня будет больше шансов выжить. Закончив свой рассказ, капрал замолчал, а Джо с Беном тоже какое-то время сидели молча.
– Какая сложная у вас история, сэр, – сказал Бен.
– А у кого она простая? На чужую войну просто так не попадают.
– Это точно, – вздохнул Джо Миллиган и принялся выгибать застежку налокотника.

76

День за днем, ночь за ночью новая жизнь Бэкки Доре приобретала свой собственный ритм.
Она привыкала заученно улыбаться и терпеть мужа в постели, получив за это целый штат прислуги, массажисток, парикмахеров, стилистов и множество других специалистов по красоте, о которых она прежде даже не слышала. Плюс ко всему – неограниченный кредит во всех магазинах Шинстоуна. О чем еще мечтать молодой жене?
Время от времени у Бэкки появлялась мысль закрутить интрижку с кем-нибудь из слуг, но все мужчины в доме были какие-то невнятные. Возможно, на эту роль подошел бы Кристофер Раис, однако он приезжал на остров нечасто, при этом старательно избегал Бэкки. Раис был готовой жертвой – стоило лишь выбрать момент и поманить его пальцем.
Утром Рудольф уехал в Сити по делам, а часам к пяти уже вернулся.
– Дорогая, как ты сегодня себя чувствуешь? – спросил он, входя в будуар супруги.
– Спасибо, Рудольф. Все в порядке, – ответила Бэкки, поспешно запахивая халат. Она не собиралась дарить мужу больше, чем это было необходимо.
– Дорогая, сегодня ко мне приедут несколько знакомых – для небольшого совещания. Если ты выйдешь на минутку к гостям блеснуть своей красотой… – Рудольф подошел к Бэкки вплотную и потянул носом аромат ее кожи. – Ты прекрасна, дорогая… До чего же ты прекрасна!
– Ты говорил о гостях, Рудольф, – напомнила Бэкки, отстраняясь.
– Просто выйдешь выпить коктейль… Обожаю смотреть, как у этих псов текут слюнки!
– Хорошо, я выйду. А теперь оставь меня, пожалуйста, я должна привести себя в порядок.
– Конечно, дорогая, конечно, – отступая к двери, произнес супруг. – Королева… Очаровашка!
Когда он вышел, молодая супруга облегченно вздохнула и уселась перед зеркалом. Понемногу она привыкала быть королевой.
Нажав на столике перламутровую кнопочку, Бэкки мысленно досчитала до пяти – именно столько требовалось проворной служанке, чтобы добежать до госпожи.
– Слушаю, мадам, – произнесла та, неслышно появившись из боковой двери.
– К половине шестого мне нужно одеться. У мистера Доре ожидаются гости… Вызови… – Бэкки покрутила в воздухе пальцем, однако так и не смогла вспомнить, какие же специалисты ей нужны. – Одним словом, вызови всех этих дармоедов, а тех, кто не понадобится, мы отошлем назад.

77

К гостям она вышла в шесть тридцать, после того как они закончили все свои дела и ожидали только появления хозяйки дома.
И хотя некоторые из них уже неоднократно видели Бэкки, ее появление, как всегда, вызвало настоящий переполох. Финансовые тузы выстраивались в очередь, чтобы только приложиться к ручке Бэкки и пробормотать какой-нибудь нелепый комплимент.
Миссис Доре благосклонно кивала, а стоявший в стороне Рудольф смотрел на это представление и жмурился от удовольствия.
Управляющий директор компании «Маркое» Цольц Ван Гуффен подошел последним. Он тоже поцеловал Бэкки руку и что-то сказал про погоду.
– Что там погода, Цольц, удиви миссис Доре своим излюбленным фокусом! – воскликнул молодящийся джентльмен, глядя на Бэкки сверкающими глазами. Он был равноправным партнером Доре и его звали Браун.
– Каким фокусом? – спросила Бэкки.
Гости засмеялись, а сам Цольц Ван Гуффен смутился.
– Он великолепно ест зажженные сигары, миссис Доре.
– Зажженные сигары?
– Вот именно. Ну-ка, дружище Цольц, исполните для миссис Доре свой неподражаемый фокус!
– Но помилуйте, господа! Я съел уже восемь штук! – взмолился несчастный.
– Брось, дружище. Отказывать даме – это же некрасиво!
И снова все засмеялись.
– Скушай хотя бы парочку.
– Ну хорошо. – Цольц Ван Гуффен взглянул на столик, где стояла коробка с сигарами, и его передернуло. Тем не менее он выдавил из себя улыбку и повторил:
– Ну хорошо, парочку я, пожалуй, еще осилю.
На глазах изумленной Бэкки Браун раскурил две сигары и передал одну из них Цольцу.
Управляющий директор с полминуты взирал на сигару с нескрываемым ужасом, а затем, собравшись с духом, отхватил зубами целую половину. Быстро ее прожевав, он судорожно сглотнул и забросил в рот оставшуюся половину.
Бэкки неотрывно следила за этим феноменом и невольно пыталась двигать челюстями, словно помогая несчастному справиться с его работой. Когда Цольц покончил с первой сигарой, Браун услужливо подал ему другую.
Однако самообладание оставило Цольца, и гостям пришлось кричать на него, чтобы заставить есть дальше. Как следствие, бедняга подавился и зашелся в кашле, а Браун, выйдя из себя, начал требовать, чтобы тот не прекращал попыток и не симулировал бессилие.
– Оставьте, господа, если уж он вам так не мил, просто пристрелите его, – сказала Бэкки и, повернувшись, ушла.
Вскоре разошлись и гости.
Рудольф сразу прибежал в покои молодой супруги, надеясь подсмотреть, как она раздевается.
– Как же остроумно ты сказала, дорогая: «пристрелите его». Когда ты ушла, мы хохотали до упаду. Даже Цольц и тот улыбался…
– Мне стало жаль его, – призналась Бэкки.
– Жаль? – Рудольф усмехнулся и, нежно подвинув сброшенное на тахту платье, присел, не отводя взгляда от прозрачного пеньюара Бэкки. – На жалости, дорогая моя, далеко не уедешь. Если бы я постоянно кого-то жалел, у меня бы не было всего этого. – Доре обвел рукой стены, окружающую обстановку и даже саму Бэкки. – Финансовое могущество и жалость несовместимы.
– Но ты же работаешь с ценными бумагами. На бирже нет людей, а между тем это приносит тебе твои богатства, – заметила Бэкки, честно пытаясь разобраться в ситуации.
– Сами по себе ценные бумаги, хотя и называются «ценными», стоят весьма немного. Чтобы получить с них хорошие дивиденды, нужно продать их раз двадцать за год.
– Так часто? – удивилась Бэкки. Она обернулась, стоя перед зеркалом, и Доре увидел ее великолепную полуобнаженную грудь. В штанах у него сразу стало тесно, он сжал зубы, чтобы продержаться еще пару остававшихся до сна часов.
– Да, дорогая. Люди должны покупать, потом бояться и продавать, потом снова покупать, думая, что уж на этот раз не прогадают. Но потом я их снова пугаю и заставляю продавать.
– Значит, такова биржа?
– Нет, таково умение управлять биржей.
– Что значит «управлять биржей»? Разве это не естественный рыночный механизм? Так нам говорили в школе.
– Рыночный механизм? – Рудольф не удержался от улыбки. – Чтобы этот механизм приносил деньги, его нужно заставлять проворачиваться побыстрее.
– Но как?
– Можно организовать трест, который будет заниматься распространением ложной финансовой информации. Однако люди не очень-то верят этой трескотне. В какой-то сезон можно сорвать хороший куш, а иной раз ничего не выходит. Поэтому лучше манипулировать реальностью, заставляя людей самих делать нужные тебе выводы.
– Это как же? – Бэкки заколола волосы и посмотрела на себя в зеркало. Она уже запуталась в объяснениях Рудольфа и поддерживала разговор лишь для того, чтобы он не стал приставать прямо сейчас.
– Скажем, можно организовать конфликт двух могущественных финансово-промышленных групп, которые сойдутся в битве за свои интересы. А интересами может оказаться свободная колония или даже планета-зарегистрированный член Ассоциации.
– И за что же они будут бороться?
– Они будут бороться, и уже борются, за обладание богатыми недрами. За доходы в триллионы и даже десятки триллионов рандов. Как только начинает побеждать одна группа, ее акции на бирже стремительно идут вверх, а акции ее противников – падают. Потом инициатива неожиданно переходит к другой группе, и все меняется с точностью до наоборот.
– И где они борются за эти самые недра? – Бэкки присела на мягкий пуф и вздохнула, ожидая, когда Рудольф уйдет.
– А ты сама не догадываешься?
– Я? – Бэкки обернулась. – Я не до…
Она хотела сказать «не догадываюсь», но тут до нее дошло, на что намекал супруг. Бэкки поднялась с пуфа и уставилась на таинственно улыбавшегося Рудольфа.
– Неужели эта война ваших рук дело?
– Да, представь себе. И твой супруг, дорогая, является чуть ли не единственным ее изобретателем.
– Но… но это же чудовищно, Рудольф… Там же гибнут миллионы людей!
– Это их личный выбор. Насильно в этой войне никто не участвует.
– Но почему война? Почему нельзя было сделать что-то другое?
Бэкки вспомнила своих одноклассников – Бена Аффризи и Джо Миллигана. Они отправились проверять себя на ту самую войну, владельцем которой – да, иначе и не скажешь, – владельцем которой является ее муж.
А она, миссис Доре, ее совладелица, потому что из пролитой на этой войне крови состоят все ее платья, драгоценности, массажистки, парикмахеры, стилисты и оформители.
– Это чудовищно, Рудольф, ты зарабатываешь деньги на разрушении… – произнесла Бэкки, бессильно разведя руками. Теперь она вспомнила единственное свидание с Беном. Торопливый секс двух выпускников. И почему ей тогда взбрело в голову дать ему? Может, потому что он ее удивил? Был эдаким непримиримым противником наемничества, говорил, что ложная бравада лишь проявление трусости. А потом раз – и сам отправился воевать.
– Всеобщее заблуждение, дорогая, – переходя на наставительный тон, произнес Рудольф. – Ведь на многих планетах экономика находится в весьма плачевном состоянии, и там существует избыток рабочей силы. Куда деваться молодым людям, которые хотят испытать себя и заработать денег? Только идти на войну. Да, некоторые из них погибают в первый же месяц, однако их родственники получают достойную страховку. Если солдат погиб в следующие полгода, его страховка увеличивается. Ты даже представить себе не можешь, но на некоторых перенаселенных планетах большая часть инвестиций в промышленность осуществляется именно получателями этих сумм. Война поддерживает агонизирующие миры, дорогая. Фактически она – донор для планет, единственным ресурсом которых является население…
Завороженная его вроде бы разумными объяснениями, Бэкки внимательно слушала. Рудольфу это льстило. Отношение супруги значило для него много.
– Но и это еще не все, дорогая. Помимо людских ресурсов, войне нужны танки, самолеты, транспортные корабли, винтовки, гранаты и даже нижнее белье. Все это имущество днем и ночью производят десятки и сотни тысяч фабрик и заводов. А на них, заметь, работают люди. Люди, у которых есть детишки, немощные родители. Война их тоже кормит. И даже на планетах, где, собственно, и происходят военные действия, огромная масса населения работает на строительстве укрепрайонов. Добавь сюда работников страховых компаний, банков, которые занимаются финансированием военных кампаний, персонал средств массовой информации – от телевидения до газет и журналов. Да присовокупи проституток, которые тоже зарабатывают на войне, отправляясь в рейды на кораблях-борделях для обслуживания солдат.
Давая возможность Бэкки лучше осмыслить услышанное, Рудольф сделал паузу, затем заключил:
– Вот и получается, дорогая, что наша война – это не просто кровавая бойня, которую устроили какие-то ненормальные маньяки с целью потешить свой извращенный ум. Война – это средство перераспределения финансов из более благополучных районов в те, где людям без этих денег пришлось бы очень нелегко.
Рудольф закончил свой монолог и смотрел на Бэкки, ожидая, что она скажет.
– То, как ты все объяснил… Одним словом, мне самой это никогда не приходило в голову.
– Вот именно, дорогая! Вот именно.
Доре поднялся с тахты и с многозначительным видом произнес:
– Механизм давно отлажен, он приносит деньги, но я уже придумал новый поворот в мировой истории. – Он перевел взгляд на Бэкки, ожидая вопроса.
– Какой же поворот ты задумал? – спросила она.
– Появление третьей силы, дорогая.
– Третьей силы?
– Да. – Доре самодовольно улыбнулся и, скрестив руки на груди, поставил на тахту ногу. – Я даже название ей придумал – Союз Восточных Корпораций.
– А почему восточных?
– Да просто чтобы в сокращении это звучало красиво – Эс-Вэ-Ка. Только представь, как это будет звучать в сводках: «ЭсВэКа наступает» или «ЭсВэКа атакует…».
– А кого оно атакует? – простодушно поинтересовалась Бэкки.
– В этом-то все и дело.
Доре многозначительно поднял к потолку палец:
– СВК заявит, что претендует на стратегические районы, за которые уже борются Катан и Лозианская республика. На рынке сразу возникнет паника: на кого ставить? Потом мы выбросим информацию о необыкновенной финансовой мощи СВК, и тогда акции Катана и Лозианской республики резко пойдут вниз, а мы начнем их покупать. Затем придет черед следующего этапа, когда бывшие враги вдруг объявят о заключении союза против общего противника. Объединение всегда приводит к росту ценных бумаг объединяющихся компаний, поэтому цены нового союза подскочат и мы начнем продавать…
– А третий этап? – спросила Бэкки, настороженно поглядывая на указующий в потолок палец, который Доре, увлекшись рассказом, забыл опустить.
– Третий этап – это вся остальная часть военных действий, которые будут проводиться по уже накатанной схеме.
Обратив наконец внимание на свой поднятый палец, Доре ойкнул, потряс им и стал растирать – палец уже успел слегка онеметь. Но тут он заметил недоуменное выражение на лице Бэкки, опустил руку и, расправив плечи, сказал:
– Так что, дорогая, я не разрушитель, а созидатель. Только созидаю я по-своему…

78

Первые полтора месяца Джо и Бен занимались только учебой. Их не брали ни на какие задания, даже когда основная часть гарнизона башен-близнецов снималась на очередную операцию.
Для обороны опорных пунктов в отсутствие лучших солдат присылались такие же, как Аффризи и Миллиган, проходящие обучение бойцы. Правда, у большинства из них за плечами была служба в спецназе или морской пехоте.
Солдаты-ученики занимали обе башни и молчаливо ждали нападения, поскольку Близнецы являлись стратегически очень важным рубежом.
Впрочем, соваться пусть даже и к новичкам никто не решался. Вооруженные до зубов, они могли решить исход боя в свою пользу еще на подступах к башням. И если Джо и Бен стреляли лишь из короткоствольных «СХ-19», то другие новички, имея хорошую физическую подготовку, неплохо справлялись с тяжелыми пулеметами и роторными гранатометами, которые наводили страх даже на бронированные катера.
Во время этих совместных дежурств Джо и Бен завели себе много хороших знакомых, однако земляков с Маникезе им найти не удалось. Впрочем, это было объяснимо: уж слишком далеко от их родных мест находился Сайгон.
На исходе второго месяца обучения сержант Мотль стал вывозить своих подопечных на другие башни и проводить тренировки в непривычных для них условиях.
Джо и Бен справлялись, и Мо был доволен.
Возвращаясь обратно на курьерском катере, они не раз встречались со старыми знакомыми: тетрацефалами и прыгунами, которые вели свою нескончаемую дуэль. Прыгуны стартовали из-под воды и, ловя перепонками ветер, планировали над морем, а тетрацефалы пытались предугадать место приводнения добычи и, в свою очередь, тоже выпрыгивали из воды, чтобы наблюдать за ее полетом.
В один из ясных солнечных дней, которые так не любили стрелки зенитных пушек, сияющий Джо Миллиган возвратился с соседнего Близнеца, где ему устраивали разговор с домом.
– Тебе привет от моей матери, – сказал Джо. – Она сказала, что твои родители здоровы и по-прежнему верят, что ты учишься в закрытом военном колледже. Теперь твой отец считает, что военная карьера ничуть не хуже гражданской.
– Это радует, – усмехнулся Бен, машинально перебрасывая нож из одной руки в другую. Пока их с Джо служба в бригаде напоминала что-то вроде игры. Они как будто нападали, на них как будто нападали, и все обходилось только ссадинами и синяками, которые пропадали уже наутро.
Джо уселся на свой матрац и, вздохнув, добавил:
– Агата уехала из Лейм-Роуз. Говорят, куда-то на Триверс…
– А где это?
– Не знаю, – пожал плечами Джо. – Кстати, Бэкки тоже уехала учиться и…
– Ну что еще…
– Ее родители не скрывают, что Бэкки вышла замуж.
– Ничего удивительного. Молодая красивая девушка… Она свободна и может выйти замуж. С ними иногда такое случается…
Последняя фраза должна была прозвучать как шутка, но улыбка у Бена вышла кривой. Жизнь в изоляции вынуждала его возвращаться к воспоминаниям, и все чаще ему вспоминалось первое и последнее свидание с Бэкки.
– Послушай, приятель! – неожиданно воскликнул Джо. – Так мы же теперь можем вернуться! Отслужим полгода и – домой! Подружки, из-за которых мы сделали эту глупость, уехали.
– А ты сам-то хочешь этого? – спросил Бен, испытующе глядя на Джо.
– Хочу ли я этого? – Джо молниеносно передернул затвор автомата и, прицелившись в лампочку, щелкнул спусковым крючком. – Нет, теперь мне любопытно посмотреть, что из всего этого выйдет.
– Все зависит от случая…
– Вот я и говорю, любопытно посмотреть.
На пороге появился Мо. Уже по его виду можно было догадаться, что он принес важную весть.
Сержант сел на сделанную из стальной бочки банкетку и сказал:
– Завтра едем на «Бристоль». Двенадцать человек, и вы в том числе.
– И мы? – обрадовался Бен. – Вот это новость!
Джо довольно потер ладони и спросил:
– А каким номером?
– Разумеется, четвертым. Не думаешь же ты, что сможешь работать первым?
– Нет, сэр, – продолжая улыбаться, сказал Бен. – Мы так не считаем.
Мо посмотрел на одного ученика, потом на другого и, покачав головой, заметил:
– Дети вы еще. Дети. Вам говоришь, что завтра придется рисковать жизнью, а вы радуетесь…
– Да сколько же можно бегать по сырым коридорам, Мо?
– Хорошо-хорошо. Завтра на рассвете выходим, а сегодня никаких тренировок… Отдыхайте и проверяйте амуницию. Четвертый номер может оказаться первым.
Сказав это, сержант ушел, а Бен с Джо принялись лихорадочно перебирать защитные накладки. Одно дело готовиться к тренировкам и совсем другое – к реальному бою. Пусть даже им предстоит всего лишь перекрывать выход из башни и контролировать лестницу.
Обычно все решалось на верхних ярусах, однако если обороняющиеся, пытаясь сохранить лицо, прорывались с боем, четвертым номерам тоже приходилось вступать в дело.

79

Солнце еще не показалось над горизонтом даже краешком, когда группа на двух «тихоходах» отправилась к «Бристолю». «Тихоходами» десантные катера называли не за их скорость, а за бесшумность работы. Кроме винтов они в качестве толкателей использовали мембранные Движители, которые имитировали работу плавников.
Большую часть пути катера шли на полном ходу, направляясь к ближайшей башне пабликов – «Горошку», однако этот маневр был рассчитан на орбитальных разведчиков, от которых все равно нельзя было скрыть выдвижение десантных судов.
Затем катера перешли на малый режим винтовой тяги и, сменив направление, двинулись к «Арокарре» – башне, на которую последние две недели было совершено два неудачных нападения. Оба раза десант обнаруживали и обстреливали издалека, вынуждая вернуться домой.
Эти ложные атаки совершали для того, чтобы республиканцы поверили в тупую настойчивость своих противников, которые во что бы то ни стало хотели овладеть «Арокаррой».
Все бойцы отряда находились на палубе, укрываясь под надежным бронированным козырьком, который, помимо защиты от пуль и осколков, прятал их от тепловых радаров.
– Из тех, кого я знаю, там будут Ренальдо, Джовани Сид и Рваный, – негромко произнес сержант Мотль, однако Джо и Бен поняли, что эта информация для них. Едва ли остальным членам команды следовало объяснять, кто эти люди.
– Осталось десять минут… – сообщил сержант и указал на соскочившую со второго катера торпеду. Поднимая кучу брызг и взбивая винтом морскую пену, она пошла на запад, отклоняясь от главного направления градусов на шестьдесят.
Бен Аффризи осторожно покосился на сидевшего рядом с ним бойца по имени Скунс, который сосредоточенно пережевывал рыбий пузырь. Вообще на Близнецах многие бойцы жевали рыбьи пузыри, уверяя, что в них много витаминов и что это занятие здорово успокаивает.
Козырем Скунса был нож-шкрабер. Отвратительная штука с пружинистым лезвием, которое безошибочно находило щель между бронещитками. Шкрабер редко убивал человека сразу, однако оставлял широкие кровоточащие порезы. Получивший удар шкрабером солдат уже не мог вести бой и, если его вовремя не перевязывали, умирал от потери крови.
– «А в чем мой козырь? Или в чем козырь Джо?» – подумал Бен, внезапно ощутив страх и собственную беспомощность.
«Я хорошо владею своим „СХ-19“. Даже лучше, чем Джо. Ножи есть у нас обоих, но без автоматов мы трупы».
Бен судорожно сжал оружие, представив, как, ожидая своего часа, в тесном патронном магазине жмутся подготовленные выстрелы с бронебойными сердечниками и шрапнелью из мягкого металла. И так – через один. Стержень – потом шрапнель. И снова шрапнель и стержень.
– Три минуты, парни… – вместе с ветром прилетели слова сержанта. «Бристоль» был уже совсем рядом. Второй катер на самом тихом режиме стал уходить вправо, чтобы создать видимость главного тайного удара, а судно, на котором находились Бен и Джо, наоборот, взревело всей своей форсированной мощью и, уже не скрывая своих намерений, устремилось к «Бристолю».
– Зачем мы это делаем?! – испуганно спросил Джо, больше не в силах скрывать свое волнение. – Они же нас заметят!
– Успокойся. Нас примут за «пустышку», отвлекающий фактор, – сухо произнес сержант. На самом деле он еще и сам не знал, за кого их примут.
На «Бристоле» заработала пушка, снаряды пронеслись в нескольких метрах над катером. Рулевой взял в сторону и выстрелил ослепляющей электромагнитной шашкой, чтобы вывести из строя систему наведения. Однако это оказалось не так просто. Стрелок бил как будто на звук, дорожки из белоснежных фонтанов ложились очень близко, а острые осколки злобно щелкали по бортам судна.
Впереди уже был виден силуэт башни «Бристоль», освещаемый вспышками от частого пушечного и ружейного огня.
Теперь катер настигали даже пули, звонко щелкая по бронекозырьку, как камешки по железной крыше.
– Сделай что-нибудь, Крисберг! – крикнул сержант Мотль, и Джо с Беном поняли, что ситуация развивается не так, как задумывал Мо.
– А что я могу?! – обиделся рулевой и, дернув судно в сторону, избежал верной очереди из пушки. Снаряды ушли на глубину, сверкнув в водной толще.
Внезапно яростный огонь прекратился, и Бен подумал, что, может, паблики решили сдаться. Однако он тут же понял, что это далеко не так. Весь свой огонь защитники башни сосредоточили на втором катере, который скрытно подбирался к «Бристолю» на тихих режимах.
Теперь, когда стратегия сержанта Мотля сработала, он закричал во всю глотку:
– Давай, Крисберг, жми-и-и-и!
И рулевой не заставил себя упрашивать. Казалось, в моторе катера проснулись скрытые резервы, он понесся вперед, стремительно проглатывая последние метры, оставшиеся до вражеской крепости.
– Га-товсь! – скомандовал Мотль, и Бен был поражен выражением лица хорошо знакомого Мо перед прыжком на вражескую территорию.
В самый последний момент рулевой выпустил тормозные щитки, и катер буквально зарылся в воду, а когда всплыл, ни Мо, ни других ветеранов на палубе уже не было.
– Вперед, ублюдки!!! – заорал на Бена и Джо рулевой, передергивая затворную раму пистолета невообразимого калибра. Это было фирменное оружие рулевых – так, на всякий случай.
Бен вскочил на скользкий нос катера и увидел Джо, который был уже на причале.
«Только не грохнуться! Только не упасть, как в тот первый раз!» – пронеслось в голове у Бена.
Но все прошло благополучно. Тело Бена, в отличие от него самого, хорошо помнило бесконечные уроки сержанта Мотля и Бешеного Ллойда, а шипованные штурмовые ботинки хорошо держали даже на мокрой, скользкой поверхности.
– Ты первый! – крикнул Джо, напоминая Бену порядок движения.
И хотя Мо говорил им, чтобы они отработали любое построение, вариант: Бен спереди – шестьдесят градусов обзора, и Джо сзади – сто двадцать, срабатывал у них лучше всего. Продвигаясь по сырой лестнице в таком порядке, приятели чувствовали себя единым целым.
– Тихо как, – прошептал Джо, держа палец на спусковом крючке.
Словно желая опровергнуть его слова, наверху завязалась перестрелка, затем послышались крики и снова выстрелы. Мо и его товарищи вчетвером взламывали внутреннюю оборону башни, напичканную ложными коридорами и ловушками.
– Четвертый! – крикнули снизу.
– Есть четвертый! – отозвался Джо, узнав голос Кофи Декстера. Кофи и пятеро его товарищей находились на втором катере, который, как видно, благополучно добрался до башни. При вступлении второго отряда в бой следовало сообщить о себе, иначе можно было запросто нарваться на гибельный огонь четвертых номеров.
Джо и Бен прижались к стене, и шестеро бойцов проскакали вверх, снова предупредив криками последующие номера.
– Еще шесть человек, Джо… Теперь нам точно нечего будет делать… – сказал Бен, храбрясь.
– Работаем по инструкции. Мало ли что… – резонно ответил Джо. Наверху снова началась стрельба, затем хлопнула пара гранатных взрывов, и показалось, будто все кончено.
– Кажется, все…
– Похоже, – согласился Джо, однако в следующее мгновение снова раздались автоматные очереди и крики. На лестнице загремели ухающие шаги, и сдавленный крик кого-то из второй группы известил об угрозе:
– Четвертые-е-е!
Бен ожидал, что человек, который однажды выскочит перед ним, окажется проворным, но чтобы таким быстрым…
Влетев птичкой, республиканец ударил из автомата практически в упор, однако замученные тренировками Джо и Бен работали как часы. Они легли, словно песок распластавшись по лестнице и выставив вверх только стволы своих «СХ-19». Автоматы крест-накрест вспороли пространство очередями, и тот, кто решил проскочить четвертые номера, получил не меньше десятка пуль
Его тело тяжело прокатилось по лестнице – до самого низа, однако Джо и Бен, следуя инструкции, тотчас рванули вверх, чтобы укрыться за поворотом. И, как оказалось, не напрасно.
Граната из подствольника ударила совсем рядом, каменные крошки больно хлестнули по незащищенным накладками местам.
– Давай, Бен! – крикнул Джо, и они, как по команде, швырнули за поворот ручные гранаты. Было слышно, как те подскакивают на ступеньках и скатываются все ниже.
Затем раздался сдвоенный взрыв, и Бен с автоматом наготове первым пошел на разведку. Джо – за ним.
Гранаты сделали свое дело, и смотреть на это было не слишком приятно.
– Четвертые! – послышался голос Мотля.
– Мы здесь, сэр! – отозвался Бен. Сержант выглянул из-за поворота и, быстро сбежав по лестнице, остановился возле изувеченного тела.
– Сукин ты сын, хоть уже и мертвый… Заметив недоумение на лицах своих учеников, сержант пояснил:
– Это Жофре. Его давно нужно было комиссовать – он совсем себя не контролировал, однако Крамер держал его в штате из-за хорошей подготовки. Жофре был хорош.
– У нас есть потери, сэр? – догадался Джо
– Линкер – убит, этот придурок снес ему голову из подствольника. Лоу, Каер и Расин – ранены. Идите, помогите им спуститься – идти они не могут
– А где гарнизон?
– Они уже сделали «лифт». Сейчас заведут моторы и уберутся. Забирать Жофре они отказались – он нарушил правила и начал стрелять, когда уже все закончилось… Когда уже все закончилось, слышишь?! – неожиданно закричал Мо, обращаясь к трупу. – Думал проскочить через четвертые номера, ублюдок? А тебя сделали дети! Просто дети, слышишь?!
Мо сделал движение, словно собираясь пнуть тело Жофре, но все же сдержался.
Скоро гарнизон «Бристоля» отбыл к своим, и тогда бойцы бригады стали грузить на катера погибших и раненых.
Жофре просто столкнули с причала, и вода сразу окрасилась в красный цвет.
Когда все расселись по местам, Бен спросил, почему на захваченной с таким трудом башне Мо не оставляет Людей.
– Республиканцы нас переиграли. Мне сообщили по радио, что они нанесли контрудар и захватили две наших башни – «Нинью» и «Ките», так что теперь «Бристоль» находится в окружении противника и падет не сегодня, так завтра. Нет смысла за него цепляться…
– Выходит, все зря? – поразился Миллиган.
– Ну почему же зря? Игра – она большая. Тут потеряли, там – нашли. Я на этой доске не первый год. Привык уже.
– На какой доске, Мо? – не понял Джо., – На какой доске? – На лице Мотля появилась усталая усмешка. – На шахматной, ребята. На шахматной.
Когда катера тронулись в путь, возле опустевшей башни вынырнули тетрацефалы. Аффризи ожидал, что скоро начнут вылетать из воды прыгуны, однако хищники пришли одни. Они устроили возле причала небольшую возню, после чего на волнах появилась розоватая пена.

80

Следующие три недели прошли словно в лихорадке. Солдаты с Близнецов то и дело выезжали на операции, но по большей части это были ложные вызовы, предпринимавшиеся для того, чтобы противник, испугавшись, начал перебрасывать подкрепления, оголяя то один участок, то другой.
Джо и Бен четыре раза выезжали на подобные мероприятия «для кворума» и пережили немало неприятных минут, когда по обнаруженным «тихоходам» открывался шквальный огонь.
За три недели таких опасных маневров бригада потеряла двух человек убитыми и человек двадцать тяжелоранеными. Касательные ранения, легкие контузии и мелкие осколки в мягкую часть в счет не шли.
Однажды для преследования катеров республиканцы удосужились вызвать даже «морских охотников» – «G-1A». Пара штурмовиков опрокинула один из катеров, однако, преследуя второй, так увлеклась, что выскочила на зенитные пушки башни «Шноорс». Результат – одна машина развалилась в воздухе, другая ушла, дымя правым двигателем. Это послужило утешением бойцам с потопленного катера, до которых едва не добрались тетрацефалы.
Прошла неделя относительного затишья, и однажды ночью 110-я бригада выпустила сразу три штурмовых отряда. Один, самый большой, насчитывал двадцать пять человек и имел целью башню «Галилей». Это была башня-гигант с диаметром основания пятьдесят метров и Высотой девять ярусов. В ней располагалась региональная радиостанция республиканцев, антенны которой вздымались над крышей, словно вставшие дыбом волосы. Джо и Бен тоже попали в это команду, хотя это было волевое решение высшего начальства. Сержант Мотль брать ребят на такую рискованную операцию не хотел, поскольку удар по центральной башне тоже был отвлекающим, а основное задание выполняли две другие команды, которые вышли в море на полчаса позже.
И снова был яростный обстрел, и два из четырех катеров перевернулись от ракетных ударов, однако другие два изрешеченных судна все же ткнулись носами в причалы «Галилея», и обозленные бойцы бригады ринулись на штурм.
Они сражались с такой яростью, словно не нападали, а защищались и им нечего было терять.
Превосходящий по численности гарнизон «Галилея» несколько раз вынуждал атаковавших делать «лифт» в Окна, но всякий раз бойцы 110-й бригады вскарабкивались на причал и, крикнув: «Четвертые!», проскакивали мимо Джо и Бена, обдавая их солеными брызгами и отфыркиваясь подобно разозленным тюленям.
Стрельба на верхних ярусах не прекращалась ни на секунду, яростные ругательства перемежались разрывами ручных гранат. Когда кто-то из гарнизона попытался прорваться вниз, Мотль крикнул ему вслед, что «четвертые номера» – это те, кто распотрошил Жофре.
Джо и Бен приготовились принимать беглеца, но, видимо, тот передумал и выпрыгнул в окно.
– Боятся, с-суки! – нервно выкрикнул Бен, и они с
– Джо истерически расхохотались.
Однако это странная радость была преждевременной.
Вскоре на лестнице послышался топот множества ног, перед Джо и Беном появилась целая группа отступавших солдат гарнизона.
К чести «четвертых номеров», они открыли огонь первыми, быстро откатываясь вниз и осыпая ступени раскаленными гильзами. Ответом была лишь неорганизованная стрельба противника. Выскочив на причал, Джо и Бен принялись швырять на лестницу гранаты, однако израненные республиканцы все же пробились сквозь стену огня и друзьям ничего не оставалось, как вступить с ними в рукопашную схватку.
В воздухе замелькали ножи – у двух из пяти республиканце были шкраберы. Бен пропустил удар в предплечье – под накладку, однако успел вогнать свой нож в противника и, оступившись, свалился в воду. А когда вынырнул, увидел, что рулевой катера стреляет из крупнокалиберного пистолета, спасая Джо от расправы.
Через секунду на причал выбежал Мо. Он был без шлема, а его лицо заливала кровь, сочившаяся из пореза на лбу. Сержант быстро перестрелял всех, кто еще мог сопротивляться, и, тяжело дыша, огляделся:
– Все? Все закончено? – и, заметив карабкавшегося на причал Бена, спросил:
– Где напарник?
– Вон он – у стены… – ответил Бен. Он не знал, жив ли его товарищ.
Джо был жив. Его лишь контузило выстрелом в упор. Пуля смяла левую сторону шлема, но металл выдержал.
– Почему никто не сдавался? – спросил Бен, пытаясь ремешком от накладки перетянуть кровоточащую руку.
– А я откуда знаю? Как взбесились все! – Сержант плюнул под ноги и уже тише добавил:
– И я тоже… Прежде никогда раненых не добивали.
– И раненые никогда не нападали, – заметил рулевой Данстоун, который спас Джо.
– Не знаю, как буду докладывать. У нас семь трупов…
– А у них? – спросил Джо и закашлялся.
– У них… У них еще хуже. Я сам себя уже ненавижу. Непослушными руками Мотль достал радиостанцию и начал вызывать начальника штаба.
– Майор Фишер? Сэр, это сержант Мотль. При штурме мы потеряли семерых. Остальные почти все ранены. Два катера затонули, их командам требуется помощь… Уже послали? Хорошо.
Судя по всему, майор не понял, что сержант докладывал с «Галилея». Никто не ожидал, что эту башню можно взять, поэтому Фишер переспрашивал раза три, видимо подозревая, что Мотль получил в бою ранение и бредит.
– Поздравляю! Поздравляю! – начал кричать он, когда наконец до него дошло, что «Галилей» взят. – Поздравляю и немедленно высылаю подкрепление! Все лучшие резервы для вас – смотрите, держитесь до подхода главных сил!
– Удержимся, сэр, будьте покойны. Только бойня это. Бойня…

81

Впервые за все время пребывания на Сайгоне Джо и Бен увидели в этот день большой воздушный бой. Обе стороны вызвали на подмогу авиацию – одни, чтобы не пропустить пополнение для захвативших «Галилей» катанцев, другие, чтобы не дать противнику доставить силы для контрудара. Оба воздушных отряда вовремя прибыли на место и тотчас вступили в бой, кроша друг друга из пушек и осыпаясь в море горящими обломками.
Чтобы облегчить себя для схватки, штурмовики освобождались от бомб, и на всем пространстве вокруг башн ч к небу поднимались водяные столбы.
Расстреляв боекомплект, уцелевшие штурмовики – ушли на базы, а республиканцы так и не решились средь бела дня подступить к «Галилею» крупными силами, в то время как бойцы 110-й бригады получили подкрепление в тридцать человек.
Только после этого появилась возможность отправить всех раненых, которые до последнего цеплялись за автоматы, чтобы быть полезными, если противник затеет контрштурм.
Бен попросил, чтобы его оставили, и Мо пошел ему навстречу. Полученная Аффризи рана была несложной, и после хорошей обработки его перебинтовали.
– Принимай эти таблетки, и за два дня даже шкура срастется, – сказал прибывший с пополнением фельдшер.
Вскоре после обеда на связь с сержантом вышел капитан Крамер, авторитетный человек республиканской бригады.
– Что произошло, Мо? Где наши люди?
– Дерьмо случилось, капитан. Ваших осталось пять человек. Все они ранены. Один тяжелый уже отправлен к нам в госпиталь. Остальные здесь.
– Но там было тридцать девять человек, Мо…
– Остальные трупы, капитан.
– Это какая-то шизофрения, Мо. Ты понимаешь, что такого никогда не случалось?
– Я все понимаю, капитан. И я сам чувствую себя так, будто в дерьме искупался. У меня семь трупов, а из уцелевших только двое не истекает кровью…
– Но причина же должна быть?
– Все происходило как в угаре… Мы завелись – очень хотелось поквитаться с вами за «Нинью» и «Ките».
– Ну?
– Вот и «ну»! А ваши тоже завелись! Мы давим – они ни в какую! Наши делают «лифт» и снова поднимаются, а ваши «лифт» не делали. Кровью умывались, и падали, и стреляли все, даже раненые.
– Даже раненые? – удивился Крамер.
– То-то и дерьмо, капитан, что все дрались так, будто это последняя башня на этом долбаном Сайгоне!
Сержант замолчал, и стало слышно, как потрескивают в его наушниках радиопомехи. Наконец заговорил Крамер
– Кому другому я бы не поверил, Мо, но ты другое дело. Мы должны забрать трупы.
– Хорошо, присылай платформу и пару молодых бойцов.
– Сам я могу приехать?
– Сам не можешь, капитан. Ты же знаешь, как мы сейчас заряжены. «Галилей» это не шутка.
– Да уж не шутка, – вздохнул Крамер. – Хорошо, жди платформу с северо-запада и приготовь тела к эвакуации…
– Понял, капитан. Все сделаем.
– И вещи…
– Конечно. Все вещи из жилого помещения вынесем – нам чужого не надо.
– Да я понимаю, Мо. Ты знаешь, что я сейчас подумал?
– Откуда же я знаю.
– Я подумал, хорошо, что ты в прошлый раз вывернулся. Если б я тебя тогда пригвоздил…
– Ты бы сейчас пожалел.
– Да, сейчас бы я пожалел… И еще у меня новость есть для тебя.
– Хорошая?
– А хрен его знает! Сам решай. Час назад по каналу Си-эс-эйч передавали о заявлении какого-то Союза Восточных Корпораций. Он претендует на все бассейны, за которые идет драка между катанами и республиканцами.
– Это что же, они в войну вступят?
– Выходит, так.
– Втроем воевать? Это как же?

82

Прошло три дня, и слухи, ходившие среди солдат, были подтверждены начальством – Союз Восточных Корпораций действительно вступил в спор двух враждующих сторон и в ультимативной форме потребовал в недельный срок очистить материки и целые планеты, занесенные в списки, предоставленные центральному командованию Катана и Лозианской республики.
Джо и Бен сами видели копию этого документа. В жилое помещение недавно захваченного «Галилея» набилось тогда столько народу, что стало тесно.
Планета Сайгон стояла в списке на третьем месте.
– И что они буду делать, эти СВК? – поигрывая излюбленным шкрабером, поинтересовался Скунс. – Атаковать нас и катанов? Попрут против двух армий сразу?
– Да-а, – протянул бородатый Вахид, носивший на поясе два кривых и острых как бритва ножа. – Мы тут на Сайгоне не первый год тренируемся. Уши обрежем прямо на лету… – Вахид улыбнулся и пригладил бороду.
– Не стоит спешить, парни, – вмешался сержант Мотль. – Нужно подождать донесений разведки. Чтобы нас отсюда выкурить, потребуется много солдат, катеров и авиации. Пока эту кучу грузов не доставят на Сайгон, никакого дела не будет.
– Правильно, Мо дело говорит! – загалдели солдаты. – Пока флот не прибудет – беспокоиться нечего!
На том и разошлись, заняв свои места согласно составленному Мотлем расписанию. Хотя никто особенно не верил, что республиканцы в такой ситуации попытаются отбить «Галилей», но за свою службу бойцы бригады насмотрелись и не таких сюрпризов.
Джо и Бену выпало охранять причал, поскольку случалось, что штурмовые группы подходили под водой, пользуясь тем, что сезонные течения приносили из южных вод тучи планктона.
Видимость ухудшалась, и угроза внезапного нападения возрастала.
Часто для охраны своей территории использовали приманки, издававшие звук плывущей стаи прыгунов. Это привлекал о тетрацефалов, которые просеивали окружающие воды, чтобы разобраться, откуда исходит такой приятный звук.
В этот раз никаких приманок не ставили, однако тетрацефалы сами явились в гости. И интересовали их не прыгуны, а плавучие медузы Лейнера, которые мигрировали вслед за планктоном и добывали его, распуская в воде тысячи тонких и длинных щупалец. Время от времени, когда, по мнению медузы, щупальца была «загружена» налипшим планктоном, она протягивала ее через ротовое отверстие и снова забрасывала для ловли. А поскольку щупалец было много, процесс подтягивая одних щупалец и выбрасывания других не прекращался ни на минуту.
– Не окажись мы на Сайгоне, никогда бы такого не увидели, – сказал Бен, с интересом следя за медузами. – Как ты думаешь, когда тетрацефалы начнут их жрать?
– Как проголодаются, – пожал плечами Джо, равнодушно наблюдая, как хищники нарезают круги вокруг ядовитых щупалец медуз. Джо с самого утра чувствовал какую-то тревогу и постоянно поглядывал на небо, словно не доверяя установленным на крыше радарам.
– Смотри-смотри! – показал пальцем Бен. – Сейчас начнется!
И действительно, тетрацефалы начали бить хвостами, чтобы волнами отбросить ядовитые щупальца. Как только одному из них это удалось, он схватил хлипкое тело медузы и, резко мотнув головой, ловко отделил съедобную часть от ядовитых нитей. Отсеченные щупальца сразу потеряли ярко-алую окраску и начали опускаться на дно.
Воодушевленный удачей своего сородича, второй тет-рацефал, не такой большой и опытный, но достаточно голодный, чтобы рискнуть, решительно атаковал медузу, правда, стал заглатывать ее раньше, чем удалось избавиться от щупалец. Результат сказался сразу же. Тетрацефал сделал несколько судорожных движений, потом забился, словно попавшая в сеть рыба, и, наконец, перевернулся на спину и всплыл желтоватым брюхом кверху.
– Готов, сволочь, – прокомментировал Бен. Он болел за медуз.
– Может, еще оклемается, – предположил Джо и, вздохнув, принялся разбирать автомат. Когда ему было не по себе, он пытался занять себя делом.
– Смотри, медузу-то выронил! – обрадовался Бен, следя за тем, как из раскрытой пасти терацефала выскользнула добыча. Правда, выглядела спасшаяся медуза жалко. Ее шелковые наряды были изорваны, а опасные щупальца свились в толстые жгуты.
Оплошностью коллеги сейчас же воспользовался другой тетрацефал. Лихо щелкнув зубами, он покончил с медузой.
– Да, от судьбы не уйдешь, – заключил Бен.
Вскоре плававший кверху брюхом молодой тетрацефал начал подавать признаки жизни. Он дернул хвостом, пошевелил плавниками, затем стал понемногу двигаться, восстанавливая подвижность. Придя в себя окончательно, зверь перевернулся на живот и, резко ударив хвостом, помчался прочь от башни.
Вслед за ним потянулись и остальные тетрацефалы, хотя медуз вокруг было еще много.
– Вот и пойми их, – сказал Бен, провожая взглядом стаю хищников.
– Что? – спросил Джо.
– Да ничего. Я вот чего думаю, если эти СВК окажутся достаточно сильными, так, может, войну вообще отменят?
– Вряд ли, – покачал головой Джо, заканчивая сборку автомата. – Это не повод заканчивать войну. Это повод ее начинать.

83

Новый день на «Галилее» не принес никакой ясности. Сообщения из штаба поступали довольно часто, но все они противоречили друг другу.
Сначала сообщили, что с СВК ведутся переговоры. Потом оказалось, что это были не переговоры, а подтверждение ультиматума.
После обеда прошел слух, что транспортный флот с авиационной поддержкой движется к Сайгону.
По бригаде объявили «готовность», однако спустя пару часов информацию уточнили: не флот, а всего несколько небольших судов, среди которых ни одного десантного.
– Без десанта и авиации на Сайгон не прорваться, – заключил главный курьер бригады капрал Бойм. Всякий раз, наведываясь на «Галилей», он привозил Бену с Джо какое-нибудь угощение, вроде конфет или шоколада.
Бен как-то спросил, почему он их угощает.
– Так вы же еще дети, хотя и умеете стрелять, – ответил Бойм. – А про конфеты служба обеспечения всегда забывает. Ром везут, табак волокут тоннами, а вот сладкое… Ешьте, мне ведь постоянно что-то перепадает, только я не любитель…
К ночи все успокоилось, и до утра гарнизон «Галилея» спал спокойно.
Во время завтрака неожиданно снова была объявлена тревога. Разведке показалось, будто к планете двигается большая космическая группировка кораблей неизвестной принадлежности.
С орбиты на ее перехват вышли совместные силы катанцев и республиканцев, которые до выяснения ситуации на орбите Сайгона заключили неофициальное перемирие и устный пакт о совместных действиях.
Вскоре объединить усилия пришлось и военным разведкам, что позволило лучше определять перемещения неизвестных судов в пределах видимости орбитальных радаров. Это сразу отразилось на точности и последовательности донесений. Противоречий в разведанных стало меньше.
Когда на «Галилее» узнали о совместных действиях бывших противников, большинство солдат восприняли эту информацию с недоверием. Они повидали на Сайгоне много самых неимоверных хитростей.
На что только не пускались противники, чтобы переиграть друг друга в головоломной партии, где одного владения ножом и автоматом было мало.
– Но если так пойдет и дальше, мы с пабликами скоро обниматься будем, – сказал Бен во время обеда.
– А что? Встретишься с Крамером, обнимешься, и он тебя поцелует за Жофре, – недобро сверкнув глазами, заметил Скунс. – Думаешь, он не знает, кто его дружка пришил?
Несколько бывалых солдат засмеялись. Другие промолчали, и только Мо ободряюще подмигнул Бену, мол, не обращай внимания, Скунс несет чепуху.

84

На рассвете следующего дня, когда все еще спали, на крыше башни сработали две ракетные установки.
Ракеты с ревом ушли в небо, однако, как объяснил позже оператор, нарушитель воздушного пространства легко от них оторвался. Такое было под силу лишь универсальным аппаратам, переходящим из атмосферы на орбиту и в космос.
– Это разведчик, сука! – закричал боец по фамилии Торчинский. В нем не было ни силы, ни ловкости, и стрелял он плохо, зато обладал способностью распознавать во время атак «ложные коридоры», а потому считался незаменимым человеком.
– Он выведывал, где мы тут обретаемся! Я говорю – разведчик, сука!
– Успокойся, Торч, – сказал ему Мо. Затем посмотрел на низкие, оставшиеся с ночи облака и покачал головой. Появление в небе универсального аппарата, о котором не предупредила орбитальная разведка, было плохим признаком. Это означало, что для тех, кто хотел попасть на Сайгон, защита катанцев и республиканцев была словно решето.
– Расходитесь, ребята. Ничего особенного не произошло, – сказал сержант.
– Конечно, Мо, ничего особенного, – усмехнулся Скунс.
– Заткни пасть, – оборвал его сержант. – Слишком много болтаешь…
Солдаты разошлись в подавленном и тревожном настроении. Многие понимали, что оправдываются самые нехорошие ожидания.
Джо и Бен остались стоять рядом с Мо.
На поясе сержанта зачирикала рация, он ответил на вызов.
– Сержант Мотль слушает.
– Из штаба бригады к вам отправляется лейтенант Апдайк с секретной миссией! – сообщил связист.
– С какой еще миссией? – переспросил Мо.
– Не могу сказать – миссия секретна. Одним словом, ждите…
– Ждем…
Сержант убрал в чехол рацию и, обернувшись, заметил своих учеников.
– Подслушиваете?
– Ты чтб, Мо, – помотал головой Бен. – Просто спать уже смысла нет, вот мы и остались.
– Тогда помогите Аристосу загрузить ракеты, видите, он один надрывается!
– Конечно поможем. Правда, Джо?
– Поможем, – согласился тот, хотя Аристос в помощи не нуждался. Он мог ставить ракеты на пусковые одной левой.
Тем не менее Джо и Бен помогли оператору убрать пустые контейнеры, а затем Джо поинтересовался, можно ли в принципе поразить универсальный истребитель вроде того, что залетал к ним недавно.
– Конечно можно, – ответил Аристос. – Если он спустится пониже…
– А зачем ему спускаться?
– Чтобы точнее положить бомбы, – невозмутимо ответил оператор.
– Ты думаешь, Аристос, они станут нас бомбить?
– Скоро узнаем.

85

Минут через сорок после сообщения о готовящемся визите офицера из штаба бригады заявленный лейтенант Апдайк примчался на «Орионе» – водном мотоцикле, который вполне годился для коротких путешествий, если не было больших волн.
– Харольд Апдайк! – бодро представился лейтенант, пожимая руку Мо. – А вы, судя по всему, знаменитый сержант Мотль!
– Не такой уж и знаменитый, сэр, – обронил Мо, встретивший гостя на причале.
– Я прибыл к вам прямо из штаба! – возбужденно произнес Апдайк, приглаживая мокрые волосы. – Знаете, эти волны! Прыгающие прыгуны и преследующие их тетрацефалы – стихия и эта… как ее… романтика!
– Да, этого у нас хоть отбавляй… Вы к нам с каким-то делом?
– С каким-то делом? Да вы еще тот жук, сержант! – Лейтенант хохотнул и ткнул Мотля пальцем в живот. – О, что это? Пресс?! Ну вы тут все здоровяки, я знаю. А мы в штабе рыхлые увальни, однако же и стратегические умы! Ваше оружие мускулы, а наше – мозг и этот… как его… анализ!
– Мочи, что ли?
– Анализ мочи? – в своей непревзойденной манере переспросил Апдайк и, снова ткнув Мотля в живот, повторил:
– Да вы еще тот жук, сержант!
Мо поймал себя на мысли, что хочет дать Апдайку в морду. Однако он сейчас же прекратил думать об этом, хотя мысль была заманчивой.
– Ладно, шутки в сторону, сержант. Моя миссия чрезвычайна и секретна. Я уполномочен передать вам следующее… – Апдайк настороженно оглядел горизонт, и, снова повернувшись к Мо, продолжил:
– Одним словом, мы установили контакт с СВК…
– СВК?
– Да-да, только тихо. – Лейтенант снова огляделся. – Как выяснилось, их интересуем вовсе не мы.
– А кто?
– Ну подумайте, сержант, кто кроме катанов может быть на Сайгоне?
– Тетрацефалы, что ли? – скривился Мотль, все еще не веря, что штабники попались в такую ловушку. Конечно, у них, у стратегов, их развитый анализ и разные расчетные схемы, подкрепленные мощью вычислительного центра, однако интуиция подсказывала Мо, что новый противник силен и безжалостен. И он не будет признавать никаких договоров.
– Сержант, вы меня пугаете. Да республиканцы, конечно. СВК довольствуется территорией, контролируемой силами Лозианской республики, и мы передали им сведения о расположении республиканских башен с указанием примерной численности гарнизонов.
– Ну, значит, вы молодцы, – сухо произнес Мо. – Что нам теперь делать?
– А-а! Вот тут-то и вся петрушка! Как говорится, собака порылась.
Апдайк снова пригладил волосы и одернул непромокаемую куртку.
– Когда СВК начнут выбивать республиканцев с их башен, мы должны быть готовы неожиданно атаковать, чтобы в конце концов самим прихватить все, что сумеют освободить эсвэкашники.
– То есть оставить с носом и тех и других.
– Ну правильно, Мотль! – Апдайк в восторге хлопнул Мо по плечу. – Не такой уж вы и дремучий!
– Спасибо, сэр.
– Пожалуйста, – совершенно серьезно ответил лейтенант. – Ну теперь, когда официальная часть выполнена, покажите мне «Галилей». Мы – аналитики и стратеги, столько раз видели его на карте и облизывались, понимая, что такой орешек нам никогда не расколоть. Анализ – это, знаете ли… жестокая штука. Посмотрел, подумал и сразу резюме – не взять башню, и точка.
– Но вы же здесь, сэр. Стало быть, башня взята, – пряча улыбку, заметил Мо.
– Как вы сказали, сержант: стало быть, башня взята… – Апдайк замолчал, наморщив лоб. Затем беспомощно взглянул на Мотля. Было видно, что в голове лейтенанта что-то не состыковывается.
– Постойте, сержант, а как же анализ?
– Бывают исключения из правил, сэр. В вашем случае очень редкие исключения.
– Вот! Вот! – Апдайк ударил себя по колену. – Я знал, я был уверен, что такое слово существует! Слово, которое объяснит этот феномен. И это слово – «исключения из правил».
– Но это два слова.
– Два? Как же мне повезло – тут даже не одно слово нашлось, а целых два…
– Пойдемте, я покажу вам башню, сэр, – предложил Мо, опасаясь, как бы с лейтенантом чего не случилось. – С самого верха открывается отличный вид.

86

Боевой корабль невиданных в этих местах размеров висел на орбите одной из лун, окружавших гигантскую безжизненную планету Тукан. На ее фоне крейсер «Тристар» оставался незаметен для слабых радаров, которыми были оснащены крутившиеся вокруг Сайгона разведывательные спутники.
Адмирал Беркович сидел в большом командирском зале, который заменял ему кабинет и в случае необходимости даже капитанский мостик.
Сюда стекались донесения разведки и тыловых служб, от которых зависел успех операции.
Армии двух старых противников крепко держались за Сайгон, отточив за годы уникальные навыки и методики ведения войны, поэтому взять планету, играя по правилам катанцев и республиканцев, было невозможно.
Командование поставило Берковичу задачу: установить контроль над планетой одним решительным ударом. При этом в средствах можно было не стесняться – боеприпасов, техники и людей Берковичу предоставили с избытком.
«Зачем им нужен этот решительный удар?» – недоумевал поначалу адмирал. Он мог потратить на экспедицию чуть больше времени, но сделать ее вчетверо дешевле. Впрочем, старый знакомый Берковича, генерал Реддингер, который рекомендовал адмирала на должность командующего экспедицией, сообщил приятелю, что требование о стремительном захвате исходит от тех, кто платит.
«Раз так, мне не о чем беспокоиться, – сказал себе Беркович. – Может, им просто некуда девать деньги».
Он спланировал большую операцию и привлек офицеров, с которыми когда-то ему приходилось работать.
Для обеспечения внезапности адмирал решил не накапливать ударные силы традиционным образом, а разместить их на удалении в несколько часов лета.
«Тристару» и двум разведывательным судам предстояло нанести внезапный удар и связать орбитальные силы прикрытия.
Через два часа после нападения к Сайгону должны были подойти авианосцы «Глэнстоун» и «Маршиз-П».
Они несли на своих палубах четыреста пятьдесят истребителей «эстрадер» и штурмовиков «кастор».
Палубная авиация должна была окончательно уничтожить группы орбитального прикрытия, и после этого можно было приступать к ликвидации наземных объектов противоборствующих сторон. Прежде всего авиации, которая базировалась на хорошо охраняемых и замаскированных аэродромах. Пока их расположение было известно весьма приблизительно.
Еще через два часа после вступления в бой палубной авиации на орбиту Сайгона должны были встать двадцать восемь десантных транспортов «Б-12». Они несли в своих трюмах плавсредства и восемнадцать тысяч солдат.
Одновременно с десантными судами ожидались корабли-корректировщики, которые должны были наводить палубную авиацию на наземные цели.
Последним эшелоном Беркович рассчитывал привести грузовые суда со сборными модулями производственных линий. Им предстояло изготавливать строительные материалы из местного сырья.
Адмирал намеревался изменить правила игры, построив вместо башен мощные форты с большими гарнизонами, а старые башни из окаменелых кораллов ему были не нужны, поскольку у СВК не нашлось специалистов, которые могли бы штурмовать их или оборонять.

87

Краткое уединения адмирала нарушил начальник разведки экспедиции майор Корнер.
Беркович вытащил его из какой-то адвокатской конторы, где Корнер, невостребованный специалист, подшивал документы.
– Они клюнули, сэр, – сообщил майор и, положив перед адмиралом распечатанные цветные карты, добавил:
– И катанцы, и республиканцы решили загрести угли нашими руками.
– Так-так, – произнес Беркович, водя линейкой по картографическим обозначениям. – Они сдали друг друга, не показав собственных позиций, но и не догадываясь, что подобное предложение могло быть сделано и их противникам. Вам не кажется, что это слишком наивно с их стороны, майор?
– Это непростительная ошибка для профессионалов, сэр, однако и те и другие ведут многолетнюю изнурительную дуэль и привыкли видеть врага только в лице друг друга. Так называемая «сельская психология». А мы для них – приезжие.
– Забавно, как у вас все легко получается, Корнер, – отодвинув карты, произнес Беркович. И со вздохом добавил:
– Когда-то я тоже собирался изучать психологию, но не сложилось… Что у нас с аэродромами?
– Пока ничего нового. Мы знаем, что катанцы и республиканцы используют массивы скальных отмелей. Есть информация, что там были естественные пустоты. Однако районы отмелей – это тысячи квадратных километров, а истребитель с вертикальным взлетом может незаметно спуститься в одну из шахт, и этих шахт может оказаться несколько сотен.
– Что ж, они хорошо подготовились – и те и другие, поскольку все это время инспектировали друг друга. Как с платформами?
– Найдено пятьдесят девять посадочных платформ…
Майор перевернул одну из карт и стал указывать места сосредоточения посадочных терминалов армий Катана и Лозианской республики.
– Думаете, это все?
– Нет, сэр. Скорее всего, здесь их процентов восемьдесят. Остальные мы ищем.
– Хорошо, майор, ищите и держите меня в курсе дел.
– Конечно, сэр.
Едва Корнер вышел, как в селекторе прозвучал голос полковника Миллера. Миллер планировал бомбоштурмовые удары, которые должны были сломить сопротивление противника и обратить его в бегство.
– У меня готовы три варианта, сэр. Я хотел бы, чтобы вы сами выбрали наиболее приемлемый.
– Хорошо, полковник. Жду вас. Пока Миллер петлял в переходах крейсера, с адмиралом связался капитан «Тристара».
– Сэр, судовой кодировщик принял сообщение от пятьдесят первого… Вывести на экран?
– Давайте.
«Пятьдесят первым» был майор Дидро, на котором лежала ответственность за доставку десанта.
Вскоре на персональном терминале появился текст кодограммы. Дидро сообщал о небольшом бунте на транспорте с порядковым номером «49587С».
Как оказалось, взбунтовались двадцать революционеров-боевиков из радикальной партии «Анархический союз молодежи».
Вооруженные силы СВК создавались в сжатые сроки, к тому же всех резервистов традиционно подгребали катанцы и республиканцы, поэтому пришлось вербовать всех, кто имел опыт боевых действий. Не брезговали даже радикалами. В качестве предупредительных мер их обрабатывали психологи, которые обещали экстремистам реализацию их замыслов на далеких, не испорченных цивилизацией планетах.
Чтобы максимально застраховать себя от неожиданностей во время транспортировки, когда в закрытых помещениях люди испытывают стресс, радикалов расселили в отдельные блоки, и именно такая небольшая коммуна вышла из повиновения.
Дидро сумел их изолировать не поднимая шума, однако опасался, что бунтовщики могут еще наделать бед.
«Поступайте с ними, как сочтете нужным…» – написал адмирал и отправил ответ. Этим он развязывал Дидро руки.
– Разрешите, сэр? – остановившись на пороге каюты, спросил Миллер.
– Входите, полковник.
Седовласый, на границе пенсионного возраста полковник был хорошим фронтовым планировщиком, прошедшим весь путь от пилота до командных должностей в больших соединениях. Миллер на собственной шкуре испытал, что такое кинжальный зенитный огонь, и никогда не рисовал траектории полетов «от фонаря».
– Вот этот вариант кажется мне предпочтительнее. – Адмирал указал на одну из схем, которые полковник расстелил перед ним. – Здесь предусмотрены самые большие скорости, не так ли?
– Так, сэр. Большие скорости на открытом пространстве, а значит, больше риска.
– Этот риск нам уже утвердили, полковник. Командование надеется на скорые и впечатляющие результаты.
– Они будут, сэр, – заверил Миллер и, собрав свои бумаги, ушел, а с Берковичем снова связался начальник военной разведки экспедиции майор Корнер.
– Возникла одна идея, сэр.
– Излагайте, майор.
– Раз уж мы договорились с враждующими группировками о доверительных отношениях, может, стоит их расширить?
– Как именно?
– Заключить соглашение о ненападении. Пусть они пропустят нашу ударную авиацию – все равно ведь мы идем якобы на их противников…
– Но когда начнется бой на орбите, им все станет ясно.
– Ничего страшного. Пусть как можно дольше остаются в приятном неведении…
Адмирал задумался. Как-то уж слишком лихо ему предстояло нарушить все существовавшие прежде правила.
Впрочем, он и так собирался начать военные действия раньше указанного в ультиматуме срока, так стоило ли останавливаться, однажды переступив границу.
– Хорошо, майор. Я даю свое согласие. Действуйте.

88

Лейтенант Апдайк находился на «Галилее» всего пару часов, а уже успел «достать» весь гарнизон, поскольку желал познакомиться с каждым солдатом. А еще он оказался очень любопытен.
– А что у вас здесь? Просто окно или это бойница? – спрашивал лейтенант. – А почему в стене дырочка? От пули или здесь гвоздь торчал?
– Это еще до нас было, сэр, – отвечал замученный сержант Мотль.
– Понимаю. А где у вас туалет? Я, признаться, испытываю некоторое неудобство. Одним словом, – лейтенант смущенно улыбнулся, – отлить бы надо…
– А это внизу, сэр. Прямо с причала и отливайте, только от катеров отойдите подальше, а то рулевые у нас очень болезненно относятся к чистоте на своих судах.
– Постойте-постойте, сержант, выходит, у вас здесь нет туалета?
– А зачем? – в свою очередь удивился Мо.
– Ну… санитария, экология и прочая литература, – развел руками Апдайк.
– С литературой все нормально. На мелководье сильные течения и поэтому все относит в сторону – на корм планктону.
– Правда? Очень остроумно. И кто это придумал?
– А чего тут думать? – снова удивился Мо.
– И правда. Ну ладно, проводите меня до причала, сержант. У меня к вам есть еще вопросы.
– Как скажете, сэр.
Пока они спускались по лестнице, лейтенант молчал, по-новому осмысливая то, что прежде копил в своей угловатой голове.
– Здесь будет нормально? – спросил он, устраиваясь на самом углу.
– Да, сэр. Здесь вы никому не помешаете.
Едва Апдайк расстегнул штаны и начал процесс, как висевшая на его поясе громоздкая рация с кодирующим блоком пронзительно засвистела.
Это было так неожиданно, что лейтенант чуть не свалился в воду. Рация не переставала свистеть, и тогда Апдайк, повернувшись к стоявшему неподалеку Мо, попросил:
– Вы не могли бы помочь мне, сержант. Сделайте это за меня!
– Вот уж на хрен, – замотал головой Мо. – Я не буду держаться за ваш член!
– Да нет, я его сам подержу! Просто включите на рации «прием» и поднесите ее к моему рту…
Мо так и сделал, став свидетелем разговора Апдайка и его коллеги капитана Шифрина.
– Апдайк, ты чего так долго не отвечал? Ты разве не знаешь, что по этому каналу передается только самая секретная и срочная информация?
– Я знаю, но я был занят…
– Чем, едрена кошка, ты там занимаешься?
– Я… я мочился, сэр.
– В толчке, что ли, сидишь?
– Какой толчок, здесь все делают прямо с причала.
– Ты это серьезно, едрена кошка?
– Ну да.
– Вот так дела… Нужно сообщить об этом полковнику Вильямсу. Ему подобное и в голову не придет… Прямо с причала – это ж надо… Слушай, так там, значит, вокруг башни все дерьмом завалено?
– Нет, сэр, на мелководье очень сильное течение и все дерьмо относит в сторону – на корм планктону…
– Ты смотри, как устроились. Нет, я точно прямо сейчас пойду расскажу Вильямсу. Ты чего хотел сказать-то?
– Вообще-то это вы со мной соединились, сэр, а я как раз мочился с причала…
– Точно! Вспомнил! Одним словом, мы с СВК договорились, чтобы по их воздушным целям не работать. Тогда им проще будет ударить по республиканцам. Если вся эта канитель начнется, ты должен следить за тем, чтобы солдаты не вздумали сбивать союзную авиацию.
– Я все понял, сэр. Все понял – прослежу.
– Смотри, я на тебя надеюсь. Мы все на тебя надеемся… Ну пока – до связи.
– До связи, сэр.
– Апдайк!
– Да, сэр, – отозвался лейтенант.
– Ты еще здесь?
– Здесь, сэр.
– Насчет того, что «с причала», ты не приврал? Точно? А то я и правда полковнику хочу рассказать.
– Так точно, сэр, совершеннейшая правда. Я вот только что закончил…
– Ну ладно, побегу удивлю начальство. На этом разговор закончился, и Мо держал в своей руке рацию, пока Апдайк застегивал штаны.
– Такие вот дела, сержант, мы окончательно договорились с СВК о совместных действиях против республиканцев. Дни этих бедолаг сочтены – это уже дело решенное… Мы с вами сейчас же поднимемся на башню, и я лично заберу у оператора ПВО ключи, чтобы он, чего доброго, не вдарил по союзной авиации.
– И что, сэр, на каждую башню по лейтенанту из штаба пошлют?
– Нет, зачем на каждую. На обычной точке по сколько зенитных установок стоит? По две штуки «газелей». А на «Галилее» двенадцать штук «рапир». Это, знаешь ли, оружие регионального масштаба. Вот я и прислан на всякий случай – присматривать. Давайте рацию, сержант, и пойдемте за ключами. Зря, что ли, я тут с вами прохлаждаюсь.

89

Несмотря на свою кажущуюся медлительность, Аристос сразу понял, в чем дело, и вместо ключей отдал лейтенанту Апдайку тестор электронных схем, который лейтенант с выражением величайшей важности на лице упрятал в карман брюк.
– И никакой мне стрельбы тут на «Галилее».
– Да, сэр! Как прикажете! – входя в роль, закричали Бен и Джо, которые все еще оставались рядом с Аристосом, расставляя ящики с ракетами так, чтобы их легко было распаковывать и укладывать на направляющие. Все остальное заряжающий механизм делал сам.
Удовлетворенный покладистостью сержанта Мотля и оператора ПВО, Апдайк позволил увести себя в кухонный подвальчик, где специально для гостя был организован внеплановый обед.
– Кто этот придурок, Мо? – спросил Аристос, когда лейтенант ушел.
– Парень из штаба. Он и ему подобные планируют наши операции.
– Тогда мне понятна некоторая странность их изощренной тактики…
– Странность изощренной тактики? – невольно повторил Мо и усмехнулся. – Аристос, откуда такая ученость? Только не говори, что у тебя университетский Диплом – я все равно не поверю.
– Какая разница, – со вздохом ответил оператор и посмотрел в сторону горизонта, где в розоватой дымке рождались и умирали морские миражи. – У меня нехорошее предчувствие, сержант. Ветер какой-то сырой – смертью пахнет.
Мотль посмотрел на крутившиеся на мачтах радарные антенны.
– Как думаешь, если захотят ударить по башням, откуда заходить будут?
– С востока, – сразу ответил Аристос.
– С востока? А почему?
– Потому что если идти с востока, цели – то есть башни, лежат практически на одной линии. Сначала республиканские «Закир», «Ротонда», «Дядя Бэнс», потом две наших – «Локоток», «Рива»…
– «Пункт Двенадцать» и «Шерхан», – подсказал Мо.
– Ну да. Потом еще пара республиканских башен и вот он – «Галилей».
– А в чем фокус?
– В том, что если заходить вдоль этой линии, все башни будут у авиации прямо по курсу, а работать по ней смогут только две-три точки ПВО. А вот если идти с фронта, то будешь иметь дело сразу с десятком огневых точек – ракеты, зенитная артиллерия. Одним словом, сплошная стена огня и девяносто процентов потерь.
– Толково объяснил, – удовлетворенно кивнул сержант. – Значит, нам нужно устроить перпендикулярную к их курсу линию зенитных батарей.
– Точно. Но сделать это невозможно – башни с места не сдвинешь.
– Башни не сдвинешь, – согласно кивнул Мотль, снимая с пояса рацию.
Заметив настороженные взгляды Бена и Джо, он погрозил им пальцем:
– Опять подслушиваете? Отправлю вас отсюда в числе первых…
– Мы не хотим, Мо! – запротестовал Бен – Мы будем здесь полезны!
– Против кого полезны? Против авиации? Не успел сержант связаться с кем хотел, как ему на рацию пришел вызов.
– Мо! Ты уже в курсе?! Нам запрещают обороняться, Мо! – заголосил один из командиров гарнизона.
– Успокойся, Гектор. Выполняй приказ, как выполняю его я, но будь готов к неожиданностям…
– Понял тебя… Как ты думаешь, командир бригады в курсе или это только штаб воду мутит? Где наша разведка, чтоб им…
– Гектор, ситуация обычная… Командуй своими людьми и следи за воздухом. По нашим прогнозам, ожидается сильный ветер.
– Ветер? А с какого направления? – начал понимать командир гарнизона с далекой башни.
– По всему выходит, что ветер с востока – как раз вдоль линии башен, и наших, и республиканских… Извини, Гектор, у меня на рации лампочка горит – вызов по другой линии.
И снова сержант принялся успокаивать своих коллег-сержантов, а затем и командиров штурмовых отрядов. В бригаде было много бойцов, сравнимых с Мо и превосходивших его в штурмовой драке, однако с его командирскими способностями и с умением не тушеваться в самой скверной ситуации мало кто мог соперничать.
После десятка соединений Мотль связался с офицером, под командованием которого находились плавучие зенитные базы на воздушной подушке. Это были круглые И подвижные суденышки с экипажем в три человека. Они как раз и были предназначены для организации оборонительных порядков ПВО в условиях ровного водного пространства.
– Я не получал никакого приказа, Мо. Ты пойми, если я выдвинусь, мне грозит снятие с должности…
– Вам не обязательно выдвигаться, сэр. Я только прошу, чтобы вы были готовы в течение минуты выйти на позиции. За это вас не снимут, сэр?
– Это я могу. Обещаю тебе, что все базы будут в полной готовности. Если придет приказ – мы сейчас же выйдем на воду…
– Спасибо, сэр. Это именно то, что я хотел от вас услышать.

90

Обманная договоренность о неоткрытии огня сыграла адмиралу Берковичу хорошую службу.
Когда пришло время атаковать спутники связи, орбитальные группировки катанцев и республиканцев подпустили его крейсер на достаточно близкое расстояние. Впрочем, как только включились активные системы наведения, сторожевики «дифорейтор» бросились врассыпную, словно потревоженный рыбный косяк.
Первые выстрелы желтых лазеров пришлись в пустоту, и адмирал, увидев это на большом демонстрационном экране, мысленно похвалил своих противников за то, что они не оказались слишком доверчивы.
Начало боя Беркович, как и положено, встретил в адмиральской рубке в окружении офицеров своего штаба. Однако пока все службы судна отрабатывали выданное им задание, нового вмешательства не требовалось.
После разрядки лазеров гигантские генераторы стали накачивать их контуры, а в бой вступили электромагнитные пушки.
Они вели огонь на опережение, все чаще поражая маневренные сторожевики и вышибая из их бортов фиолетовые молнии.
Между тем орбитальные группировки противников действовали теперь сообща и дружно огрызались артиллерийским огнем. «Тристар» представлял собой неподвижную мишень и они не упускали случая расстрелять по нему весь свой боезапас.
Снаряды непрестанно били по корпусу крейсера, не нанося ему вреда. Артиллерия сторожевиков предназначалась лишь для борьбы с авиацией и спутниками, а также для небольших бульдожьих схваток с судами своего размера. Крейсер же был им не по зубам, и адмирал Беркович намеренно вызывал огонь на себя, чтобы разведчики «Рэйнбоу» и «Атилла» успели уничтожить как можно больше спутников связи. Без связи наземные силы можно было брать голыми руками.
– Перегрев брони в кормовом отделении… – сообщил офицер из машинного отделения.
– Малый назад! – отдал приказ Беркович, вся громадина «Тристара» начала пятиться, и, таким образом, неприятельские снаряды стали ложиться ближе к центру.
Выстрел лазера отозвался по всему крейсеру резким щелчком, очередной сторожевик полыхнул искрящейся вспышкой и разлетелся на гайки.
– Хорошая работа, артиллеристы! – похвалил адмирал.
И тотчас новый выстрел лазера разметал еще одну мишень.
Из тридцати двух сторожевиков смешанного отряда орбитальные силы Сайгона потеряли уже десять. Если бы их авиация была классом повыше, она бы могла подняться в космос и поддержать орбитальную группировку, но война катанцев и республиканцев редко перемещалась в космос. Строительство крейсеров было дорогим удовольствием.
– Они активизировали переговоры, сэр! – предупредил майор Корнер. Он сидел за отдельным терминалом, куда стекались все сведения, получаемые средствами технической разведки.
– Значит, умирать стоя им надоело… – сказал Беркович. – Ага, вот оно!
Покрытые черными ссадинами прямых попаданий, сторожевики снова разлетелись по сторонам, и стало ясно, что они устремятся в погоню за разведчиками, которые торопливо жгли спутники связи.
Снова ударил лазер, сократив количество вражеских бортов еще на одну единицу, крейсер начал неуклюже маневрировать, чтобы последовать за отступавшим противником. В открытом космосе «Тристар» чувствовал себя комфортнее, а здесь, на орбите Сайгона он выглядел неповоротливым.
– Что там авианосцы? – спросил Беркович.
– Через сорок минут будут здесь, сэр, – доложил офицер, следивший за продвижением растянувшегося на десятки часов пути каравана.
Прерываемый треском помех, из динамика зазвучал голос капитана одного из разведчиков:
– Здесь Журден, сэр, капитан «Атиллы»!
– Как дела, Журден? Какие трудности, кроме сторожевиков разумеется?
– Имею четыре попадания, но пока шкура цела, и мы вынуждены маневрировать, сэр. Проблема в другом – похоже, где-то под нами «голиаф»…
– «Голиаф»? Откуда такие сведения? – забеспокоился Беркович. Служба майора Корнера не имела такой информации, но ведь и Корнер не всесилен, тем более что он полагается только на технические средства.
– Они облучают нас низкочастотными генераторами, сэр. Длину волны определяют… Не иначе как упреждение рассчитывают.
– Ну тогда убирайтесь оттуда, Журден! Сколько спутников вы уничтожили?
– Мы – девятнадцать, а «Рэйнбоу» почти тридцать.
– Ну и отлично. Уходите из этого района в космос и возвращайтесь вместе с авиацией.
– Слушаюсь, сэр…
Беркович перевел взгляд на схему перемещения судов. Поскольку отметок было мало, движение отлеживалось в реальном времени.
Неожиданно одна жирная метка исчезла.
– Они его сожгли! – не удержался от возгласа молодой лейтенант.
– Значит, не успел… – вздохнул Беркович. – Корнер, передайте «Рэйнбоу», пускай побыстрее покидает район. Целый корабль за десяток спутников – это слишком дорогой обмен.
– Я прикажу обойти это место, сэр, – сказал капитан «Тристара».
– Конечно, конечно, – кивнул Беркович и тяжело опустился во вращающееся кресло.
Переломить пополам корпус крейсера, как это только что произошло с малым судном, снаряд «голиафа» не мог. Однако он был в состоянии нанести «Тристару» серьезное увечье и заставить забыть про стрельбу из желтых лазеров.
– Я попробую обследовать это место со шпионских роботов! – подал голос Корнер, который чувствовал себя виноватым в гибели корабля.
– Не корите себя, майор, и держите роботов подальше, а то не ровен час их сожгут сторожевики. Смотрите, как они приободрились после несчастья с «Атиллой», – добавил адмирал, имея в виду участившиеся попадания снарядов в борта «Тристара». Однако один за другим ударили зарядившиеся лазеры, и отряд сторожевиков, потеряв еще два судна, стал уходить прочь, надеясь спрятаться на другой стороне Сайгона.
Беркович взглянул на панораму проплывающей далеко внизу планеты. Где-то там, возможно упрятанный на океанской глубине, копил энергию в зарядных контурах артиллерийский зенитный комплекс «голиаф». Это было пятнадцатидюймовое электромагнитное орудие с Двадцатиметровым стволом.
Целая сеть радаров, генераторов и жестких излучателей были глазами и ушами «голиафа» и располагались в радиусе пятнадцати-двадцати километров. В их обязанности входило обнаружение цели и расчет ее траектории.
После расчетов орудие могло подниматься из шахты или всплывать из глубины океана в капсуле. Затем наводилось на цель, и следовал выстрел. Полутонная болванка в водородной оболочке уносилась к цели и процентов на девяносто пять поражала ее.
– Корнер! Нужно искать еще как минимум одного «голиафа». У них тут все поровну. Во всем равновесие. Так что ищите второй «голиаф».
– Сэр, «Глэнстоун» на подходе! Уже начал выпускать авиацию!
– Ну наконец-то, продержались!

91

Все четыре палубы «Глэнстоуна» выметывали истребители и штурмовики, словно рыба игру. Машины на ходу перестраивались в боевые порядки и активизировали боевые системы, готовясь с ходу приступить к выполнению заданий.
В бортовом компьютере у каждого пилота была электронная карта рельефа Сайгона с указанными целями и безопасными маршрутами подлета.
– «Стратфайтер-один», как слышите? – запросил командира группы истребителей диспетчер с «Глэнстоуна».
– Хорошо вас слышу, «Гора».
– Вам задание не подтверждается… Как поняли?
– Да как не понять – не подтверждается задание, и все тут, – недовольно отозвался пилот. – Значит, в дрейф?
– Да, в дрейф. Параметры дрейфа помните?
– Пусть компьютер помнит, у меня голова не резиновая.
Двадцать пять универсальных истребителей «эстрадер-бонапарт» качнули крыльями и, повторяя маневр командира, стали выравнивать интервалы. Скоро они превратились в цепочку уродливых обездвиженных животных, впавших в зимнюю спячку.
– Это и есть операция на Сайгоне, кэп?
– А ты чего хотел? Море огня?
– Я надеялся пострелять человечков.
– Еще постреляешь, – угрюмо ответил капитан Вольф. Ему и самому не нравились эти задержки.
– Сэр, а вот мы здесь висим, как дерьмо на кустах, а вдруг по нам «голиаф» саданет?
– Не саданет, Шканек, не саданет. «Голиаф» не стреляет по всякой мелочи вроде истребителей. Ему нужна цель покрупнее.
– Я слышал, как два диспетчера говорили, будто «голиаф» разнес «Атиллу»… – не унимался молодой пилот.
– Ну, то «Атилла», а то истребитель.
– Не скажите, сэр, – вклинился на внутреннюю частоту еще один пилот – Раевский. – Если эти – внизу, разузнают, что Мэнни Шканек прибыл на войну, они сейчас же за него возьмутся.
– Тебе хорошо смеяться, – со вздохом отвечал Мэнни. – Ты уже повоевал, а я за штурвалом только три месяца. Я ведь сюда прямо из летной школы прибыл, с Маникезе, город Лейм-Роуз.
Шканек замолчал, а больше охотников говорить не находилось. Пилоты тупо таращились на звезды или смотрели вниз – на Сайгон. Иногда где-то в стороне проносились группы истребителей, а в остальное время казалось, будто кроме этих двадцати машин никого в целом мире нет.
– «Стратфайтер-один», как слышите меня?
– Слышу хорошо! – переключившись на внешний канал, ответил Вольф.
– Вы в дрейфе?
– В дрейфе, в дрейфе…
– Подтверждение вашего задания еще не поступало.
– Так это же хорошо, мы здесь вздремнули…
– Вы что думаете, мне приятно с вами общаться?! Не от меня зависит, когда вам дадут задание, понятно? Там внизу, между прочим, уже вовсю мясорубка идет! Первые эскадрильи уже на дне моря! Ужас просто…
«Приободрив» таким образом командира группы, диспетчер отключился.
– Сэр? – Это был Раевский.
– Ну чего тебе?
– Вы с диспетчером говорили?
– Говорил.
– И чего?
– Ну если бы было чего, мы бы уже снялись с орбиты! – раздраженно ответил Вольф.
– Да я не об этом. Как там внизу – жарко?
– Об этом мы не говорили, – соврал Вольф.
– Ну ладно.
И снова потянулись минуты длиной в часы. Вольф попытался смотреть вниз, надеясь увидеть вспышки или что-то еще, однако на освещенной солнцем стороне это было невозможно.
– «Стратфайтер-один»!..
– Да! – отозвался капитан, чувствуя, что нервы его натянулись, как струны.
– Подтвердили задание. Четвертый вариант…
– Спасибо, друг.
– Да не за что. Не на пьянку отправляю.
– Это точно…
Вольф переключился на внутреннюю частоту и громко
Объявил:
– Так, лежебоки, всем проснуться и включить на бортовом компьютере четвертый вариант задания! Четвертый вариант! Шканек, ты понял?
– А я и не спал!
– Да я не про это. Четвертый вариант включил?
– Он у меня с самого начал включен.
– Проверь, Шканек. Проверь…
– Хорошо, сэр. Вот уже прове… Ой, второй стоит!
– Ну вот видишь!
Капитан хотел отругать молодого пилота, однако решил, что это лишнее. Если Мэнни Шканек переживет первый бой, ему, можно сказать, здорово повезет. Мэнни был отличником в летной школе, однако все часы его налета приходились на атмосферные машины. Практики на истребителях-универсалах у него почти не было.
– Внимание, ребятки, делай, как я! – скомандовал капитан Вольф, и его «эстрадер» скользнул вниз, навстречу негостеприимной поверхности Сайгона.
– «Стратфайтер-один», как слышите? – этот голос был Вольфу незнаком.
– Слышу вас, сэр.
– У меня просьба, в районе, где вам предстоит прикрывать штурмовики, может оказаться позиция пушки «голиаф».
– Я понял, сэр. Буду держать ушки востро. Если что замечу, непременно доложу диспетчеру…

92

Группа капитана Вольфа спустилась в атмосферу без проблем и, снизившись до двенадцати тысяч метров, – продолжила движение указанным в задании курсом.
– «Стратфайтер-один», говорит «Гора-четыре», – прозвучал в наушниках голос очередного диспетчера.
– Слушаю вас.
– Эшелоном на пять тысяч метров движутся ваши подопечные…
– Точно, я их уже вижу.
– Хотя в задании все сказано, я обязан напомнить, что вам необходимо обеспечить им защиту от истребителей противника.
– О да, я это помню.
Когда диспетчер отключился, капитан отдал приказ снижаться. На высоте шесть тысяч Вольф обменялся позывными с командиром группы штурмовиков, шедших черным клином строго на восток. Группа была большая – сорок машин.
– Теперь, когда вы прикрываете нам спину, я спокоен, – признался «главный» штурмовик.
Как только «эстрадеры» разбились по звеньям, штурмовики стали снижаться до полутора тысяч – с этой высоты они могли укладывать бомбы в цель, не боясь генераторов помех.
– Они пошли, а нам что же делать, сэр?! – взволнованно спросил Шканек.
– Не бойся, работы хватит всем, – ответил капитан.
– Не вижу я никакой работы! А так хотелось пострелять человечков!
– Смотри, как бы эти человечки тебя самого не постреляли, – оборвал Шканека его звеньевой Сунстрем. – И вообще заткнись, когда идешь в строю…
– А я чего?
– Заткнись.
Вольф не вмешивался. Когда машины в звеньях, главный там звеньевой.
Капитан поглядывал на радар, который благополучно фиксировал выстроившихся в три колонны «касторов» Штурмовики уже приближались к целям, и вскоре им навстречу потянулись белые хвосты ракет.
Одна, две, три… скоро их были уже десятки, однако «касторы» отстреливали ложные шашки, электромагнитные ловушки и пучки рассеивающей фольги, на которые и срабатывали многие ракеты, однако потери уже были
«Касторы» имели хорошее бронирование и не разваливались сразу даже от прямого попадания, однако быстро тяжелели и теряли ход. Подраненных «зверей» примечали операторы ПВО и начинали их добивать.
Соревнуясь с ракетами, зенитные пушки щедро рассыпали сотни тысяч синеватых трассеров. Из-за их плотного прикрытия, срабатывания ракет на ложные цели и дыма от подбитых машин создавалось впечатление, что «касторы» прорываются сквозь стену сплошного огня. Впрочем, Вольф понимал, что так кажется ему – пилоту, а вот тем, кто находился внизу, напротив, казалось, что бомбы сыплются им на головы дождем, а самолетов столько, что они закрывают собой все небо.
Между тем десятки уходивших к цели бомб делали свое дело и над морем взметывались целые облака серой каменной пыли, прошиваемой вздымающимися фонтанами воды от бомб, которые падали мимо.
Все это происходило при свете солнечного дня, и Шканек, не выдержав, восторженно воскликнул:
– Красотища-то какая!
– Вижу противника! – подал голос Раевский. – Пятерка истребителей на два часа! Спускаются с трех тысяч метров прямо к штурмовикам!
– Второе, третье и четвертое звено – вперед! Пятое на месте.
Обрадованные возможностью размяться, пилоты повели «эстрадеры» на перехват.
– А как же мы? – поинтересовался Шканек, который был приписан к пятому звену.
Ответить ему не успели – радар Вольфа поймал цель.
Это была тройка истребителей «гепард», которые заходили со стороны солнца. Они были «дома», поэтому без колебаний атаковали восемь «эстрадеров», каждый из которых был вдвое больше размерами и вчетверо превосходил легкие «гепарды» мощью вооружения.
Несмотря на это Вольф не спешил радоваться – пилоты «гепардов» были профессионалами и имели хорошую боевую практику. С ними следовало считаться, хотя эта тройка и была сборной – один истребитель нес на плоскостях белые кресты армии Катана, а два других – красные лотосы Лозианской республики.
Как на учениях, «эстрадеры» стали уходить с линии атаки, однако в бою все происходило намного быстрее. В борт капитанского истребителя врезалось несколько снарядов, но броня выдержала.
Немного досталось и другим, хотя серьезных повреждений никто не получил. «Гепарды» проскочили мимо и пошли на разворот, давая понять, что они еще не закончили. У Шканека не выдержали нервы, и он открыл огонь из пушек, разумеется, не в ту сторону.
Раевский выпустил ракету, однако на таком близком расстоянии она не успела должным образом захватить цель.
Противники снова сблизились. Пилоты «эстрадеров», зная, что у них защита крепче, попытались навязать обмен ударами, но «гепарды» действовали более гибко.
На этот раз досталось Шканеку и его звеньевому Сунстрему, который попал под перекрестный огонь и, видимо, получил повреждение. Его «эстрадер» заметался из стороны в сторону, а затем, прибавив скорости, помчался за своими обидчиками. Вольф не успел еще ничего понять, когда Сунстрем, выжав из своей машины все возможное, с ходу рассек один из «гепардов» плоскостью и вместе с его обломками рухнул вниз.
– Зачем?! – закричал Вольф непонятно кому.
Оставшиеся «гепарды» оставили группу «эстрадеров» и ринулись вниз, в завязавшийся клубок из наступавших и оборонявшихся. В эфире стояла дикая какофония из команд и ругательств – остальные «эстрадеры» капитана Вольфа также несли потери.
Скоро показалась самая большая из башен, подходы к которой прикрывали плавучие батареи. «Гепарды» на какое-то время покинули место сражения, предоставив противника силам ПВО.
Теперь уже доставалось не только штурмовой авиации СВК, но и снизившимся до критических высот «эстрадерам».
Однако к штурмовикам подошло подкрепление, и новый град бомб обрушился на яростно огрызавшуюся огнем цитадель.
Несколько мгновений – и от стойкой крепости ничего не осталось. Только несколько десятков плавучих баз, на которых убирались прочь спасшиеся люди.
Оставшиеся без дела истребители бросились на них, рассчитывая перестрелять с безопасного расстояния. Вольфу подобные вещи не очень нравились, однако останавливать молодых пилотов он не стал – пусть хоть так наберутся опыта.
Неожиданно показатели на приборах дрогнули, и Вольф, осмотревшись, заметил у горизонта вертикальный остывающий след.
Развернув машину в этом направлении, капитан стал немедленно вызывать диспетчера.
– «Гора-четыре», ответьте «Стратфайтеру-один»! «Гора-четыре»!…
Несколько секунд ответом ему был только шорох помех, затем кто-то отозвался:
– Ну, что такое?!
– Я видел выстрел «голиафа»! И я засек его координаты!
– Ну видел и видел… Мы его тоже засекли, прямое попадание в крейсер – в основной диспетчерский пост, а мы как раз резервный. Вот так-то… Говори координаты…
Передав информацию диспетчеру резервного поста, Вольф развернул машину и погнал ее обратно, туда, где вместо победных возгласов в эфире раздавались панические вопли.
В район уничтоженной крепости прибыл отряд катанских штурмовиков «G-1A», которых за избыточный калибр пушек часто называли «голубями мира». Теперь «голуби» навалились на расстреливавших плавучие базы «экстрадеров» и одного за другим валили их в море.
Вольф попытался вызвать своих, однако откликнулись только четверо.
– Уходим отсюда! Немедленно! – приказал им капитан, понимая, что против «G-1A» им долго не продержаться.

93

Получив сообщение о том, что на орбите завязался бой, сержант Мотль решил начать эвакуацию личного состава, поскольку у него уже не оставалось сомнений, что силы СВК захватывать башни не намерены.
На имевшихся у причала трех катерах он мог эвакуировать не более двадцати пяти человек, а ему нужно было вывезти шестьдесят.
Еще четырнадцати, в том числе и ему самому, предстояло остаться, чтобы поддерживать работу зенитных батарей и ракетного комплекса ПВО.
Лейтенант Апдайк, находясь при гарнизоне «Галилея», попытался пресечь «панические настроения», но был жестоко бит сержантом и упрятан в нишу – за стальную решетку. Оттуда Апдайк названивал в штаб бригады, однако там царила неразбериха, и несколько раз лейтенанта в открытую посылали подальше, даже не дослушав его надрывный рассказ про избиение.
Примерно в одиннадцать утра отключилась половина каналов спутниковой связи. Оставшихся мощностей не хватало, и это лишь усилило общую сумятицу.
Посидев без связи, сержант Мотль с большим трудом сумел выйти на связь с «Катариной», ближайшей башней республиканцев. Как видно, у тех еще оставались какие-то резервы, и Мо через вражеский спутник связался наконец с офицером, который обещал ему плавучие базы с зенитными турелями.
Как оказалось, базы были уже посланы к башням, удара по которым ожидали с часу на час.
– Я отправил вам шесть ракетных «Посейдонов» и двенадцать турелей «томагавк»! В случае необходимости на них можно перевозить раненых! Кроме трех человек экипажа они держат еще пятерых!
– Спасибо, сэр! Когда они подойдут к нам?!
– Думаю, уже на подходе. Ну, может быть, минут сорок или…
На этом связь оборвалась, и связист с «Катарины» пояснил, что секунду назад на орбите уничтожили их спутник.
– С вами хочет поговорить капрал Сотник, сэр…
– Здорово, Мо.
– Привет, Дэйв.
– Мо, надеюсь ты не будешь в обиде, но я послушал, о чем вы договаривались со своим майором…
– Говори, чего хотел, Дэйв, времени мало.
– Моя «Катарина» все равно ничего не стоит – мы тут как предбанник к «Галилею», ну, ты знаешь, вроде трамплина, чтобы отбить у вас башню. У меня здесь двадцать пять человек, десять вообще молодежь, а до наших баз далеко. Давай мы к вам уйдем – отработаем со своих «томагавков» возле «Галилея», у нас их аж четыре штуки, и уйдем вместе, когда… ну, ты понимаешь, все будет кончено.
– Понял тебя, Дэйв. Собирайте манатки и давайте сюда – только свои «томагавки» пошли вперед. Чем скорее они встанут на позиции, тем лучше. И еще – какие у тебя посудины? «Тихоходы» есть?
– Нет, только четыре катера.
– То есть лишние места имеются.
– Да, десятка полтора пассажиров еще вместим.
– Вот и хорошо – давай, ждем! Мо выключил рацию и со вздохом облегчения спрятал ее в карман. Кажется, что-то начинало получаться.
– Чего там? – спросил боец, стоявший рядом с сержантом на причале.
Мо собирался отдавать распоряжения, кого и на каком транспорте эвакуировать.
– Так, Картер, подожди немного. Сейчас парни с «Катарины» прибудут к нам в гости.
– Да они совсем офонарели, долбать их в тыкву! Такое время, а они в гости!
– Да не в этом смысле, в котором мы привыкли, – стал объяснять Мо. – Они к нам переезжают – отбиваться вместе будем. У них на катерах места лишние и три базы с турелями.
– Тогда понятно… хотя и удивительно.
– Иди наверх и предупреди наших, чтобы по ним не ударили…
– Ага.
– Подожди. Аффризи и Миллигану скажешь, чтобы сюда спускались. Ну давай – иди.
Вскоре появились Джо и Бен. Сержант сказал им, чтобы они готовились эвакуироваться первыми.
– Ты же говорил, что нету места, Мо, – возразил Джо.
– Для вас место было всегда, а сейчас прибудут люди с «Катарины», у них есть свободные места.
– Воздух! Воздух! – неожиданно закричали с башни.
– Где?! – закричал в ответ Мо, запрокинув голову.
– С востока! Радаром поймали! Подлетное время минут семь!
– Дождались, так их растак! – выругался сержант и, сплюнув на причал, помчался по лестнице на крышу.
В этот момент из-за башни показалась четверка несущихся на всех парах «томагавков». Лихо обойдя вокруг пришвартованных катеров, эти круглые, как таблетки, суденышки стали подходить к причалу.
– На позиции! На позиции разворачивайтесь! – закричал сверху Мо. – Через пять минут штурмовики здесь будут!
– А где ваши позиции? – закричал бородатый толстяк, сидевший за гашетками счетверенных турельных пушек.
– Смотри туда! – крикнул Мо и, вскинув автомат, дал короткую очередь, которая подняла фонтанчики метрах в трехстах от башни.
– Это – первый! Это – второй! Третий и… четвертый!
Таким образом сержант быстро разметил позиции, а бородатый, посмотрев на Джо и Бена, сказал:
– Парни, у нас двух номеров не хватает! Патронные короба менять!
– Мы готовы, – ответил Бен и, оттолкнувшись, прыгнул на посудину бородатого. Джо перебрался на другой «томагавк», и вся четверка помчалась к указанным Мо позициям.

94

Когда «томагавки» бросали якоря, с востока уже доносилась канонада, а в небе были видны далекие вспышки зенитных ракет.
– Мамочки, Байт, да там просто шторм какой-то! – не выдержал рулевой судна под номером «один».
– Не бойся, Суизи! Мы здесь не одни! – ответил ему бородатый, последний раз проверяя все механизмы. – Тебя как зовут, солдат?
– Бен, – ответил Аффризи, глядя туда, где словно в грозовом облаке лопались огненные шары.
– Ты туда не смотри, Бени, ты сюда смотри. Автомат можешь сунуть вон в тот ящик. Личное оружие тебе здесь не понадобится. Теперь дальше: вот видишь, у пушек снизу два короба с ручками?
– Вижу, сэр.
– Когда короба опустеют, они просто вываливаются вниз, а тебе нужно выбросить их за борт. Понял?
– Да, сэр, это просто.
– Просто, но перед этим ты выдернешь из комода – это мы так его называем – два полных короба и поставишь их вот на этот стол подачи – прямо в углубления.
– Да, сэр…
– И когда пустые короба вывалятся, я включу подачу и полные короба окажутся в магазинах. Ну а ты тем временем выбросишь пустые… Вопросы?
– Вопросов нет.
– Смотри, Байт! – оживился рулевой. – От катанов подкрепление идет!
– Точно, – подтвердил бородатый, всматриваясь в даль. – Десятка два баз… Даже «Посейдоны» есть. Только бы успели.
Опасения Байта были не напрасны. Теперь уже и Бен видел мелькавшие в небе точки – это были передовые истребители СВК, сцепившиеся со сводными группами катанцев и республиканцев.
– Жирные точки – это «эстрадеры», – с видом знатока заметил Байт. – Не самолеты, а просто танки какие-то.
Бен во все глаза смотрел туда, откуда черной тучей надвигались порядки штурмовой авиации. Казалось, самолетам не будет конца. Они двигались тремя колоннами, совершенно определенно намереваясь покончить с самой большой башней – «Галилеем».
Еще не дойдя до более подходящих позиций, мчавшиеся на полной скорости «Посейдоны» выпустили первые ракеты.
Три из четырех нашли свои цели – ими оказались подранки.
– Зачем они бьют по калекам? Какой от них толк? – тут же спросил Бен.
– Не скажи. Подранки люди отчаявшиеся. Они могут и на таран пойти, а в исправной машине пилот будет вести себя разумно и никогда не направит такую громаду на плотик вроде нашего.
– А подранок может?
– Подранок может.
С крыши «Галилея» стартовали первые ракеты. Это были более мощные, чем на «Посейдонах», системы, поэтому они без труда разнесли несколько штурмовиков из авангардной группы.
Тем временем Байт без особой спешки надел оптическую маску с толстым, обвитым стальной оплеткой кабелем, который вел к небольшому блоку наведения.
– Ну что, юнга, готов?
– Готов, сэр.
– Тогда вступаем в игру…

95

Когда заработали пушки, всю базу стало сотрясать от дикой вибрации. Горячие гильзы фонтаном полетели за борт, шипя и подпрыгивая на водной поверхности, словно живые.
– Ты мажешь, Байт! Ты мажешь! – заорал сзади рулевой.
– Заткнись, я никогда не мажу! – прерываясь для перенацеливания, ответил бородатый. – Просто у «эстрадеров» шкура толстая… Но не бесконечно…
И тут же пойманный в прицел истребитель взорвался на высоте в тысячу метров, и его обломки полетели вниз. Бен загляделся на эту картину и чуть не забыл про свои новые обязанности.
Метнувшись к панели, которую называли комодом, он выхватил два тяжелых короба за секунду до того, как пушки лязгнули пустыми затворами.
– Медленно, юнга! Медленно! – заорал Байт.
Бен грохнул короба в углубления стола, пустые короба вывалились на палубу, а им на смену в магазины вошли два полных.
– Не зевать! – крикнул Байт неизвестно кому и снова открыл огонь.
Бен выбросил пустые короба и заранее приготовил новые. Теперь у него было несколько свободных секунд, он посмотрел на небо, да так и замер с открытым ртом. Десятки штурмовиков СВК, проходя над «Галилеем», осыпали его бомбами. Из-за плотного зенитного огня большинство из них ложились мимо, однако то и дело среди поднимавшихся фонтанов воды появлялись облака серой пыли, и огромные каменные глыбы разлетались далеко вокруг. Башня умирала, но она еще сопротивлялась. Ракеты стартовали в небо, а густые трассы зенитных снарядов летели навстречу врагу.
– Не спа-а-ать! – заорал Байт и лягнул Бена ногой. Тот быстро заменил пустые короба, и пушка снова заговорила.
Теперь Байт вел огонь почти вертикально вверх, поскольку часть штурмовиков занялась так досаждавшими им плавучими базами.
Бен как раз бросился за очередными коробами, когда в полусотне метров от базы упала бомба. Бена сильно ударило по барабанным перепонкам, в голове зазвенело, а затем высокая волна подбросила базу так, что Бен, оглушенный, чуть не оказался за бортом – его успел подхватить и повалить возле пушки рулевой.
– Не ранен? – крикнул Байт, сорвав с себя маску. Бен не слышал слов, но по губам понял, о чем спрашивает бородатый, и отрицательно замотал головой.
– Тогда давай работать!
Бен кивнул и, подхватив оброненные им короба, поставил в углубления.
Пушка снова стала стрелять, а Бен выбросил пустые коробки за борт и, посмотрев по сторонам, удивился, как все изменилось.
От частых разрывов бомб вода вокруг сделалась мутной и покрылась клочьями желтоватой пены. Повсюду плавали обломки разбитых баз и какие-то тюки – то ли трупы, то ли еще что.
Горящие самолеты противника в абсолютной тишине обрушивались в воду, поднимая тучи брызг. Если они не взрывались, то окутывались облаками густого пара, который стелился над самой водой.
И снова – бомбы, взрывы и высокие волны, на которых раскачивалась база.
«Но где же Джо?» – забеспокоился Бен. За брызгами, паром и водной взвесью нельзя было разобрать, ведет ли еще огонь «томагавк» с номером «три» или уже плавает кучей растерзанных обломков.
– Джо! – позвал Бен, теряя надежду найти друга среди этой какофонии и ужаса. – Джо-о-о! – пронзительно закричал он, чувствуя невыносимую боль в сердце.
Все звуки неожиданно вернулись к нему, и это было похоже на то, как если бы он вынырнул на поверхность.
– Снаряды, Бен! Снаряды!
Бен схватил два полных короба и поставил их на стол. Пустые вылетели на палубу, он заученно выбросил их за борт.
– Смотри, Байт, он идет прямо на нас! – успел крикнуть рулевой, и в следующее мгновение по базе «один» прошлась очередь из авиационной пушки.
Бен не успел даже испугаться. Несколько мелких осколков впились ему в ногу, и он вскрикнул, больше от неожиданности, чем от боли.
– Ничего, все в порядке! Я могу работать! – заверил он Байта, но, обернувшись, не увидел ни бородатого, ни рулевого, имени которого так и не успел запомнить.
Что-то красное, то ли лохмотья, то ли… Бен даже не мог дать увиденному определения. Все это плавало возле борта и растекалось по палубе, а в посеченную осколками базу понемногу прибывала вода.
Тем временем истребитель, который обстрелял «томагавк», сделал большой разворот и стал снова заходить на недобитую цель, намереваясь с ней покончить. Вокруг проносились десятки штурмовиков и «эстрадеров», однако Бен без труда узнал убийцу Байта и рулевого. Это был именно он.
– Ну держись, – процедил Аффризи и, встав к пушке, поудобнее уперся ногами в забрызганную кровью палубу. Прицельная сетка легла на цель, и только сейчас Бен заметил, что «эстрадер» нервничает в воздухе, с трудом удерживаясь на курсе.
Пролетела секунда, другая, и они одновременно открыли огонь. Две дорожки из частых фонтанов стремительно понеслись навстречу базе, однако Бен подавлял противника своей огневой мощью, поскольку не собирался, как Байт, экономить боезапас. Счетверенная пушка извергала мощный поток огня, уносившийся навстречу цели. Пилот «эстрадера» не выдержал, слегка отвернул в сторону и получил в корпус полсотни снарядов.
Истребитель развалился на несколько пылающих кусков, которые полетели вниз. Сработала спасательная автоматика, и пилота вышибло из кабины вместе с креслом.
Белое облачко парашюта раскрылось в небе, Бен попытался его обстрелять, однако покалеченная поворотная стойка не позволила это сделать.
Неожиданно стало как будто светлее и тише – все машины СВК оставили район разрушенного «Галилея» и стали уходить. На тех, кто опоздал сделать это, словно коршуны налетели «G-1A», которые открыли огонь по врагу из своих грозных пушек.
Погоня переместилась дальше на восток, а уцелевшие на базах и катерах солдаты стали подбирать из воды раненых – тех, кто еще не успел захлебнуться.
Бена подняли с тонущей базы на катер.
– Там дальше упал пилот! Мы должны его найти! – сказал он капралу-республиканцу, который руководил подбором раненых.
– Не суетись, парень! Или помогай, или отойди в сторону. Через час здесь будет десант СВК, поэтому мы должны спешить.
– Десант?
– А ты думал, они просто так бомбами швырялись?
По совету капрала Бен отошел к другому борту и только там, немного остыв, вспомнил про Джо. Нет, он обязательно должен участвовать в спасении, ведь его друг, если он ранен, нуждается в помощи.
Подбежав к капралу, Бен потребовал, чтобы ему тоже дали работу.
– Где-то здесь должен быть мой друг, понимаете? Джо! Вы не видели его?
– Откуда нам знать, был ли здесь твой друг. Смотри в воду! Видишь, сколько на дне лежит тех, кому уже не помочь. Может, кто-то из них и есть твой Джо… Давай туда, Гэри! – крикнул капрал и махнул рукой в направлении кучи плавающего мусора.
Рулевой газанул, судно пошло вперед, а Бен стал с надеждой всматриваться в неопознанные предметы, однако это оказались поплавки с корпуса одной из баз, и никаких раненых на них не было.
– Все, больше я ничего не вижу, – сказал капрал.
– И я тоже, – подтвердил солдат в мокром обмундировании, которого самого недавно вытащили из воды.
– Уходим… Гэри – домой!
Катер снова взревел хрипловатым движком и начал разгоняться в сторону ближайшей материковой базы армии Катана. Для всех оказавшихся здесь солдат, катанцев или республиканцев, эта база была единственным пристанищем.
– Эй, парень, а пилот-то твой – вон он впереди, на волнах качается! Добить его, ублюдка! – Рулевой выругался.
– Нет, Гэри. Давай подберем его, – распорядился капрал. – Обмена пленными не избежать, а за пилота, сам знаешь, пятеро пехотинцев полагается.
– Твоя правда, Реми… Хотя стоило бы пристрелить мерзавца. Ссадили его, субчика, с коня стального…
– Это я его сбил, – глядя на пузырящийся под ветром мокрый парашют, сказал Бен.
– Ты? – удивился капрал.
– Да. Он на пушечной базе стрелка убил и рулевого…
Катер замедлил ход возле плескавшегося в воде вражеского пилота в спасательном жилете, и капрал, перегнувшись, ухватил пленника за воротник. Вместе с помогавшим ему солдатом они втащили свою добычу на борт, а затем ножом отрезали мешавшиеся стропы.
Заметив блеснувшее лезвие, пленник заверещал от страха, а Бен, подскочив ближе, с размаха ударил пилота по лицу.
Бедняга вскрикнул и повалился на палубу. Громко икнув, он вдруг начал блевать морской водой, которой наглотался вдоволь, несмотря на спасательный жилет.
Бен хотел добавить, но глядя, как тот дергается, решил, что ему и так уже достаточно.
Катер продолжал уходить прочь от гиблого места, а пленник откашлялся и затих. Полежав немного, он осторожно приподнялся и посмотрел сначала на раненых, потом на подобравших его солдат и, наконец, задержал взгляд на Бене.
Заметив это, Бен посмотрел на пилота и выпучил глаза.
– Не может быть, – сказал он. – Мэнни Шканек, это ты?
– Я, Бен. Я… – Шканек всхлипнул, его лицо скривилось, и он заплакал. – Это я, Бен…
– Вы что, знакомы? – удивился капрал.
– Учились в одной школе, – ответил Бен. Подойдя к Мэнни, он присел рядом с ним на палубу. – Как ты здесь оказался?
– Я? – Шканек вытер мокрым рукавом слезы. – Я завербовался в армию Союза Восточных Корпораций. Сразу, как кончил ускоренный курс в нашей летной школе в Лейм-Роуз. И, ты знаешь, сначала все шло хорошо, но потом меня сбили…
– Это я сбил тебя, Мэнни… Я…
– Ты?! – Мэнни закрылся, словно ожидал удара. – Но зачем, Бен?
– Ты что, идиот? Ты убил Байта и нашего рулевого! А потом сделал заход, чтобы убить меня!
– Что ты говоришь? – отмахиваясь, залепетал Шканек и стал отползать к борту.
– Я был на базе! Я был на этой маленькой базе с зенитной турелью, помнишь?
– Их было две… – пролепетал Мэнни. – Одну я расстрелял целиком, а вторую… Какой ужас, Бен! Я же мог тебя убить!
– Ты! Ты убил Джо, придурок! Ты убил Джо!!! Ты убил Джо-о-о!
Бен кричал и кричал, потеряв над собой контроль, и очнулся лишь возле борта, где его держали за плечи капрал-републиканец и солдат-катанец.
– Успокойся парень, успокойся. Это война. Здесь всякое случается…
Голос принадлежал капралу, и было в нем что-то, от чего Бен стал успокаиваться.
Он огляделся. Возле надстройки, привалившись к ее вибрирующим стенкам, с отрешенными лицами сидели восемь раненых. Им оказали помощь и перебинтовали, однако они до сих пор не отошли.
– Ты в порядке? – спросил солдат.
– Да вроде полегчало.
– Может, тебе лучше держаться от своего землячка подальше? – Нет, все будет в порядке. Я держу себя в руках.
– Ну ладно, раз ты говоришь – в порядке… Бена отпустили, и он возвратился к притихшему Шканеку, забившемуся между ящиками с канатами.
– На первой базе, которую ты потопил, мог находиться Джо, – сказал Бен, словно продолжая прерванный разговор. Он сел рядом со Шканеком и дотронулся до его плеча. Мэнни вздрогнул и робко улыбнулся.
– Второй плот с пушками был правда твой, Бен?
– Правда.
– Ты не представляешь, какое испытываешь удовольствие или… нет, не удовольствие, а подъем, когда видишь эти маленькие суетящиеся внизу точки, которые можно поймать на прицел и уничтожить одним нажатием кнопки, я ведь не использовал ракеты, Бен, потому что экономил их для битвы с самолетами противника или катерами. А тут лишь маленькие плавучие пышечки – им и очереди из пушки достаточно. Так я думал поначалу, но потом понял, какие это злые пышечки…
Мэнни замолчал, глядя перед собой сумасшедшими глазами, прокручивая в памяти те моменты, которые его особенно поразили.
– Ты не представляешь, Бен, как я испугался, когда ты начал стрелять в меня. Ведь это ты стрелял?
– Я, – бесцветным голосом ответил Бен.
– А мне казалось, что это какой-то злой дух, который все-все про меня знает. И про то, что я боюсь, – тоже. Когда первые снаряды ударили в машину, я думал, что это пустяки и «эстрадер» выдержит. Мои снаряды ведь тоже куда-то летели – я видел, какие красивые дорожки фонтанов они выделывают, а потом я заметил огненную лавину, которая неслась прямо в меня, и я понял, что это моя смерть…
– Я бил со всех стволов, – кивнул Бен.
– Поэтому я попытался увернуться, но тут все взорвалось, и я подумал, что уже все – я умер. Даже потерял от страха сознание, но потом очнулся и увидел, что спускаюсь на парашюте в воду.
– Я хотел добить тебя, но поворотный механизм заело.
Шканек тяжело вздохнул и, покачав головой, сказал:
– Ужас какой. Е ли это действительно я убил Джо, то как мне дальше жить, Бен? Как мне жить с этим?
– Это война. Здесь всякое случается, – повторил Бен слова капрала.

96

Войска СВК успешно захватили все мелководье и, установив там заводы, стали спешно возводить крепости.
Одновременно с этим они озаботились судьбой своих пленных. Тогда-то Шканека и поменяли на пятерых пехотинцев.
Две недели до обмена он жил вместе с солдатами бывших армий Катана и Лозианской республики, теперь официально именовавшихся Альянсом.
Шканек наравне со всеми работал на расчистке обрушенных штолен и настолько привык к новому месту, что был несколько удивлен, когда ему приказали собираться.
– Я не хочу, Бен. Здесь я уже свой… Ну, почти свой, а там…
– Ты должен идти, Мэнни, ведь за тебя дадут пять человек. А ты пилот и твое дело – летать.
– Ты думаешь?
– Я уверен.
И Мэнни ушел.
Бен намеренно подталкивал его уйти, потому что у него оставалась еще слабая надежда, что Джо вернется вместе с пленными.
Но Миллиган не появился. Вместо него ночью вернулась разведывательная группа, которая тралила район боя специальным неводом.
Искать трупы они не пытались. За две недели тетрацефалы уничтожили все тела, а маленькие рыбки, рачки и планктон вычистили оставшиеся кости.
Тем не менее разведчики привезли полторы тонны мусора, среди которого было множество клочков от одежды: рукавов, шевронов, беретов, обуви и пробитых шлемов.
Специально отряженная команда принялась сорти-ровывать этот скорбный улов в большой подземном помещении.
В новых условиях почти вся жизнь солдат протекала под землей – на секретных базах. Впрочем, и эти сооружения тоже могли стать жертвой авиации противника, если бы не развитая система ПВО, подкрепленная активным действием двух «голиафов». Эти страшные электромагнитные орудия базировались на подводных лодках «кашалот» и работали в глубоководной части океана.
Ни флагманский крейсер «Тристар», ни авианосцы «Глэнстоун» и «Маршиз-П» не могли чувствовать себя в безопасности, становясь на орбиту Сайгона.
Уничтожение разведывательного корабля «Атилла», затем жестокое повреждение «Тристара» и, наконец, разрушение двумя попаданиями супертранспорта «элефантис» с грузом запасных частей к самолетам и большим количеством боезапаса заставили командование группировки СВК пересмотреть свои оптимистические прогнозы. И хотя обязательную программу они выполнили, с ходу занять материковые базы не представлялось возможным.
Как и много раз до этого, Бен занимался привычной работой – сидя в жилом боксе, он подгонял новое обмундирование, проверяя, чтобы все застежки и ремешки находились на своих местах. Обычно он делал это вместе с Джо, но теперь приходилось одному. Командование вновь образованного Альянса еще не составило план действий на Сайгоне, однако уцелевших бойцов из катанской и республиканской бригад уже готовили для продолжения войны.
– Бен… – позвал вошедший в бокс новый командир Аффризи – сержант Карпентер.
Отвлекшись от работы, Бен поднял глаза.
– Вот, посмотри, что мы нашли.
С этими словами Карпентер протянул шеврон бойца бывшей 110-й бригады, на котором стояли четыре цифры – 3489. Это был личный номер Джо Миллигана. Следующий – 3490 – принадлежал Бену.
– Значит, теперь все, – произнес он, и руки его упали. – Значит, теперь окончательно…
– Окончательно, Бен. Сообщение его родителям и бюллетень в страховую компанию мы отошлем сами. То есть, я хотел сказать, канцелярия.
– Да, сэр.
Карпентер ушел, а Бен еще какое-то время сидел, глядя перед собой, вспоминая забавные и смешные приключения, в которые они с Джо попадали.
И вот очередное приключение оказалось последним.

97

Следующие полгода Альянс продолжал зализывать раны и готовиться к контрнаступлению. Редкие транспорты, охраняемые появившимися у Альянса новыми, хорошо вооруженными сторожевиками, доставляли на Сайгон наземную технику, людей и даже самолеты.
Ударные части бывших штурмовых подразделений понемногу перенимали методы разведчиков и по ночам наносили беспокоящие удары, держа противника в напряжении и уничтожая его коммуникации.
Иногда удавалось проникнуть и внутрь цитаделей, поскольку их размеры позволяли затеряться среди бесчисленных коридоров и множества солдат гарнизона.
Бена все чаще брали в подобные вылазки, и к началу большого наступления он уже получил сержантские лычки.
Считалось, что наступление на крепость «Олмер» подготовлено как надо, однако на практике оказалось тяжелее, чем ожидали.
Сначала авиация Альянса, хотя она и уступала авиации СВК, сумела подавить ПВО «Олмера», а потом планомерно вывела из строя всю тяжелую артиллерию.
Затем в дело вступили глиссеры-минеры. Они пробились сквозь плотный заградительный огонь и выпустили торпеды, которые пробили в основании цитадели огромную брешь.
Остальное было делом давно отработанной техники.
Отряд из четырехсот отборных штурмовиков, как нож в масло, вошел в цитадель и, разметав ее защитников, поднял над «Олмером» свой флаг.
В этой передовой группе был и сержант Аффризи с двадцатью солдатами.
– Ты чего не радуешься, Бен? – спрашивали его. – Ведь мы наступаем!
– Я радуюсь, я конечно же радуюсь… – отвечал Бен, однако его тревожило, почему авиация СВК так вяло отбивала атаки авиации Альянса.
Конечно, СВК уже не тот, что был раньше, однако он мог побороться и у него был шанс отбить эту отчаянную атаку.
Тревожился он не зря. Командовавший силами СВК адмирал Беркович понимал, что рано или поздно Альянс перейдет в наступление, и приготовил, как ему казалось, хитрую ловушку. Он намеренно разместил в «Олмере», самой ближней к материку цитадели, слабый гарнизон из двух тысяч неподготовленных солдат. Оттого-то наступающие и ворвались в крепость с такой легкостью.
Первыми забили тревогу минеры, которые обнаружили в подвалах несколько заготовленных фугасов. Их удалось быстро обезвредить, однако с удаленного пульта была подана команда, и среди ярусов «Олмейра» стали рваться десятки фугасов, заставляя бетонную цитадель складываться как карточный домик.
Прорываясь через завалы, срываясь в проломы и прыгая в окна и бойницы, солдаты Альянса стали покидать рушившуюся крепость. Их инстинкты и готовность к неожиданностям спасли от смерти многих, однако почти все пленные были погребены под обломками.
Лишь третья часть цитадели, та, где удалось обезвредить фугасы, осталась целой, однако на нее предприняла атаку штурмовая авиация СВК.
После короткого, но жестокого столкновения с «G-1A» «касторы» вернулись в космос, а отступавшие подразделения Альянса благополучно добрались до берега.
Однако не все.
Бен Аффризи, двадцать его солдат и летучая группа капитана Зольцмана, состоявшая из сорока штурмовиков-ветеранов, остались на «Олмейре».
Бену трудно это далось, но он сумел уговорить Зольцмана, а главное – объяснить ему свой замысел.
Состоял же он в следующем: поскольку никто не знал, сколько солдат Альянса уцелело после разрушения цитадели, наблюдатели СВК могли решить, что Альянс отступил. А совсем рядом, в четырех километрах от «Олмейра» находилась «Гера», точная копия разрушенного братца.
После столь неубедительного наступления никто не мог ожидать от Альянса новых действий, и Бен именно на это и рассчитывал.
Под стенами оставались их «тихоходы», на которых можно было бесшумно добраться до «Геры». Для шестидесяти отчаянных штурмовиков, помнивших прежние времена, захватить крепость не представлялось чем-то особенным.
Главным было дождаться подкрепления, чтобы суметь отбиться, если на следующий день силы СВК попытаются взять реванш.
Эта операция, ставшая впоследствии легендарной, Нрошла без сучка и задоринки.
Аффризи и Зольцман со своими людьми скрытно подошли к стенам «Геры» на «тихоходах» и, сняв часовых, легко проникли в крепость.
Через двадцать минут она была в их полной власти, а вызванная с материка помощь примчалась на быстроходных катерах раньше, чем адмирал Беркович успел что-то предпринять.
После этого захвата на Сайгоне начало восстанавливаться равновесие сил, как это прежде было между Катаном и Лозианской республикой.
А Бена Аффризи отправили на двухмесячную учебу в глубь материка, откуда он вернулся уже с лейтенантскими погонами.
Боевой работы прибавилось, теперь Бену приходилось управляться с целым взводом.
Солдаты к нему приходили разные. У кого-то можно было чему-то поучиться, другим Бен преподавал сам, вспоминая уроки Мо и Бешеного Ллойда.
Через полтора года с момента прибытия Бена на Сайгон он со значительным опозданием получил свой первый отпуск.

98

«Отпуск так отпуск», – подумал Бен Аффризи, когда кто-то из непосредственных начальников напомнил ему об этом.
Сам-то Бен уже и вспоминать перестал о спокойной гражданской жизни. На Сайгоне даже о женщинах говорили, как о сказочных феях, хотя ходили слухи, что на островах солдатам случалось знакомиться с аборигенками.
Полтора года, прошедшие на Сайгоне, казались Бену Аффризи целой жизнью, а самого себя он считал уже немолодым, многое повидавшим человеком. Однако где-то в глубине души Бен чувствовал, что находится во власти какого-то стихийного бедствия вроде урагана, где все, даже время, течет иначе, чем в окружающем мире.
Сообщать домой о приезде Бен не стал. Он не раз составлял планы боевых операций и точно знал, что часто в эти планы вмешивался случай. Поэтому решил просто: сначала доберусь домой, а уж потом…
Главное, что родители знали – он жив и здоров. Об этом заботился лейтенант-связист Буг с регионального узла связи.
Он отсылал весточки родителям Бена каждый месяц, однако перед этим обязательно связывался с лейтенантом, чтобы знать наверняка – отправитель еще жив.
К моменту, когда Бен получил отпуск, между Альянсом и СВК установились какие-то договоренности.
Например, отпускников, как уезжавших, так и возвращавшихся, доставляли по заявленным эшелонам прямо на орбиту и дальше в космос. Считалось, что отпускник – это временно не работающий солдат, который не может представлять ни одну из воюющих сторон.
Поначалу Бену пришлось пересаживаться с одного транспорта на другой и целую неделю трястись на грузовых «калошах», но, как только он добрался до обжитых цивилизацией районов, на смену неуклюжим транспортам пришли пассажирские суда с вышколенной прислугой и ресторанной пищей.
Проездные документы офицера Альянса предполагали поездку во втором классе, однако Бен сам доплачивал до первого, предпочитая держаться в стороне от людей.
В каютах первого класса уединиться было проще, а проблем с деньгами у лейтенанта Аффризи не существовало. На войне ему было не на что тратиться, поэтому на его счету скопилось почти сто пятьдесят тысяч рандов.
К молодому денежному лейтенанту при каждом удобном случае клеились дамы, в основном молодые жены загулявших в дороге толстосумов.
Бен лишь единожды поддался искушению, но больше из любопытства – ему хотелось проверить, насколько он правильно чувствует этот мир и чувствует ли вообще.
Секс с миловидной блондинкой его расслабил.
Потом она курила и пыталась завести задушевную беседу. Бен отвечал невпопад и думал о том, как справится с взводом замещающий его офицер.
– Я хочу шампанского! – капризно произнесла блондинка.
– Хорошо, – сказал Бен и вызвал официанта.
Девушка одна выпила полбутылки и скоро заснула.
Бен принял душ, оделся и вышел в холл. Он был в пути вторую неделю и, несмотря на организованные для пассажиров первого класса развлечения, жутко скучал по своей службе.
«Наверное, я немножко сошел с ума, раз постоянно думаю о взводе», – подумал он.
«Немножко», – мысленно повторил он и рассмеялся уже вслух. То-то удивится мама.

99

Космический лайнер компании «Фрайсгутлайн» совершил посадку в порту Кроуфорда. В этом городе Бену приходилось бывать много раз.
Прямо из зала ожидания он заказал себе такси и, выйдя на стоянку, увидел большой лакированный «ланс», притормозивший рядом с ним.
– Вы мистер Аффризи? – спросил водитель, приоткрыв дверку.
– Да.
– Прошу садиться. Вы, наверно, в отпуск?
– Точно, – кивнул Бен.
– Если это все ваши вещи, можете бросить чемоданчик на заднее сиденье. Бен так и сделал.
Автомобиль резко стартовал, водитель, подмигнув пассажиру, спросил:
– Давно не были дома?
– Почти двадцать месяцев…
– Это большой срок.
Заметив, что лейтенант больше занят своими мыслями, водитель замолчал.
Машина стремительно неслась по свободному шоссе и лишь изредка, когда что-нибудь за окном напоминало Бену о прежней жизни, он оживлялся и провожал взглядом то мотель, то высокую одинокую сосну, то крайний столик у придорожного кафе.
– Лейм-Роуз, сэр! – объявил водитель, когда появился указатель.
– Да, Лейм-Роуз.
– Какая улица вам нужна?
– Уильяма Проста, 230.
– Хороший район…
Такси притормозило и свернуло с шоссе. Бен сразу заметил изменения. Парочки старых домов не стало, на их месте появились новые.
Крыша муниципального здания поменяла цвет с зеленого на красно-кирпичный, да еще завод Шона разросся – появились новые корпуса.
В остальном на улицах маленького городка ничего не изменилось. Те же старушки, гуляющие парами с важным видом, те же школьники, застрявшие по дороге домой в лавке мороженщика. И плакат на стене вербовочного пункта «Я напишу тебе, крошка!» – он тоже не изменился. Его лишь слегка подновили.
Родители Бена оказались дома.
– Сынок! – воскликнула миссис Аффризи и со слезами бросилась к Бену, когда тот появился на пороге.
Мистер Аффризи поднялся с кресла и ожидал своей очереди обнять сына, неловко теребя свежую газету.
В глазах отца, прежде очень строгого и рассудительного человека, Бен увидел слезы.
– Ну, здравствуй, Бен… Ты возмужал…
Они обнялись. Потом сели возле камина – вечерами было уже прохладно.
Миссис Аффризи принесла из кухни все свои припасы и по такому случаю стала накрывать стол прямо в холле.
– Не нужно, ма, я поем в столовой…
– Вот еще! – отмахнулась миссис Аффризи, затем обняла сына за плечи и, заглянув ему в глаза, сказала:
– Ты стал совсем другим, сынок… И это выражение глаз – мне страшно смотреть на тебя…
– Перестань, Луиза, мальчик просто подрос. Иди-ка, неси свою лаккию… Ты не поверишь, Бен, но она как чувствовала, что ты приедешь, – поднялась чуть свет и стала замачивать в вине виноградные листья.
– Просто я знала, я знала, что мой сыночек приедет! – крикнула из кухни миссис Аффризи. – Материнское сердце не обманешь!
– Я пойду помою руки, – сказал Бен, чтобы нарушить возникшую неловкость.
– Конечно. Может, ты хочешь принять с дороги ванну?
– Пока нет. В моей каюте была роскошная ванная, так что…
– Ванная в каюте? Каким же классом ты летел?
– Первым.
– Первым? Это по карману обыкновенным э-э… – мистер Аффризи посмотрел на погоны сына, однако в званиях он не разбирался. – Я хочу сказать, военным?
– Да, папа. Офицерам хорошо платят.
– И сколько же, если не секрет?
– Десять тысяч рандов, плюс бонус за участие в боевых операциях…
Пока Аффризи-старший соображал, заслуживают ли военные таких денег, Бен помыл руки в «гостевой» ванной комнате и вернулся к столу.
Миссис Аффризи уже сидела рядом с мужем, и Бен отметил, что его родители подходят друг другу.
– Ну и как там на войне, сынок? Мы слышали эту ужасную новость про Джо Миллигана. Вы ведь, кажется, были вместе?
– Да, мама. Но я не видел, как он погиб, – ответил Бен. Ему не хотелось говорить об этом, однако он понимал, что расспросов все равно не избежать.
– Зато Эдди Миллиган наконец вернулся домой, – заметил отец. – Правда, у него какая-то инвалидность… К сожалению, он пьет…
– Я слышала, – начала миссис Аффризи, – что на войне людей убивают тысячами. Это действительно так, Бен?
– Ну… не совсем, мама.
– Наверное, ты вычитала это в «Гарленд мэгэзин», Луиза! Это же «желтая пресса». В современных войнах воюют машины, а люди ими только управляют. Я прав, сынок?
– В основном прав, папа, – кивнул Бен, ковыряя вилкой лаккию. – Техника сейчас на высоте.
– Но то, какие вам платят деньжищи, сынок, это, извини, ни в какие ворота не лезет! Когда я был ведущим инженером на «Торсгуд мэшинз», я зарабатывал шесть с половиной тысяч и очень этим гордился. А тут – двадцатилетние мальчишки, и вдруг – десять, а то и больше тысяч… Мне кажется, вам переплачивают. – Мистер Аффризи покачал головой и вопросительно посмотрел на сына.
Бен, конечно, мог возразить, что за эти десять тысяч можно получить шрапнель в брюхо или свалиться раненым за борт и дожидаться, пока тебя разорвут тетрацефалы, однако стоило ли пугать стариков подобными ужасами? Вместо этого Бен сказал:
– Ты прав, папа. Ты безусловно прав.

100

Чтобы не привлекать внимания, Бен переоделся в гражданскую одежду и, когда стемнело, вышел побродить по городу.
Сначала он хотел покататься на застоявшемся «корвете», но передумал и пошел пешком.
Бену казалось, что он гуляет просто так, бесцельно, однако ноги сами привели его к «Попугаю».
Здесь тоже почти ничего не изменилось, только вывеска была обновлена – теперь в ней горели все лампочки.
Снаружи никого не было, Бен, поколебавшись, толкнул дверь и сразу окунулся в такую знакомую атмосферу громкой музыки, полумрака и табачного дыма, с которым не справлялись даже очистители воздуха.
Когда Бен подошел к стойке, бармен не сразу узнал его.
– Что-нибудь выпьете? – спросил он, присматриваясь к незнакомцу. Вдруг брови Фрица подпрыгнули на лоб. – Бен! Ты ли это?! Когда приехал?
– Сегодня днем.
– Сегодня днем, – повторил Фриц и, с чувством пожав Бену руку, сказал:
– Сегодняшняя выпивка за счет заведения.
– Спасибо, Фриц, но я при деньгах.
– Не имеет значения. Я сказал – за счет заведения, и баста.
Фриц достал из-под прилавка какой-то старый коньяк и с гордостью продемонстрировал этикетку гостю.
– Только для таких случаев и берегу, на витрину не выставляю. Этим соплякам, – Фриц махнул рукой в сторону сидевших за столиками клиентов, в большинстве своем старшеклассников, – им все равно, что лакать, лишь бы с ног валило, а ты теперь человек взрослый.
Налив стопку Бену, вторую Фриц наполнил для себя. Бен знал, что бармен не пьет на работе принципиально, и то, что он нарушил свой собственный запрет, свидетельствовало о его уважении к Бену.
Они выпили, и Фриц сразу налил по второй.
– За Джо, – сказал он. – Ты видел, как он погиб? Что это было?
– Нет, не видел. Думаю, очередь из авиационной пушки. Уверен, что он не мучался.
– Понятно. Ну – за Джо, земля ему пухом.
– За Джо, – кивнул Бен, и они снова выпили.
– Все, – сказал Фриц, убирая элитную выпивку под стол. – Теперь – тебе развлекаться, а мне – работать.
– Да я, пожалуй, пойду. Знакомых тут я что-то не вижу.
– Нет, парень. – Фриц засмеялся. – Уйти тебе не дадут. На тебя уже глаз положили – так что держись, фронтовик.
Фриц оказался прав.
Неожиданно возле стойки появилась целая стайка девушек.
Самая бойкая из них взгромоздилась на высокий табурет рядом с Беном и сказала:
– Привет, Аффризи, ты меня помнишь?
На девушке была короткая юбка, кофточка с вызывающим вырезом, и Бен вполне оценил ее «боевое снаряжение».
– Боюсь ошибиться, мисс, но вы похожи на малышку Лин Маккоун.
– Правильно, – кивнула Лин, и ее подружки захихикали.
– Где твои косички, малышка Лин? И банты? Ты выглядела в них как рождественский ангелочек.
Девушки из группы поддержки снова засмеялись, и это не понравилось Лин. Он грозно на них взглянула, смех оборвался.
– Косички в прошлом, Аффризи. Детство, прошло, теперь я видишь какая… – Лин закинула ногу на ногу, лишний раз демонстрируя свои прелести.
– Вижу.
– Ну хуже Бэкки Шон, правда?
– Правда.
– Мы с ней даже похожи.
– Да? А мне это как-то не пришло в голову.
– Угостите девушку, военный.
– Конечно, мисс, – покладисто сказал Бен. – Фриц, колу со льдом для мисс Маккоун.
– Одну минуту, сэр, – подыграл Бену бармен, и подружки Лин снова прыснули со смеху, а сама она шутливо толкнула Бен в грудь и томно произнесла:
– Аффризи, какой же ты противный…
Потом наклонилась к уху Бена и с жаром произнесла:
– Пойдем погуляем… Пожалуйста…
– Ну… – Бен нерешительно пожал плечами и, рассеянно поглядев вокруг, заметил несколько напряженно застывших парней. «Ну да, – подумал он, вспомнив прошлые времена. – Это наверняка воздыхатели Лин, которая небось занимает трон местной королевы».
Как в свое время Бэкки Шон.
– Ты разбиваешь сердца этих парней, крошка.
– А ты о них не беспокойся, Аффризи. Просто пойдем со мной.
– Ну, пойдем, – согласился Бен, и они с Лин покинули бар.
Как только они вышли на улицу, девушка со счастливой улыбкой прижалась к Бену и проворковала:
– Ты не пожалеешь, Аффризи. Ты не пожалеешь…
Ты на машине?
– Нет, пешком.
– Тогда поедем на моей.
– Куда поедем?
– Ой, да куда угодно. Предлагаю в мотель «Кошечка».
Ты же знаешь, где это.
– Знаю, – кивнул Бен. Он знал, что в «Кошечке» никогда не интересовались возрастом своих клиентов.

101

С Лин все прошло славно.
Она была очень хороша собой и действительно напоминала Бену Бэкки Шон. Как-то в одно из последующих свиданий он даже нечаянно назвал Лин «Бэкки», и та здорово расстроилась.
– Ты всегда будешь видеть во мне ее. Я ненавижу эту Бэкки! Какой смысл помнить о ней, если она давно уехала и вышла замуж?!
– А она вышла замуж?
– – А ты думал, Аффризи, она будет ждать тебя вечно? У нее детей уже, наверно, штук пять!
– Да нет, может быть, только двое… – пробормотал он, и было видно, что мыслями он где-то далеко.
Лин вконец обиделась и уехала домой, бросив Бена в мотеле. Он вернулся домой на такси. Ну и ладно, думал он, может, Лин больше и не позвонит. Это было бы самым лучшим выходом, ведь, по правде говоря, эта девушка была для него «слишком резвой лошадкой».
Этот термин принадлежал Эдди Миллигану, который на четвертый день навестил отпускника. Он появился на пороге комнаты Бена, когда тот бесцельно пялился в окно.
– Я пришел, дружище, чтобы избавить тебя от необходимости заходить к нам, – объяснил Эдди причину своего прихода.
– Спасибо, Эдди. Проходи, садись.
Эдди выглядел плохо. У него было землистое лицо, а в комнате с его приходом установился удушливый запах перегара.
– Ты знаешь, смерть Джо на моей совести, – сказал Эдди. – Он брал пример с меня, вот и погиб.
– Брось думать об этом. Мы с Джо приняли это решение сами. Так что если и есть тут чья-то вина, то только моя…
Они помолчали.
– Ладно, не имеет смысла говорить об этом, – произнес наконец Эдди. – Ты знаешь, Джо стал мне сниться. Чуть ли не каждую ночь.
– Он говорит с тобой?
– Да. Спрашивает, как мои дела, как мама, отец…
– А ты?
– А я отвечаю.
– А про меня он не спрашивал?
– Нет, Бен. Наверное, ты будешь жить долго, а ко мне он приходит, чтобы дорогу приготовить…
– Да брось ты, Эдди. У тебя что, проблемы?
– Вроде нет. – Эдди пожал плечами и пригладил волосы дрожащей рукой. – Выпиваю, конечно, но ведь на свои. Страховка плюс пенсия. Хватает. Опять же секс в моей жизни тоже присутствует. – Эдди горько усмехнулся. – На слишком резвых лошадок у меня, конечно, силенок не хватает, но одна корова приходит ко мне раз в неделю и за пятьдесят рандов делает минет… Чем не жизнь для отставного калеки?
После его ухода Бен долго не мог избавиться от тяжести, давившей на сердце. Но потом вспомнил, что отпуск скоро кончится и он вернется к своему взводу. Дурное настроение ушло, Бен почувствовал себя почти счастливым.
«Я сумасшедший, – в который раз подумал он, улыбаясь сам себе. – Я сумасшедший сукин сын».

102

Месячный отпуск подходил к концу, и последние его дни стали для Бена настоящим испытанием. Родители не теряли надежды отговорить сына возвращаться в часть.
– Сынок, ну сделал ошибку один раз, так зачем же повторять ее снова? – спрашивала миссис Аффризи, робко поглядывая на возмужавшего сына.
– У меня же контракт, мама. Я должен его отработать, – ласково улыбаясь, отвечал Бен.
Он лукавил. Уже более полугода он служил на «открытом контракте», который предусматривался для офицеров, принимавших участие в боевых действиях.
– Забудь о контракте, – не унималась мать. – Мистер Хаксли из Кроуфорда наш хороший знакомый. Он старший партнер в адвокатской конторе «Хаксли, Ботлинк и Ко» и может, как он сам выражается, «отмазывать военных при любом раскладе». Тебе даже оставят небольшое пенсионное пособие, Бен. Поверь, Бен, на него можно положиться. А у папы уже есть для тебя местечко! Правда, Фрэнк?
– Да, Бен, – подхватывал отец. – Я разговаривал с управляющим «Устрицы Шона», и он пообещал дать тебе должность в экономическом отделе. Не самая высокая ступень, но все же работа…
– Папа, мама, я обязательно подумаю над этим предложением.
– Да чего же здесь думать, сынок? Через неделю у тебя кончается отпуск!
– Через пять дней…
– Смотри-ка, Эльза, он считает дни до отъезда, – недовольно заметил отец.
– Это привычка, не обращайте внимания, – отмахнулся Бен. – А что, фабрика Шона, как я замечаю, расширилась?
– О, Шона там уже нет и в помине. Он передал управление какой-то большой корпорации, а сам лишь получает дивиденды.
– Говорят, будто о нем хорошо позаботилась его дочка, – заметила миссис Аффризи, не спуская глаз с сына – как он отреагирует.
– Да, я слышал, что она вышла замуж.
– Вышла не то слово! Говорят, что…
– Эльза! – оборвал жену мистер Аффризи. – Брось эти сплетни! Ты что, не знаешь, Бену эта девушка нравилась…
– Так это когда было! А теперь он гуляет с Лин Маккоун, правда, сынок?
– Откуда вы знаете? – поразился Бен.
– Да об этом весь город говорит.
– Эльза! – снова вмешался отец.
– А что тут плохого? Красивая девочка из уважаемой семьи. У ее отца доля в «Кроуфорд бэнкс систем». Чем не пара нашему Бену? Я как представлю, что когда-нибудь они подарят нам маленьких ангелочков, наших внучат, так прямо слезы наворачиваются…
Помимо этих ежедневных обсуждений, Бену названивала и сама Лин. Она то умоляла о свидании, то угрожала сказать отцу, что беременна.
Бену понадобились все его душевные силы, чтобы устоять перед этим массированным наступлением. Он ссылался то на семейное застолье, то на внезапный визит Эдди Миллигана, которого нельзя было выгнать, инвалид как-никак.
Так Бену удалось продержаться до дня отъезда, который начался для него с большого сюрприза.
Около девяти утра раздался звонок.
Миссис Аффризи сняла трубку, и голос оператора сообщил ей, что это вызов с частного узла связи для абонента Бена Аффризи.
– Он может взять трубку, мэм?
– Да… Конечно, он возьмет. – Совершенно растерявшаяся миссис Аффризи спешно позвала сына.
– Але, слушаю вас, – сказал Бен, едва не назвавшись «лейтенантом Аффризи».
– Бен? – прозвучал в трубке женский голос, который показался Аффризи знакомым.
– Бэкки? – неуверенно спросил он.
– Ну что ты. – На том конце послышался невеселый смешок. – У нас с Бэкки разные голоса. Наверно, что-то навеяло, правда, Бен?
– Правда, Агата. Навеяло… – Теперь он узнал, кому принадлежит голос. – Откуда ты звонишь?
– Да какая разница… – И снова вздох. – Я звоню тебе, Бен, чтобы поделиться, ну хоть с кем-то, кто был близок с Джо. С его родителями я связываться не хочу, но ты должен знать – у Джо есть сын Александр и ему почти годик…
– Но… откуда?
– Бен, пора бы уже знать, откуда берутся дети, – насмешливо произнесла Агата.
– А-а! Значит, того единственного раза было достаточно?
– Значит… – Агата снова вздохнула.
– Ну, прощай, Бен. Если вернешься с этой войны живым, я познакомлю тебя с Александром, когда он подрастет. Я бы хотела, чтобы он увидел друга своего отца…
– Агата! – позвал Бен, но ответом ему были короткие гудки.
– Кто это был, сынок? – тут же спросила миссис Аффризи. – Кто-нибудь из твоего начальства?
– Нет, это совсем другое, мама… Совсем другое.
С родителями Бен расстался возле дома. В последние минуты он безумолчно говорил, не давая им открыть рот и снова завести разговор об уходе с военной службы.
Затем сел в такси и, когда машина тронулась, в последний раз помахал им в окошко.
Автомобиль выехал на шоссе, Лейн-Роуз остался позади, и тут водитель заметил, что их преследует голубой «бриар».
Вскоре «бриар» поравнялся с такси и начал сигналить, принуждая его остановиться.
– Притормозите, – сказал Бен, отвечая на вопросительный взгляд таксиста, и тот послушно нажал на тормоз.
«Бриар» остановился перед такси, и из него выскочила великолепная Лин Маккоун.
Водитель даже присвистнул от восхищения:
– Вот это штучка, мистер! Хотел бы я, чтобы и меня преследовали такие кошечки!
Лин подошла со стороны водителя и молча сунула в приоткрытое окно две сотенные купюры.
– За что это, мисс? – спросил тот.
– За твоего пассажира.
– Что вы на это скажете, мистер? – обратился таксист к Аффризи.
– А что я могу сказать? Нужно выбираться, пока не дошло до стрельбы.
С этими словами он взял с заднего сиденья чемодан и вышел на обочину. Затем, не говоря ни слова, пересел в «бриар».
– Я думала, ты будешь сопротивляться, – счастливо улыбаясь, сказала Лин.
– Ну что ты, кого еще провожают такие красотки? Таксист был тобой просто очарован.
– Меня интересуешь ты, Аффризи, – серьезно проговорила Лин и тронула машину с места.
До здания порта они доехали без происшествий.
На стоянке Бен поцеловал Лин и, сказав «прощай крошка», хотел было уже идти, но Лин его удержала.
– Бен, я хочу, чтобы ты знал – я буду тебя ждать…
– Но зачем? Вокруг полно отличных парней, а с твоей внешностью…
– Мне нужен только ты, – произнесла девушка с такой убежденностью, что Бену стало не по себе.
– Что, неужели это из-за секса? Всего четыре встречи, Лин. Не могла же ты влюбиться за неделю?
– Нет, Бен Аффризи, я влюблена в тебя с одиннадцати лет.
– Да брось ты.
– Честное слово. Я даже в школу ходила длинным путем, чтобы всегда проходить мимо твоего дома. Пряталась в начале улицы, а когда видела, что ты выходишь, бежала догонять, как будто случайно прохожу мимо…
Сделав это признание, Лин грустно улыбнулась, ее глаза наполнились слезами.
– Слушай, а ведь мне и в голову не приходило, почему это «малышка Лин» так часто встречается мне по пути в школу, – поразился Бен.
Уже по-другому взглянув на девушку, он вздохнул и, с улыбкой потрепав ее по щечке, как когда-то «малышку Лин», сказал:
– Я напишу тебе, крошка.

103

Бойцы особого отряда полиции осторожно ступали по высокой росистой траве, держа оружие наготове и ожидая подвоха от каждого куста. Они привыкли действовать в городских джунглях, и в тропическом лесу чувствовали себя не в своей тарелке.
Однако их бывалый майор продолжал идти вперед, предупреждая бойцов то о трясине, то о гнезде змей, яда которых хватило бы на сотню человек.
Когда-то он шесть лет провоевал в таких же лесах, однако его солдаты были новичками. Впрочем, майор был ими доволен – никто не шумел, не проваливался в болото и не орал, завидев змею или ядовитого таракана «коу-кус».
Остановившись под деревом с широкими, точно лопухи, листьями, майор еще раз сверился с картой радиоперехвата.
Последняя передача была зафиксирована на вершине
Небольшого холма – всего в пятистах метрах отсюда. Однако можно было не сомневаться, что лагерь группы, за которой охотился майор, находится не на самом холме. Наверняка майор не знал, но предполагал, что имеет дело с серьезным противником.
Оставался небольшой открытый участок, форсировать который требовалось с собой осторожностью. Несмотря на предрассветный час, на открытых пространствах было уже довольно светло.
Идеальное время для такой операции – ночь, однако бойцы отряда были к этому пока не готовы.
Между тем перемещение полицейской группы было замечено теми, за кем она охотилась.
Спящего в сыром спальном мешке человека толкнули в плечо, и, упреждая сонный вскрик, прикрыли ему перчаткой рот.
– Тихо, Энрике. Это я… Поднимайся и надевай ботинки. Мы должны срочно уходить. С собой бери только самое важное.
– А что случилось? – шепотом спросил Больцано.
– Полиция рядом.
– Понял…
Стараясь не суетиться, Энрике моментально обулся и стал укладывать в пустой мешок бланки документов, электронные карты-идентификаторы и прочие вещи, позволявшие человеку, вышедшему из джунглей, легализоваться в городе.
– Я готов.
– Уходим…
Энрике закинул за плечи рюкзак и проскользнул мимо двух ожидавших его товарищей.
Тот, которого звали Хорхе, двинулся следом за ним, а командир группы снял с пояса мину и установил ее на ножках так, чтобы она бросалась в глаза.
Через полминуты все трое растаяли в курившемся среди зарослей тумане, а еще через пять минут на месте лагеря появились полицейские.
– Осторожно, мина… – предупредил своих майор, хотя это была простая предосторожность. – Поищите вокруг, нет ли еще каких сюрпризов…
Больше сюрпризов не оказалось, и майор приказал собрать в пластиковые пакеты все, что оставили неизвестные. Включая образцы человеческих экскрементов – в серьезном поиске годились любые методы.
– Но разве мы не станем преследовать их, сэр? – удивился молодой сержант, недавно с отличием окончивший полицейскую школу.
– Нет, они же ясно дали понять, чтобы мы этого не делали.
– Дали понять?
– Мина, дружок, мина. Она поставлена так, чтобы мы ее заметили. Предохранительная чека выдернута, но положена рядом, чтобы заряд можно было легко обезвредить. С чего такая доброта? Ведь они могли поставить ее скрытно – смотри, это «Е-12», у нее есть тепловой датчик и боевая часть направленного действия с пятью сотнями поражающих элементов…
– Но, сэр, если бы она сработала, это бы тоже отбило охоту их преследовать.
– Не скажи. Потери могут отбить охоту к преследованию, а могут, наоборот, ожесточить. Можно ведь устроить здесь большое сафари, вызвать подкрепление-человек триста.
– Тогда почему мы не сделали этого?
– Потому что пока нам неизвестно, что это за парни и на какие подвиги они способны. Они хорошо знают джунгли, а это уже немало. Наши же городские полицейские могут и сами здесь пропасть, безо всякой стрельбы, поэтому-то я и не вызываю сюда целиком все управление, хотя генерал Хейнкель, возможно, это бы одобрил.
После этих слов сержант улыбнулся. Генерал Хейнкель был известным сторонником масштабных ударов и захват каждого домушника обставлял как фронтовую операцию.
– Все собрали? – спросил майор.
– Все, сэр. Только дерьма нет.
– Нужно ямки искать, они его просто закопали, – предположил сержант.
– Да нет, это бесполезно. Они унесли его с собой.
Не глядя на удивленное лицо сержанта, майор лично проверил все близлежащую территорию и вызвал вертолет только когда убедился, что его бойцы ничего не пропустили.

104

Начальник полицейского управления Шинстоуна генерал Хейнкель прибыл в резиденцию Рудольфа Доре на своем персональном вертолете, широком и округлом, словно лимузин. Черные лакированные борта машины были украшены огромными золотыми полицейскими звездами с надписью «Управление».
Доре с террасы наблюдал, как вертолет опускается на гостевую площадку.
Встречавший генерала секретарь Кричевский усадил гостя на маленький электрокар и помчал его по серпантину развязок, отходивших от основной эстакады и терявшихся в кладовых, складских помещениях, владениях садовников и комнатах рабочих по дому.
Кричевский любил покататься на каре, но ему это не позволялось, поэтому сейчас он отводил душу.
«Опять заедет на кухню, идиот», – успел подумать Доре, и через секунду не справившийся с управлением секретарь вместе с генералом проскочил на кухонный этаж.
Они не показывались минут пять – видимо, во что-то врезались.
Но вот кар медленно выехал на главную эстакаду и стал неспешно подниматься в горку – теперь Кричевский вел себя куда осмотрительнее.
Причиной такой перемены оказался огромный синяк под его глазом. Доре рассмотрел это украшение, когда Кричевский с генералом вошли в приемные покои.
Доре поздоровался с гостем, затем поинтересовался у Кричевского, откуда у него синяк.
– Ударился о косяк, сэр, – не моргнув глазом соврал тот.
– Хорошо, можешь идти. Только ты уж поосторожней там с косяками…
Кричевский вышел, а генерал захихикал.
– Забавный у вас секретарь, мистер Доре.
– Да уж это точно. Давно хочу его выгнать, но не могу. Привык я к нему, как к комнатной собачке… Ну так что у вас за новость, генерал? – спросил Доре, указывая гостю на ряд кресел перед голограммой небольшого фонтана.
– Новость, скажу я вам, сэр, не слишком приятная. Генерал опустился в кресло, взял из коробки сигару, однако курить не стал, а сунул ее в карман.
– Вы меня заинтриговали, генерал.
Доре сел напротив и поглубже запахнулся в атласный халат. Он платил генералу вторую зарплату, поэтому не считал нужным специально одеваться для встречи с ним.
– Не так давно мы вышли на след вооруженной подпольной группы, которая обосновалась в наших местах. До позавчерашнего дня мы о них мало чего знали, но теперь появилась кое-какая информация.
Чтобы придать своим словам значимость, генерал выдержал паузу, однако Доре ни о чем его не спросил.
– Одним словом, сэр, у меня сложилось впечатление, что эти люди проявляют интерес к вашей персоне.
– К моей персоне?! – поразился Доре. – Бандиты проявляют ко мне интерес?
– Это не бандиты. Это что-то вроде боевой группы экстремистской организации. Шинстоун – центр биржевой торговли, а есть люди, которые при слове «буржуазия» начинают скрежетать зубами.
– Но откуда такие выводы? У них что, в политической программе записано мое имя?
– Возможно, так и есть, но, уходя, они успели уничтожить часть своих документов – то, что не сумели унести с собой. Однако кое-какие обрывочки все-таки остались. Ничего особенного, обрывки газет, распечатки электронных файлов, статейки из биржевых журналов, трейдерские сводки… Из восьми источников ваше имя напрямую упомянуто в трех, а в других имеются ссылки на подконтрольные вам компании.
– Подконтрольные мне компании? – Эти слова Доре даже развеселили. О его подлинной роли в тех или иных проектах был осведомлен только узкий круг лиц, и генерал Хейнкель в него не входил. – Какие же именно?
– Там упомянуты «Маркое», «Джузеппе ленд», «Аркадия моторе», «Трансрейв»… Всех я не упомню.
Услышав это перечисление, Доре изменился в лице и, поднявшись с кресла, отошел к большому окну. Глядя на море, он пытался привести свои мысли в порядок.
– Откуда у вас эти сведения, генерал?
– Я же говорю, сэр, на месте стоянки мы собрали мусор…
– Я не о мусоре. – Доре развернулся и двинулся к Хейнкелю, сверля его взглядом. Почувствовав себя неуютно, генерал живо вскочил, как перед старшим по званию.
– Только слухи, сэр. А бумажки эти слухи только подтвердили. Но смею вас заверить, сэр, без доказательств мои знания ничего не стоят.
– Боитесь, что прикажу вас уничтожить? – На лице Доре появилась жесткая улыбка.
– Нет, не боюсь. Вы в меня уже столько вложили, а к новому человеку придется приспосабливаться.
Доре вернулся в свое кресло и жестом указал генералу, чтобы тот тоже сел.
– Итак, вернемся к основной теме. Вы думаете, мне что-то угрожает? Здесь на острове, где в штате охраны состоит триста человек, не считая электроники?
– Чтобы ответить на этот вопрос, сэр, я должен узнать у вас кое-какие детали…
Доре откинулся на спинку кресла и, скрестив на груди руки, кивнул:
– Спрашивайте.
– Кто такой Больцано? Эдуард или Элвин.
– Энрике… Энрике Больцано. Он работал финансовым представителем вооруженных сил Лозианской республики. Это довольно далеко – на Гранже. Год назад по ошибке одного из системных администраторов закрытой сети Энрике получил доступ к секретным файлам. Другой человек просто закрыл бы терминал и сообщил администратору об ошибке, однако Больцано – финансист-профессионал. Информация показалась ему интересной, и он скачал что-то для себя. Через минуту о несанкционированном доступе стало известно службе безопасности, и его взяли.
– Почему не ликвидировали?
– Ему просто повезло. Никто ведь не знал, что он там понял и в чем разобрался. Служба безопасности начала расследование. Как-то вечером Больцано вызвал дежурного следователя, якобы решил дать важные признательные показания, а когда тот пришел в камеру, Энрике оглушил его, чтобы воспользоваться телефоном. Он позвонил какому-то Филдсу и сообщил, что у него для этого Филдса что-то есть. Описал, где находится, – он поразительно точно сумел определить район содержания, хотя перевозили его в закрытых автомобилях.
– Филдса отследили?
– Да, но там оказалась какая-то подставная старуха. Она лишь соединяла звонивших с анонимным сервером связи. Специалистам не удалось обнаружить никаких следов.
– А Больцано?
– Через какое-то время его решили перевезти в более защищенное место, но по пути броневик попал в засаду, и вся охрана была перебита. А сам Больцано исчез.
– Его искали?
– Конечно. Были брошены лучшие силы, и в конце концов его следы обнаружились в соседнем городе, но, когда беглеца попытались взять, завязалась перестрелка. Мы понесли значительные потери, полтора десятка раненых, несколько убитых. С ним оказались какие-то страшные люди.
– Я вижу, вы очень глубоко вникли в это дело, сэр, – заметил Хейнкель.
– Пришлось, ведь от этого напрямую зависит моя безопасность. Да и увлекся, знаете ли. Сыскное дело кажется мне довольно интересным.
– Только если заниматься им по выходным. – Генерал улыбнулся. – А когда это становится твоей работой…
Он вздохнул и, взяв еще одну сигару, прикурил ее от массивной бронзовой зажигалки. Выпустив облачко дыма, Хейнкель проследил, как оно поднимается к хрустальной люстре, затем посмотрел на Доре:
– Есть мнение, сэр, что эти страшные люди и есть те неизвестные, что прячутся в наших джунглях.
– И что это значит? – спросил Доре, стараясь выглядеть невозмутимо, однако бледность выдавала его беспокойство.
– Это значит, сэр, что вам нужно усилить охрану. Усилить и пересмотреть всю схему.
Доре молча кивнул и какое-то время сидел уставившись в пол. Затем, вспомнив, что он не один, взглянул на часы, потом на генерала:
– Своими силами вы сможете решить эту проблему, генерал?
– Это будет зависеть от многих факторов, сэр. С финансированием, я полагаю, заминок не будет?
– Разумеется…
– Тогда мы приступим как можно скорее, но, если я почувствую, что не справляюсь, мы обратимся к авторитетным специалистам.
– А не лучше ли нам сразу обратиться к авторитетным специалистам? – с кривой усмешкой спросил Доре.
– Но, сэр, – зажав сигару в зубах, генерал развел руками, – неужели вы не дадите мне ни единого шанса? – Хорошо, – согласился Доре. – Шанс у вас есть. Но только один.

105

Проводив генерала, Доре почувствовал, что небольшой стресс, который он только что пережил, перешел в сильное физическое возбуждение. Бэкки у себя, да только вряд ли она подпустит его к себе в это время.
Доре решил все-таки попытаться.
Он шел и представлял себе, как она сидит, раскинувшись, на диване, в прозрачных шелках, как ее алые губки соблазнительно раздвинутся в улыбке, когда она его увидит… Все оказалось не так. Вместо того чтобы предаваться праздному безделью, как подобает жене столь богатого человека, Бэкки сидела перед терминалом ваквантера.
– Любовь моя… – промурлыкал Доре, войдя в покои супруги без стука, но Бэкки словно не слышала. Она увлеченно набирала какие-то команды и не отрываясь вычерчивала непонятные схемы.
Доре подошел поближе и растерянно замер. Перед ним были схемы размещения его собственных средств.
– Откуда у тебя это?
– Взяла из сети.
– А пароли? Откуда у тебя пароли?! Доре почти рычал.
– Не кричи! Я взяла их у мистер Гурна…
– Да как он посмел?! Да я его выброшу вон, да еще…
– Перестань, Рудольф. Он мне их не давал, я попросту отобрала их силой.
– Силой? Он не мог уступить тебе, он сильнее… – не поверил Доре.
– А я сказала, что пожалуюсь на него. – Бэкки улыбнулась. – Будто он ко мне приставал. Представляешь, если бы я тебе сказала, что он лапал меня? Что бы ты сделал?
– Я! Я! Да я бы его! – Доре сжал свои сухие кулачки, но тут вспомнил, что это не всерьез.
– Постой, – сказал он. – Значит, ты ему просто этим пригрозила, да?
– Вот именно, – кивнула Бэкки, самодовольно улыбаясь.
– Да ты просто волчица какая-то. – Доре покачал головой, глядя на супругу с некоторой гордостью. – Но послушай, с этими делами не шутят, это же наши деньги! Это и твои деньги!
– Успокойся, Рудольф. Я всего лишь играю – это демоверсия. Однако я уже нашла несколько ошибок в твоих схемах…
– Ошибок в моих схемах? – переспросил Доре и, снисходительно хмыкнув, поцеловал жену в шейку. – Когда я расскажу своим партнерам этот анекдот, они умрут со смеху.
– Вы рано смеетесь, господин эксперт, – парировала Бэкки. Этим утром она занималась сексом с Кристофером, прямо в коридоре за портьерой, и теперь была готова терпеть мелкие уколы от Рудольфа.
– Хорошо, курочка моя. Удиви меня и укажи эти ошибки, – совладав с собой, сказал Доре.
И Бэкки стала показывать. Она перечеркивала неудачные, на ее взгляд, перемещения средств и рисовала новые маршруты, тут же расписывая формулы налогового обложения, издержки на пени и штрафы за нарушение финансового права.
Рудольф со все возрастающим вниманием и интересом следил за ее объяснениями. В какой-то момент он забыл, что разговаривает со своей домашней «секс-бомбочкой», и всецело погрузился в тонкости операций.
Наконец Бэкки закончила объяснение и вопросительно посмотрела на мужа.
– Ну-ну, душа моя. – Доре сделал нетерпеливый жест рукой. – Что же мы получаем в итоге?
– Полтора процента…
– Полтора процента, – повторил Доре. – Ты вот что, любовь моя, перебрось-ка эту схему на мой кабинетный терминал, я сейчас ее проверю и, если все так, немедленно исправлю. И… – Доре вспомнил, что он вроде бы приходил за чем-то еще, однако уже никак не мог переключиться с самого обожаемого им предмета – финансового планирования. – Хорошо, потом вспомню. Перебрасывай файл и… и посмотри остальные схемы. Они все у тебя есть?
– Да, есть. Я уже их просмотрела.
– Ну и отлично. Все замечание мне на терминал. Мне на терминал – все замечания. Ну, я побежал…
Удивляя домашнюю прислугу своей резвостью, Доре промчался по этажу, словно ветер, и поднялся на персональном лифте в свой кабинет.
Там он с ходу включил терминал, плюхнулся в кресло и начал заново проверять схему Бэкки. Доре применил все известные ему методы и не нашел ни единой ошибки. Схема Бэкки сулила дополнительные доходы в полтора процента.
«Ну-ну», – сказал себе Доре и, открыв временный каталог, обнаружил там еще две исправленные схемы.
В одной Бэкки нашла четырехпроцентный резерв, а в последней были перечеркнуты все прямоугольнички, поскольку супруга мистера Доре сочла такую структуру совершенно негодной.
Ее новая схема была проста и красива. Доре поразился, почему сам не сделал такую же – ведь это было так просто.
К ней же прилагалось текстовое пояснение, и приунывший Доре открыл его.
"Дорогой Рудольф, не стоит расстраиваться, – писала Бэкки. – Ты по-прежнему самый лучший эксперт, а то, что сделала я, называется «эффектом свежего взгляда».

106

Домой, на ставший родным Сайгон, Бен Аффризи приехал в разгар нового наступления. Никого из своих он не застал, пришлось сидеть на материковой базе целую неделю, прежде чем удалось увидеться с бойцами взвода.
За время его отсутствия произошли перемены. Оставленный им заместитель был убит, и теперь Бена замещал совершенно незнакомый ему офицер.
Поменялся и состав. Двое солдат и один капрал тоже были убиты, четверо выбыли по ранению, однако появлению своего «настоящего» командира бойцы обрадовались.
Как и положено, Бен выставил выпивку и одарил все солдат гостинцами, купленными здесь же в военном магазине.
О наступлении ему рассказывали неохотно. Гарнизоны СВК постепенно приноравливались к условиям мелководья и сколачивали свои разведывательные боевые группы.
Все чаще уходившие на ночное задание отряды вступали в схватку с разведкой «восточных», как солдаты Альянса стали называть противостоявшие им силы Союза Восточных Корпораций.
В СВК осознали свою главную ошибку и постепенно стали отказываться от опоры на огромные, напичканные артиллерией и ракетами цитадели, которые были бесполезны против небольших команд головорезов Альянса, под покровом ночи добиравшихся до стен крепостей на своих «тихоходах».
Вокруг цитаделей стали расти разрушенные прежде башни. Однако их строили не из донного камня, а из строительных бетонообразных смесей, которые инженеры СВК производили прямо на мелководье.
– Сказать по правде, сэр, мы по вас скучали, – признался сержант Крониц, и сидевшие рядом бойцы согласно закивали головами. – С вами как-то спокойнее. Всегда знаешь – лейтенант что-нибудь да придумает.
– Ну, поскольку моя очередь говорить тост, хочу сказать, что и я тоже постоянно думал о вас. Мои родственники не могли понять, почему я все время вспоминаю свой взвод. Они ведь думают, что здесь ежедневные бои, а здесь…
– …здесь это случается не так часто, – закончил за Бена сержант.
Они еще выпили, а затем Крониц сообщил командиру, что полковник Герцог из объединенного штаба просил, чтобы Бен связался с ним, когда вернется из отпуска.
– А почему так, по-домашнему? – удивился Бен.
– Наверное, он еще не решил, какую работенку нам подкинуть.
– Уж Герцог подкинет так подкинет, – неодобрительно покачал головой один из бойцов, и все с ним согласились.
Полковник часто выдумывал совершенно невыполнимые по сложности задания, и реализовывать его дерзкие планы приходилось взводу Аффризи.
Впрочем, как и многие другие офицеры, Бен мог отказаться, однако он не отказывался, и со временем Герцог перестал обращаться к кому-то другому.
Сообщение сержанта заинтересовало Бена, и он уже не мог думать ни о чем другом.
– Ладно, командир, нас тут стеречь не нужно. Иди к Герцогу.
Бен благодарно улыбнулся Кроницу и, оставив взвод, отправился к полковнику.
За те полтора месяца, что Аффризи отсутствовал, в расположении бригады произошли большие изменения. Вместо старых домиков с наспех заколоченными пробоинами, в распоряжении штаба теперь был целый городок из кубиков-модулей.
Повсюду стояли часовые, у Бена трижды проверяли документы, прежде чем он наконец добрался до кабинета Герцога.
– Привет отпускникам! – радостно заулыбался краснолицый Герцог.
– Здравствуйте, сэр. Вижу, вы уже в нетерпении.
– Ты просто хорошо меня знаешь, Аффризи. Садись, я расскажу тебе такое, что даже ты подпрыгнешь. Бен снял берет и присел на новенький, еще пахнущий лаком стул.
– Вот! – театрально произнес Герцог, указывая на заваленный бумагами стол. – Здесь я рождал этот план, который поможет нам прижучить «восточников». Садись ближе. Ты в картах глубин разбираешься?
– Да, сэр. Вы меня раньше об этом уже спрашивали.
– Ладно, не умничай. Одним словом, дело в следующем…
И полковник начал рассказывать о двух «голиафах», электромагнитных пушках огромной мощности, которыми катанцы и лозианцы прежде пугали друг друга.
Теперь, когда бывшие враги объединились в Альянс, эти грозные монстры работали сообща и прикрывали довольно большие площади.
– Поначалу, ты помнишь, мы сбивали с орбит суда «восточников» чуть ли не каждый день. Однако выяснилось, что таким образом они выявляли сектора обстрелов, подставляя пустые транспортные корабли или даже буксирные баржи… Понимаешь, куда я клоню?
– Пока нет, – признался Бен.
– Восточники определили на орбитах безопасные зоны и надеются отсидеться, но мы можем изменить карту этих зон, если сумеем перевести один из «голиафов» в так называемое «внутреннее озеро» – огромный кратер, образованный упавшим много лет назад метеоритом. Диаметр кратера сто семьдесят километров, а глубина – от двухсот до шестисот метров. Я выяснил, что это любимые глубины «голиафов».
– Так чем же мы им можем помочь, сэр?
– Нужно скрытно выйти в этот район и притащить туда группу водолазов с оборудованием.
– А что могут водолазы?
– Они взорвут подводный перешеек, отделяющий внутреннее озеро от глубокой части моря. В самом тонком месте толщина этого перешейка всего пятьдесят метров.
– А авиацией его никак нельзя пробить? Побросать бомбы, и все.
– Это было моей первой мыслью, Аффризи, но эксперты объяснили мне, что подобный фокус невозможен. Чтобы организовать аккуратную брешь нужного нам размера, требуется не просто лупить куда попало. Тут необходима работа взрывников, которые организуют цепочку направленных взрывов… Одним словом, та еще наука.
Они помолчали. Бен пытался представить, какие могут возникнуть трудности, а полковник еще раз взвешивал, не слишком ли многого он захотел на этот раз.
Район предполагаемых работ практически контролировался силами СВК, которые непременно поинтересуются, что делают солдаты Альянса у них под самым носом.
Одном словом, следовало думать, думать и думать.

107

С заданием лейтенант Аффризи справился. Но его взвод потерял пятерых солдат, ведь приходилось вести отвлекающие бои и атаковать совершенно ненужные морские транспорты.
Наградой Бену и его солдатам стала возможность понаблюдать, как проскользнувший во внутреннее озеро «голиаф» стрелял из надводного положения.
До его позиции было метров двести, однако воздух содрогнулся так, будто совсем рядом ухнула стокилограммовая бомба. А в небе еще какое-то время после выстрела была видна траектория ушедшего к цели снаряда. Несмотря на свежий морской ветер, она была прямой как стрела, а затем как-то вся погасла и быстро растворилась, словно ее смыло водой.
Этот выстрел оказался роковым для крейсера «Тристар». Он получил пробоину в машинном отделении и был отбуксирован в доки. После этого силы противников на орбите выравнялись окончательно и Альянс смог позволить себе полномасштабные военные поставки.
Участие Бена в этой операции было отмечено высоким начальством, и его отправили на месячные командные курсы для офицеров. К радости Аффризи, покидать Сайгон ему не пришлось, поскольку школа находилась на одной из материковых баз.
По возвращении Бен получил еще один взвод и заместителя, чтобы иметь возможность отдыхать самому и давать отдых солдатам.
Так прошло еще полтора года. Авторитет и мастерство Аффризи росли. Множилось число рубцов от неизбежных ранений, случались самые крайние ситуации, но как-то все обходилось.
Свой трехлетний юбилей пребывания на Сайгоне Бен встретил в чине капитана, имея под командованием целую роту штурмовиков, вышколенных и выдрессированных до безусловных рефлексов.
Вскоре ему пришлось пережить еще один отпуск домой, который он сам урезал втрое.
Родители уже не старались заставить его уйти со службы, как видно свыкнувшись с таким положением дел. Мать лишь посетовала, что до сих пор не увидела внуков. Однако Бен ничем не мог ей помочь – Лин Маккоун уехала из города, скорее всего обидевшись на редкие и короткие письма.
Десять дней из полагавшегося отпуска Бен Аффризи провел на одном из курортов, но и оттуда пришлось уехать из-за скуки и надоедливого внимания дорогих проституток.
Досрочно прибыв в часть, Бен узнал, что его возвращения ждали с нетерпением.
– Капитан, вам предстоит очень ответственная командировка, – доверительным тоном сообщил сам командир бригады, генерал Шостак. – С нами связались из регионального управления оперативного планирования и намекнули, что это задание с самого-самого верха…
Сообщив это Бену таинственным шепотом, генерал ткнул пальцем в потолок.
– Я поеду со своими людьми, сэр?
– Что вы, капитан, какие свои люди? Все настолько секретно, что…
Не найдя подходящего сравнения, генерал только махнул рукой.
– Одним словом, я лично выдаю вам предписание – отправиться на Риорду, в город Хилтау и в гостинице «Золотой орел», в номере триста семнадцать ждать специального курьера… Или триста семьдесят один? Одну минуту капитан, у меня все записано…
Генерал порылся в карманах и, достав деревянный спичечный коробок, сверился с нацарапанными на этикетке цифрами.
– Нет, все правильно. Именно триста семнадцать. Только вы, капитан, не распространяйтесь, что я это записывал, а то мне строго-настрого приказали… Ну, одним словом, никаких записей, после прочтения сжечь, пепел развеять над морем и все такое.

108

Не успев даже повидаться со своими солдатами, Бен тут же, не разбирая чемодана, снова отбыл на персональном скутере генерала.
Все, что напоминало о его принадлежности к Альянсу, было оставлено, Бен отправился в собственной гражданской одежде.
В кармане лежали билеты до Риорды и кредитная карточка с внесенными вперед двадцатью тысячами рандов.
На последних каплях топлива скутер доставил Бена на коммерческую станцию, и пилот, облегченно вздохнув, пожелал капитану Аффризи счастливого пути.
Просидев в полупустом зале ожидания почти шесть часов, Бен погрузился на лайнер компании «Джи-Би-Ай» и отправился на Риорду в каюте второго класса.
Кроме него там оказался еще один пассажир. Судя по всему, он беспробудно пил в одиночестве с самого момента отправления и был приятно удивлен, когда, проснувшись, обнаружил, что у него есть попутчик.
– Офицер? – наметанным глазом определил он и откашлявшись, представился:
– Калюжный, судовой механик. В отпуске… Что пить будем?
– Да я как-то не готов к этому.
– А-а… – Судовой механик кивнул. – По служебной части?
– Угадали.
– А чего в гражданском?
– Пользуясь случаем, – заговорщицки подмигнул Бен. – Со временем хаки надоедает.
– Понятно. Может, женщин пригласить? В сто шестнадцатом едут профессиональные шлюхи.
– Проститутки, что ли?
– Да нет, я же говорю – профессиональные шлюхи. Стало быть, танцовщицы. Вам до какого пункта?
– На Риорду. Только это между нами, – добавил Бен полушепотом, играя в секретность.
– Понял. – Попутчик кивнул и с тяжелым вздохом достал из объемистого баула литровую бутылку джина «Дорожный-12». – Может, все же присоединитесь, а то мне одному не осилить?
– Нет, не могу. Я сам недавно из отпуска, так что… – Бен закатил глаза. – До сих пор вспоминать страшно.
– Понимаю-понимаю, – закивал судовой механик. – То же будет и со мной. Но не сегодня. Не сегодня…
С этими словами он пододвинул к себе давно не мытый стакан и, наполнив его до краев, сказал:
– За сегодня первая порция.
– А я пойду пройдусь. В каком, вы говорили, шлюхи едут?
– В сто шестнадцатом, это этажом ниже.
Оставив Калюжного пить в одиночестве, Бен вместо первого этажа отправился на третий – там бар, может, это его как-то развлечет. Однако в коридоре ему встретилась девушка в форме «Джи-Би-Ай» с двумя золотыми нашивками на рукавах, то есть явно не рядовая.
– Мисс, вы не могли бы мне помочь? – обратился Вен к девушке.
– Конечно, – с готовностью откликнулась она. – В чем Проблема?
– Я лечу до Риорды, а мой попутчик пьет. Может быть, есть места в первом классе, я согласен доплатить
– Я сожалею, но первый класс заполнен.
– А отдельную каюту во втором? Я бы мог купить еще билет и лететь один.
– Увы, – улыбнулась девушка. – Второй тоже полон. В это время года мы летаем с полной загрузкой.
– Значит, нет никакой возможности? – Бен вздохнул.
– Нет, – покачала головой девушка. – Хотя… У меня есть служебная каюта, но я в ней не бываю. Все время на службе. Так что если не боитесь…
– А чего там бояться?
– Ну, я могу зайти туда по делу – что-то взять…
– Нет, мисс, этого я не боюсь, – ответил Бен и, встретившись взглядом с девушкой, понял, что она обязательно «зайдет по делу». – Вас как зовут?
– Лидия.
– А меня Бен. Вещи я могу тоже перенести?
– Конечно. Вот вам ключ – номер каюты двести ровно. Она первая на втором этаже…
Отдав ключ, девушка убежала по своим делам, а Бен не мешкая вернулся в свою каюту и застал механика Калюжного лежащим на полу.
Бутылка джина «Дорожный» за короткий срок была опорожнена наполовину.
Будить попутчика Бен не стал. Он взял с полки свой чемодан и, уже выходя, услышал блеяние механика:
– Франц! Я ненавижу тебя, Франц! Так и знай – не-на-ви-жу!

109

Бен уже спал, когда занятая Лидия, переделав все свои дела, пришла в каюту.
Она быстро разделась и забралась к Бену под одеяло.
– Это я, – прошептала Лидия.
– Понял… – отозвался Бен, чувствуя рядом ее горячее тело.
– Что значит «понял»? Это – я!
– Одну минуту, мисс. Одну минуту… – улыбнулся в темноте Бен, прижимая к себе хозяйку каюты.
Они хорошо поладили и одновременно уснули, а под утро Бену приснился сон, что его с одним из взводов блокировали в правом крыле крепости «восточников» – «Альберте».
Раз за разом бойцы Аффризи пытались пробиться, однако шквальный огонь укладывал их одного за другим, пока Бен не остался совершенно один.
– Сдавайся, Аффризи! – кричал ему кто-то. – Сдавайся! Я уже иду!
Потом слышались шаги и из-за угла появлялся человек. Сначала Бен видел высокий шнурованный ботинок, потом руку и, наконец, часть лица… Бен так и не успел понять, кто это. Он проснулся и, сообразив, где находится, осторожно, чтобы не разбудить Лидию, поднялся и отправился в душ.
Едва Бен включил воду, как Лидия тоже прибежала в душ и, оттолкнув его, полезла под струи воды.
– Я думал, ты спишь, – сказал он.
– Спать буду, когда доставлю тебя на Риорду.
Искушенная в дорожных романах, девушка и в душе получила от Бена все, что хотела, а затем первой выскользнула в коридор.
Когда он вышел, Лидия уже надевала свою красивую форму, придававшую ей очень официальный вид.
– Ой, да на тебе живого места нет! – воскликнула Лидия и, подойдя к Бену, стала осторожно дотрагиваться До рубцов на его теле. – Надо же. А в душе я не заметила.
– Это понятно – ты же была занята, – улыбнулся Бен и, отстранив девушку, потянулся к своей одежде.
– Ты военный, Бен?
– Я был им.
– Но ты ведь не рядовой?
– А какое это имеет значение?
– Никакого. Но ты офицер каких-нибудь особых войск.
– С чего ты взяла? – усмехнулся Бен, однако проницательность – сначала сосед а-алкоголика, теперь – Лидии, его нервировала.
– У тебя такая мускулатура, как будто ты борец.
– Да? – Бен словно впервые посмотрел на свои руки, потрогал пресс. Когда-то, в школе, он подумывал заняться бодибилдингом, чтобы выглядеть как герои кино, однако на войне его атлетикой стали тренировки с Мо, Бешеным Ллойдом, а затем частые выходы на задание. И снова тренировки, тренировки, тренировки.
– Точно тебе говорю, ты похож на борца, вот только трахаться ты бы мог и получше.
– Ну… – Бен пожал плечами. – У меня мало практики.

110

Порт, в котором совершил посадку лайнер «Джи-Би-Ай», оказался совсем недалеко от города Хилтау, поэтому Бен, выскочив в летнем костюме под разыгравшуюся метель, взял такси.
– Ну и погода! У вас что сейчас – зима? – спросил он, по привычке забрасывая чемодан на заднее сиденье.
– Вообще-то осень, сэр, – пояснил водитель. – А этот снег сейчас же растает. Вам куда?
– Мне в Хилтау.
– Двести двадцать километров. Это стоит денег.
– Сколько?
– Ну… – Таксист закатил глаза, производя расчеты по ему одному ведомой системе. Следует задрать цену повыше, ведь пассажир не местный. Но задирать слишком тоже не стоит, парень очень крепкий на вид, можно запросто по морде схлопотать.
– По одному ранду за километр… – произнес водитель, настороженно глядя на Бена.
– Хорошо, – кивнул тот. – И расслабься, приятель, эта сумма мне подходит.
Таксист тут же заулыбался и предложил Бену на выбор сигареты и леденцы.
Бен выбрал леденцы, потому что курить к двадцати двум годам он так и не научился.
Они поехали по незнакомым Бену местам, и водитель, чувствуя себя должником, рассказывал пассажиру об особенностях местной архитектуры, кухни, традициях, проявляя удивительную для таксиста осведомленность.
– И откуда ты столько знаешь? – поразился Бен, когда они уже подъезжали к Хилтау.
– Так я же был учителем, а потом и директором школы.
– Да ну? – еще больше удивился Бен. – А как в таксисты попал?
– О, это целая история! – Водитель горько улыбнулся. – Прогнали меня. Чуть срок не заработал.
– А за что?
– За растление несовершеннолетних.
– Вот это да! – Бен смерил таксиста оценивающим взглядом. – И как же ты выкрутился?
– Да как – женился. Она была ученицей выпускного класса, и все открылось, когда уже стал заметен живот. Ее родители согласились на брак, а куда им было деваться… Хотя поначалу ее папаша хотел меня пристрелить.
– И что теперь?
– Да все хорошо. У нас уже трое детей. – Таксист улыбнулся. – Плохая история с хорошим концом. Куда в городе-то?
– В гостиницу «Золотой орел».
– Что? – Таксист как-то странно взглянул на Бена.
– А что? – в свою очередь спросил тот.
– Ничего. Это я просто так.
В Хилтау, как ни странно, была отличная солнечная погода. Люди ходили в шортах и черных очках.
– Это из-за моря, – пояснил водитель. – Оно здесь теплое… Ну вот и ваша гостиница.
Таксист развернулся на небольшой площади и притормозил прямо возле парадного подъезда.
Бен дал ему две с половиной сотни и, отказавшись от сдачи, подхватил чемодан и выбрался из салона.
– Разрешите ваш багаж, сэр, – произнес величественный швейцар в мундире с галунами и в фуражке с золотой тульей.
– Пожалуйста, – ответил Бен, позволив взять свой чемодан.
– Следуйте за мной, сэр, – сказал швейцар и, развернувшись, стал подниматься по ступенькам.
То, что увидел при этом Бен, лишило его дара речи. Вся задняя часть мундира важного швейцара, мягко говоря, отсутствовала. На его спине красовались легкомысленные перекрещивающиеся ремешки, а голый зад прикрывала лишь тоненькая тесемка.
Оказавшись перед дверью, Бен, лихорадочно ища объяснение сему странному факту, взглянул на вывеску. Под гордым названием «Золотой орел» находилась официального вида латунная дощечка с надписью:
«Штаб Комитета социальной адаптации прогрессивных геев и лесбиянок».

111

В триста семнадцатом номере отеля Бен прожил полтора дня и почти безвылазно сидел в комнате, не высовывая носа даже в коридор, где на него мгновенно устремлялись полные вожделения взгляды местных завсегдатаев.
На второй день, после обеда, который Бен заказывал прямо в номер, в его дверь тихонько постучали.
– Кто там? – спросил Бен.
– Я ваш сосед снизу. Кажется, у вас протекает.
Судя по всему, это был пароль, сообщить который Бену генерал Шостак так и не смог. Он его забыл.
Бен подошел к двери и, осторожно открыв замок, пропустил в номер незнакомца в черных очках.
– Уф, наконец-то! – облегченно выдохнул тот. – Мне нужно немедленно прополоскать рот. Где у вас ванная?
– Ванная? Ванная там.
Незнакомец трусцой помчался в указанном направлении и спустя пару минут вышел к Бену.
– Специальный полицейский агент Шнапс, – представился он.
– Аффризи, – в свою очередь ответил Бен и пожал Шнапсу руку.
– Этот дурдом какой-то! – Полицейский снял очки, покачал головой и присел на жесткий диван. – Еду в лифте, вдруг заходит какой-то бородатый здоровяк и, обхватив меня, целует взасос. С вами здесь такого не случалось?
– Я не выходил из номера.
– Разумное решение. – Шнапс снова покачал головой и дотронулся до губ пальцами. – Кажется, у меня губы распухли. Или нет?
– Все в порядке. Ничего не заметно. В этом отеле штаб-квартира какого-то комитета «голубых».
– Вот-вот, – кивнул Шнапс. – А когда я выходил из лифта, двое других придурков стали хватать меня за ягодицы… Я, конечно, при оружии, но так просто поддаться на провокацию не мог. Вы же понимаете.
– Конечно понимаю. Когда мы уезжаем?
– Мы летим на судне компании «Крис-Рио», в первом классе. Лайнер стартует через четыре часа, время в пути – пятьдесят шесть часов.
– Скорее бы все это кончилось. Я уже устал от дороги, – признался Бен. – Мы вообще куда полетим?
– Что? – спросил Шнапс, находясь в плену своих мыслей.
– Куда летим? Пункт назначения какой?
– Биржевая столица – Шинстоун, на планете Блике… Хотя это секретная информация.
– Разумеется, я никому не скажу, – усмехнулся Бен и, открыв холодильник, стал выбирать для себя что-нибудь прохладительное.
– Подумать только, – глядя куда-то в окно, произнес Шнапс. – Мне и в голову не приходило, что мужчины могут так целоваться… Так страстно, так горячо… Как вы думаете, это оттого, что он бородат, или все мужчины так целуются? – неожиданно спросил Шнапс.
– Успокойся, приятель, – сказал ему Бен, которого начал раздражать этот разговор. – Сейчас ты выпьешь безалкогольного пива или лимонной воды со льдом, и все как рукой снимет.

112

Последний отрезок пути до конечного пункта Бен преодолел на пределе терпения.
Шнапс то и дело стучался в дверь его каюты, чтобы поделиться очередными мыслями по поводу поцелуев между мужчинами. А когда они спускались в ресторан, полицейский агент провожал взглядом каждого бородатого, а потом, сидя за столом, постоянно жаловался Бену, что какой-то бородач на него смотрит.
– Что? Что вы хотите сказать? – спрашивал Шнапс в ответ на страдальческую гримасу Бена. – Что еще один сгорел на работе, да?
– У тебя есть собака, Шнапс? – спросил его как-то Бен, чтобы только сменить тему.
– Нет, собаки нет, зато есть ежик.
– Ежик?
– Ну да, такой стальной шар с колючками. Я его у трубочиста изъял – он им каминные трубы чистил…
– Какая в Шинстоуне погода? – хватался Бен за последнюю соломинку.
– О, сейчас очень жарко. Крейг из управления в обеденный перерыв выходит загорать на террасу. Он очень крупный мужчина, и у него такая борода…
Шнапс показал руками, какая именно борода у Крейга.
В Шинстоун они попали ночью. Прямо в порту пассажиров пересадили в полицейский автомобиль высокой проходимости и отвезли на пригородную базу, где у местного полицейского управления были служебные квартиры.
Оказавшись в казенной комнате, обставленной пронумерованной мебелью, Бен почувствовал себя немного лучше.
– Ложитесь спать, сэр. Утром, ровно в восемь мы вас разбудим, – пообещал полицейский сержант, который размещал гостя.
Спать Бену не хотелось, и он часа два лежал, глядя в темноту. Он только-только заснул, когда дежурный полицейский толкнул его в плечо.
– Утро, сэр. Восемь часов…
– Спасибо, – пробормотал Бен. – Какая у нас программа на сегодня?
– Точно не знаю, сэр. С вами должны встретиться какие-то большие люди, а потом вы познакомитесь с парнями из «Дельты».
Когда дежурный ушел, Бен поднялся и, чтобы прийти в себя после короткого сна в другом часовом поясе, принял ледяной душ.
Это помогло, так что когда спустя двадцать минут нагрянули важные гости, Бен, что называется, хорошо видел на оба глаза.
– Капитан Аффризи? – уточнил седоватый полицейский полковник с живыми бегающими глазками.
– Так точно, сэр, – сказал Бен и пожал протянутую руку.
– А я полковник Рамирес, исполняющий обязанности начальника полицейского управления.
– Да бросьте, полковник. Вы уже практически начальник, – произнес вошедший следом за Рамиресом человек. – Кристофер Раис, – представился он и взглянул на Бена, как тому показалось, с легкой усмешкой.
– Присядем, капитан, – предложил полковник, и они расселись кто где. Раис занял место в углу, откуда не спускал с Бена колючего взгляда.
– Вас откомандировали к нам, потому что у нас возникли трудности, капитан, – начал полковник Рамирес. Он посмотрел на Раиса, тот утвердительно кивнул. Полковник заговорил снова:
– Партизаны, капитан. Лесные бойцы. Они скапливаются в джунглях, в паре сотен километров от города, и угрожают безопасности граждан.
– Но ведь у вас целое управление… – напомнил Бен.
– Это так, но, видите ли, результаты нескольких стычек оказались для нас весьма плачевными. Партизаны хорошо подготовлены. Оч-чень хорошо. Поэтому мы решили прибегнуть к помощи человека, который практически каждый день занимается подобной работой. У нас же нет ни опыта планирования таких операций, ни тем более опыта их проведения…
– Капитан Аффризи, – перебил полковника Раис, – вам ведь, кажется, только двадцать два года, откуда такое высокое звание?
– Мне просто повезло, – коротко ответил Бен, явно разочаровав Раиса, которому, судя по тону, хотелось его уколоть.
«И чего привязался?» – недоумевал Бен.
– В вашем досье сказано, что вы родом с планеты Маникезе.
– Да, это так.
– А город, как называется ваш город?
– Лейм-Роуз, – ответил Бен.
– Лейм-Роуз, – повторил Раис со странной интонацией. Он со вздохом поднялся и, обращаясь к Рамиресу, сказал:
– Ну что, полковник, вкратце мы описали всю ситуацию, остальное более подробно сделает майор Векслер. Идемте, у нас еще много дел, а с капитаном Аффризи мы еще встретимся… Если, разумеется, его не пристрелят партизаны…
С этими словами Раис, не прощаясь, покинул казенную квартиру. Полковник тоже торопливо поднялся и, задержавшись у двери, добавил:
– Я сейчас же пришлю к вам Векслера, капитан… А на мистера Раиса не обращайте внимания. У него слишком много проблем.
– Я не обращаю.

113

С майором Векслером, который командовал специальным полицейским отрядом, Бен встретился после того, как позавтракал в ресторанчике на территории базы.
– Двадцать два года и уже капитан? Реакция майора не была оригинальной.
– Только не обижайтесь, дружище, – сказал он извиняющимся тоном. – Но я правда очень удивлен.
– Я не обижаюсь, – сказал Бен. Майор ему понравился. Он был дружелюбен и выглядел куда большим. профессионалом, чем полковник Рамирес.
Они прошли в блок, где жили и тренировались бойцы отряда.
Майор провел Бена мимо тренажеров, полос препятствий, бассейна с тефлоновыми шариками, который имитировал яму с грязью. Потом показал отдельный зал, где бойцы занимались рукопашным боем.
Бену все очень понравилось. Воспитанники Векслера хорошо стреляли, метали ножи, безупречно выполняли подсечки, однако они не были солдатами и вряд ли смогли бы показать что-то сверх программы, если рядом начали бы свистеть пули.
Векслер оказался проницательным человеком, и когда они, осмотрев весь блок, вышли в небольшой зеленый дворик с фонтанчиками, сказал:
– Как я вижу, капитан, вас не слишком впечатлили успехи моих ребят. Присядем здесь, возле клумбы. У этих цветов удивительный запах.
– Я невольно сравнивал их со своими бойцами.
– И получился детский сад, да?
– Да, – признался Бен. – Их не научить тому, что знают те, кто учится под пулями.
– Тут я с вами согласен. Сам провел шесть лет в штурмовой группе лозианской армии. А вы за кого воевали до Альянса?
– За всех успел. – Бен невольно улыбнулся, вспомнив их с Джо приключения. – Но в основном за Катан.
– Я отлично понимаю, что в тепличных условиях мне не сделать из них псов войны, но этого и не нужно. На фронте все просто: лучшие выживают и в подразделении постепенно становится все больше первоклассных солдат. Здесь такое невозможно. Я обязан беречь каждого.
– Что вы знаете о противнике? – спросил Бен, следя за порхающими с цветка на цветок бабочками. Появление этих невесомых существ его приятно удивило. Он не мог припомнить, когда и где в последний раз смотрел на бабочек.
«Наверное, в детстве».
– Костяк группы – человек пять-семь – составляют бывшие военные. У них все строго по уставу, и они поддерживают в группе железную дисциплину. Я за ними больше года таскаюсь – набираю материал. Так вот, пару раз мы натыкались на трупы. В обоих случаях жертвы были заколоты ножом. Одного даже удалось идентифицировать, на него уже были собраны биологические материалы. Мы пришли к выводу, что это казнь за какие-то проступки.
– А чего они хотят? Грабануть местный банк?
– Боюсь, дело тут гораздо серьезнее. – Майор огляделся и понизил голос. – Они готовят покушение на Рудольфа Доре.
– А это кто такой? – недоуменно спросил Бен.
– О нем мало что известно, официально он представляется как преуспевающий бизнесмен, но фактически его влияние больше, чем у любого регионального правительства.
– Чем же он так не угодил партизанам? Майор пожал плечами:
– Тут можно только гадать. Ходят слухи, что он одновременно покупает пакеты акций Катана и Лозианской республики. Может, это какие-то народные мстители…
– Хитро. – Бен покачал головой. – Ну а как вы сами, майор, представляете себе нашу операцию?
– Как представляю, – повторил Векслер и усмехнулся. – Да у меня уже план лежит завизированный.
– Кем завизированный?
– Прежним начальником управления. Он погиб буквально на днях. И тоже…
– Что тоже?
– При невыясненных обстоятельствах.
Они помолчали. Все бабочки улетели, и теперь Бен следил за капельками воды, на которые рассыпались струйки фонтана.
– Значит, всего их десять-пятнадцать? – уточнил Бен, не отрываясь от созерцания фонтана.
– Думаю, двадцать. Человек семь – ударное ядро. Остальные появились позже. Во время столкновений с группой основную угрозу представляла эта семерка, остальные в основном только поднимали шум.
– В чем их козырь?
– Они любят тесные помещения. Заброшенные здания, где есть коридоры, лестницы. От автомата там мало проку, главное – нож.
– Главное – нож, – согласно кивнул Бен. – Ну и какие у нас шансы, если застукаем всех?
– С вами – пятьдесят на пятьдесят
– А их не пытались уничтожить с воздуха? Пара бомб, и дело сделано.
– Пытались, и неоднократно. Майор усмехнулся.
– Я же говорю – профессионалы. У них есть аппаратура, радары на деревьях. Авиация наносила удары, мы шли искать трупы и сами попадали в засаду. В момент авиаудара они всегда находятся в другом месте, а определить их местоположение с достаточной точностью не всегда удается.
– Ну ясно. Когда все произойдет?
– Через два дня.
– Мы не успеем сработаться. Два дня – никуда не годится. Меня пристрелят в спину ваши же молодцы – они ведь меня не знают.
– Это хорошая идея – потренироваться, чтобы они узнавали вас со спины.
Бен замолчал. Он пытался придумать какой-нибудь тактический порядок, чтобы взаимодействовать с бойцами Векслера, однако ничего подходящего на ум не шло.
Слабая команда даже с «приглашенной звездой» оставалась слабой командой.
– Сколько людей вы собираетесь использовать?
– Двадцать, и еще двадцать со мной в резерве.
– Схема местности есть?
– Это не местность. Это заброшенный поселок из нескольких домов и рыбоконсервной фабрики.
– Они преследуют, когда вы отходите?
– Нет. Думаю, они понимают, что, даже если уничтожат нас, это не решит их проблем. За ними снова будут охотиться. Они просто показывают, кто в доме хозяин, а потом дают нам уйти и вынести раненых и убитых.
– Гуманные люди. Признают правила.
– Признают. Тут не поспоришь.

114

Два дня тренировок и «спекания» с новым коллективом пронеслись, как липкий нездоровый сон.
На натурной макетной площадке, которая отдаленно копировала место, где им предстояло сражаться, бойцы майора Векслера передвигались довольно уверенно.
Однако когда он стал обстреливать их резиновыми пулями, они начали ошибаться и дважды стреляли в силуэт капитана Аффризи.
Как бы там ни было, на третий день сорок солдат погрузились в крашенный под цвета джунглей десантный вертолет «алион».
У этой машины имелся бесшумный режим работы, и она могла скрытно доставить отряд на место.
– По опыту я уже знаю, что высаживаться ближе чем за десять километров нельзя. Они обязательно узнают заранее и уйдут, приготовив неприятный сюрприз, – объяснял Векслер.
Бен кивал, поглядывая в иллюминатор. До места было не менее двух часов лету, и он просто сидел и привыкал к малознакомому снаряжению.
Облегченный автомат SMAG был хорошо сбалансирован и достаточно легко управлялся одной рукой. Два ножа фирмы «Матрок» – тоже почти ничем не отличались от тех, к которым он привык. Вот только настоящих штурмовых бутс достать не удалось, пришлось довольствоваться спортивными.
У нового шлема угол обзора оказался меньше, чем тот, к которому привык Бен, а защитные накладки вместо ремешков имели крепежные крючки, которые цеплялись за специальные петли на плотно облегающем тело комбинезоне.
Поначалу Бену казалось, что в этом комбинезоне душно, однако затем он притерпелся.
Чтобы подстраховать Бена от случайных попаданий своих, майор Векслер красной краской написал ему на спине ПУ, что означало «Полицейское управление». Однако Бен не очень верил в такую защиту и решил, что постарается двигаться сам, тем более что действовать ему предстояло в каких-то развалинах.
В конце концов Бен успокоился и даже уснул. А когда проснулся, то посмотрел в иллюминатор и увидел, что они летят над водой.
– Озеро Неро, – сказал Векслер. – Через десять минут высадка.
Бен кивнул и стал двигать руками и ногами, проверяя, не отцепилась ли где-то накладка.
Перелетев озеро, вертолет перешел на бесшумный режим и понесся над самыми верхушками деревьев.
Бен проверил, как в автомате ходит затвор, потрогал оба ножа на поясе, в правильных ли местах находятся, посмотрел, хорошо ли держатся две безрикошетные гранаты.
Высадка еще не означала немедленное вступление в бой, однако Бен предпочитал готовиться к самому худшему.
– Выбранная синода затянута водой… – сообщил по радио пилот. – Иду на запасную.
– Хорошо, – ответил ему майор и, повернувшись к Бену, пояснил:
– Синолой у нас называют полянку. Запасная в полутора километрах к северу… Здесь часто такое случается – почва вдруг проседает и появляется вода.
На запасной площадке все было в порядке, и вертолет стал снижаться.
– Приготовиться! – скомандовал майор.
«Алион» завис над высокой травой, бойцы отряда высыпались из распахнувшихся дверей, торопливо разбежались по сторонам, как их учили, и вскоре контролировали всю поляну.
Бен и майор Векслер высадились последними. Они опустились в траву и, прикрывая лица от мощного воздушного потока, стали ждать, пока улетит «алион».
Вертолет качнулся, быстро пошел вверх и скоро исчез за макушками деревьев.

115

Марш-бросок до заброшенного поселка оказался самым настоящим мучением. В лесу было жарко и сыро. Комбинезон Бена весь пропитался потом, а пальцы в перчатках скользили, словно намыленные.
Бену ничего не оставалось, как завидовать солдатам отряда, которые привыкли к джунглям и чувствовали себя отлично.
Чтобы не запариться совсем, Бену пришлось снять шлем, но майор, поглядев на его красное лицо, не сделал ему замечания.
– Шлинт, прикрой капитана от насекомых, – приказал Векслер одному из солдат, и тот пошел впереди Бена, внимательно вглядываясь в листву сгибавшихся веток. Пару раз он сбрасывал на землю небольших змей, а еще поймал здоровенного паука, утверждая, что тот охотится на лягушек и крыс.
Три раза колонна останавливалась и поворачивала обратно, потому что Векслер терял ориентиры.
– Я не могу включать спутниковое наведение, – пояснял он. – Нас сразу запеленгуют.
«Нас уже и так запеленговали», – отметил про себя Бен, наблюдая, как над деревьями с криками поднимались птицы, испуганные маршем сорока человек.
Последние пару километров отряд шел вдоль ручья, где было прохладнее. Здесь Бен совсем приободрился и даже смог надеть шлем.
Наконец они вышли в «точку накопления», откуда дальше должна была отправиться только группа из двадцати человек во главе с Беном, а майор Векслер со второй половиной отряда оставался в резерве.
«Наверное, чтобы выносить трупы», – подумал про себя Бен. Он отвратительно чувствовал себя в лесу и мечтал поскорее оказаться в привычных условиях.
– Где же развалины, сержант? – спросил Бен, когда его авангард продвинулся вперед метров на двести.
– Мы уже должны их заметить, сэр, – растерянно ответил тот и достал бинокль.
– Отставить! – прошипел Бен. – Всем отставить бинокли…
– Но как же, сэр?
– Очень просто. Слушайте только оптические датчики… Растянитесь в цепь, интервал три метра, и докладывайте мне сразу, как только у кого сработает датчик.
– Есть, сэр.
– И никакого радио, слышите? Радио только для раненых.
Группа растянулась в цепь и продолжила движение. Вскоре Бену по цепочке сообщили о срабатывании датчика.
– Остановиться, – приказал Бен, затем осторожно приподнялся и наконец разглядел среди редких деревьев дырявые крыши заброшенных зданий.
Он попытался примерить то, что видел, к карте, которую знал наизусть, но ничего не получалось.
Бен мысленно выругался и посмотрел на сержанта, который, в свою очередь, смотрел на Бена, ожидая его мудрых указаний.
– Вот что, Лутц, – сказал Бен. – Сейчас мы будем атаковать.
– Понял, сэр.
– Ты возьмешь командование над всеми людьми, и вы, без криков и ненужного шума, побежите вперед. Главное – добраться до первого же здания и там закрепиться. Понял?
– Да, сэр, – с готовностью кивнул Лутц.
– Никаких рукопашных схваток. Если встретитесь с противником, только стрельба.
– Да, сэр.
– Прикиньте, где может прятаться наблюдатель, которого засекли датчики, и сконцентрируйте внимание именно на этом направлении. Все ясно?
– Да, сэр.
– Тогда сворачивайте цепь, объясняйте людям задачу, и вперед, а я зайду с другой стороны.
Сержант уполз, и Бен облегченно вздохнул. Теперь, когда он нашел занятие своим бойцам, можно было подумать о том, что делать самому.
Самое простое – бегом вперед. Правда, так можно было нарваться на мины, однако Бен собирался следовать совету майора Векслера и ступать возле самых стволов деревьев и под кустами.
Авось пронесет.
Наконец сержант Лутц поднял передоверенных ему людей в атаку. Майор Веклсер такого шага не одобрит, но тут уж не до тонкостей.
На правом фланге началась стрельба. Несколько коротких очередей из штурмовых винтовок и частый стук короткоствольных автоматов. Винтовки замолкли, значит, полицейские взяли верх.
«Пора!» – решил Бен и, сорвавшись с места, помчался вперед. Шипы спортивных ботинок крепко цеплялись за почву, а кусты попадались достаточно часто, чтобы приземляться прямо возле них, избегая возможных мин.
Неожиданно Бен вылетел на очищенную от зарослей площадку и в каких-то пяти метрах от себя увидел человека в маскировочном костюме и с винтовкой наперевес. Он был отвлечен стрельбой на фланге и заметил Бена на полсекунды позже, чем требовалось.
Бен вскинул автомат и короткой очередью сбил противника на землю. Проверять, пробили ли пули бронежилет, было некогда. Целью Бена было длинное здание, которое тянулось от окраины заброшенного поселка и до самой его середины, – та самая рыбоконсервная фабрика.
Бен уже наметил окно, в которое собрался запрыгнуть, когда на крыше появился человек с ручным пулеметом. Он попытался прицелиться, но Бен снова оказался быстрее. Первые выстрелы не попали в цель и лишь разбили несколько кусков шифера, однако вторая очередь перечеркнула пулеметчика наискось, и он полетел вниз, беспорядочно расстреливая патроны в воздухе.
Из-за угла показался еще один противник, и Бен выстрелил почти не глядя. Достигнув наконец фабричного окна, он подпрыгнул и перевалился внутрь.
Еще падая, Бен заметил, что в помещении он не один. К счастью, пол оказался деревянный и хорошо спружинил. Бен сумел подсечь противника ногой, затем привычно ткнул ножом в стык между накладными пластинами.
На Сайгоне от таких ударов защищались, вшивая дополнительные куски титанитовой сетки, но партизаны, с которыми столкнулся Бен, видимо, этого не знали.
Выскочив в коридор, Бен едва не нарвался на верную пулю, но успел пригнуться, а стрелок, поняв, что столкнулся с осторожным противником, немедленно ретировался.
С улицы донеслись новые выстрелы. Бойцы полицейского отряда либо вычищали захваченное здание, либо отбивались от контратаковавших врагов.
– Стоять нельзя… Нельзя стоять… – сказал себе Бен, пробираясь вдоль стены. Он как никто другой знал силу первого шокирующего натиска, когда обороняющимся кажется, что смерть повсюду.
За очередным поворотом его попытались обстрелять обученные, но не слишком проворные люди. Бен прыгнул к противоположной стене и достал обоих из автомата.
Было слышно, как в коридоре закричали, призывая товарищей на помощь.
– Паника – это хорошо, – прошептал Бен. И тут он услышал знакомое шипение и стук пластиковой оболочки вышибного заряда. Бен метнулся в сторону, но заряд уже сработал, и его, словно пушинку, отнесло вдоль стены и ударило о двустворчатые двери. Старая коробка не выдержала, и Бен вместе с дверями рухнул в запыленное помещение.
– Стреляй, не дай ему уйти! – крикнули из коридора, через открытый проем в комнату влетело несколько пуль.
– Да он же ранен, добейте его ножом! – произнес чей-то уверенный голос. – Покажите, чему вас учили!
Притаившись у стены, Бен наблюдал за тем, как в пыльном облаке проявляются два силуэта. В полоске падавшего из окна света сверкнули их ножи.
Бен пошевелил ногами – они были слегка отбиты, но основной удар пришелся по накладкам.
«Значит, ходить могу», – успокоил он себя. Для такого случая очень пригодился бы автомат, но Бен где-то его обронил. Оставались нож и гранаты, от которых можно было пострадать самому.
Осторожно поднявшись по стенке, весь перемазанный штукатуркой, Бен какое-то время оставался незаметен, но затем один из противников дико заорал:
– Вот он! Вот он, Больц! Добей его!
– Сам добей! – ответил Больц, поднимая автомат. Бен понял, что, если эти двое испугаются, они начнут стрелять.
Пришлось сделать вид, что одна нога его не держит. Бен очень правдоподобно взмахнул руками и рухнул на пол, при этом застонав и схватившись за колено.
Это придало Больцу и его товарищу решимости, и они бросились на «раненого».

116

Из запыленного тупика Бен выскочил один с трофейным автоматом в руках.
Того, кто властным тоном посылал за ним двух солдат, здесь уже не было. Должно быть, он сбежал, как только понял, что добить раненого не получилось.
Снаружи снова прозвучали выстрелы. Затем взорвалось несколько ручных гранат, и все стихло.
Бен двинулся дальше.
Единственным, что его задерживало, были путаные коридоры и мины с хитрыми лучевыми взрывателями. Их без стеснения размещали прямо на стенах, тонкие синеватые лучики перегораживали коридоры.
Преодолевать такие заграждения приходилось способом, который преподавал еще сержант Мо.
Бен с разгона почти взбегал на стену и приземлялся с другой стороны заграждения, оставляя на штукатурке глубокие царапины от шипов, словно какой-то хищник.
Скоро коридоры и вспомогательные помещения закончились, и Бен оказался в большом цехе, заполненном давно проржавевшими производственными линиями. Со времени закрытия фабрики минули, наверное, десятилетия, но до сих пор здесь не выветрился запах рыбы.
Бену невольно вспомнилась река недалеко от Лейм-Роуз, куда они с Джо ездили на рыбалку. Рыбаки были с них некудышние, однако приключений хватало.
На той же реке, уже будучи выпускниками колледжа, они подсматривали за Бэкки, Агатой и Сьюзен.
«Не ко времени это. Не ко времени…» – напомнил себе Бен, бесшумно пробираясь вдоль обвалившегося транспортера.
Перепуганные сверчки выскакивали из всех щелей и, пошевелив длинными усиками, убегали обратно. Какие-то пичуги ссорились в гнездах, устроенных между оконными рамами с чудом уцелевшими стеклами.
Где-то поблизости ударил миномет. Бен невольно замер, ожидая разрыва мины, но звук был еле слышен. Не оставалось сомнений, что били по резерву.
Миномет выстрелил еще раз, на этом пристрелка закончились, и огонь стали вести целыми сериями.
Гулявшие по заброшенному зданию сквозняки принесли запах пороха.
«Да они из помещения бьют!» – догадался Бен, вспомнив, как подобный фокус использовали катанские минометчики, а корректировщиком им служила девушка, которую ему пришлось застрелить.
А Ноэль Абрахамс ее изнасиловал. Свинья, конечно. Хотя если вспомнить, как ползали на перекрестке раненые, оставляя на асфальте кровавые следы, получалось, что жалеть корректировщицу было не за что.
– Дрю, он перебрался через мины! Дрю! – неожиданно закричал кто-то.
– Что ты мелешь? – раздался уже знакомый Бену властный голос. – Как он мог перебраться, по стенам, что ли, перебежал?
– Именно что по стенам! Там такие следы, словно он когтями хватался! Дрю, он где-то здесь!
Затаившийся Бен невольно ощутил, как совсем рядом, точно лучи прожекторов, прошлись настороженные взгляды.
– Чиф, это Дрю. Чиф, похоже, у нас проблемы. Тот коп, оказывается, еще жив, он перебрался через мины. Гудман клянется, что там на стенах какие-то следы… Ну конечно нужна помощь, сэр. Из восьми человек, что с ним столкнулись, четверых уже нет с нами… Да, в разделочном цехе… Жду…
– Ну что, Дрю? Что сказал Чиф? – с надеждой в голосе спросил Гудман.
– Он пошлет Хорхе и Фриша.
– О, ну тогда я спокоен. А то нечестно получается, Дрю. Я, простой линейный пехотинец, должен биться с каким-то отмороженным копом!
В соседнем помещении снова затявкал миномет.
Бен начал продвигаться вперед и наконец увидел пролом в стене, за которым суетилась артиллерийская прислуга.
До пролома оставалось метров пятнадцать, но подойти ближе не было никакой возможности. Оставшиеся позади Дрю и Гудман могли заметить его в любую минуту.
«Ну ладно». Бен снял с пояса безрикошетную гранату, активизировал ее и, задержав дыхание, метнул в пролом.

117

Грохнул взрыв, расчет Бена не оправдался, боезапас не сдетонировал.
На позиции минометчиков послышались крики раненых. Кто-то звал на помощь, а сзади к расширившемуся пролому бежали Дрю и Гудман.
Воспользовавшись тем, что их внимание отвлечено, Бен, укрываясь за старым оборудованием, проскользнул мимо них в пыльном облаке и выскочил в следующий цех, где сразу нарвался еще на двух противников.
Те сразу распознали чужого и открыли огонь метров с пятнадцати. Бена спасло лишь небольшое технологическое помещение, куда он успел прыгнуть и откуда по лестнице поднялся на второй этаж.
Преследователи тотчас увязались за ним. Бен слышал крадущиеся шаги, однако, как ни старался застать их врасплох, это у него не получалось. Как видно, на охоту за ним были пущены звери покрупнее.
Бену передвигаться бесшумно было сложнее – его выдавал цокот острых шипов. В прыжке и для резкого изменения направления бега они были незаменимы, но красться в бутсах можно было лишь на носках и очень медленно.
Заскочив в тамбур складского помещения, Бен отцепил последнюю гранату и, поставив взрыватель на вибрационный датчик, положил ее под дверь.
Затем отбежал за угол и принялся ждать.
Двери распахнулись, и тут же прогремел взрыв. Бен не успел понять, подорвался ли кто-нибудь, когда в его сторону полетела ответная граната. Бен резко отпрянул и получил осколок в шлем. Металлокерамика выдержала этот удар, однако Бен получил чувствительное сотрясение.
Слегка покачиваясь, он побежал дальше, выискивая так необходимую ему развилку. С той парой, что шла по его следу, одному ему было не сладить, поэтому требовалось их разделить.
Наконец коридор разделился на два более узких и совсем темных прохода. Лишь проржавевшие вентиляционные заслонки давали немного света, который просеивался сквозь сито мелких дырочек.
На мгновение остановившись, Бен прислушался. Так и есть – теперь за ним бежал только один.
Вот он сделал один поворот, затем другой и остановился, стараясь определить, что делает Бен.
Бен затопал бутсами, чтобы показать, что он снова бежит, а сам на носочках двинулся навстречу преследователю.
Секунда, другая – и они встретились лицом к лицу.
Противник выбил у Бена автомат, а Бен успел приложить его под колено. Накладки смягчили удар, и на желтоватом лице под тонкими усиками промелькнула снисходительная улыбка. Полсекунды Бену удалось выиграть.
Преследователь сделал полшага назад, чтобы выстрелить из штурмового пистолета, однако Бен атаковал с ножом в руке, не давая противнику разорвать дистанцию.
Последовал быстрый выпад – и усатый, чтобы не проиграть в скорости, выпустил тяжелый пистолет.
Оружие еще не успело упасть на пол, а противники уже обменялись несколькими стремительными ударами и контратаками. Усатый довольно сноровисто действовал ножом-шкрабером, однако Бен удачно подставлял накладки и только искры отмечали момент соприкосновения металла с керамикой.
«Нужно спешить! Нужно спешить!» – стучало в голове у Бена. Он спиной чувствовал, как второй противник обегает его кругом, чтобы зайти с тыла.
«Заканчивать! Заканчивать!» – скомандовал себе Бен и, чуть прихватив руку усатого на отходе, нанес стремительный удар – точно под стекло забрала.
Позади стукнула дверь, Бен выпустив рукоятку застрявшего ножа и стал падать на пол, понимая, что его уже берут на прицел.
Раздался выстрел, другой. Пуля ударила сзади в левый наплечник, Бена развернуло от сильного толчка. Но схваченный с пола пистолет был уже в руке у него, и его выстрел оказался точен.
– Два-один, ребята, – устало усмехнулся капитан Аффризи и с трудом поднялся на ноги.
С обоих концов коридора уже неслись крики и топот множества ног. Бен торопливо собрал все оружие и, прихрамывая, покинул узкий коридор, перебравшись в большое помещение.
Тут было светло, свет лился из окон, расположенных под самым потолком.
Никаких других путей к отступлению не было, что означало – эта станция последняя. Шаги в коридоре приближались. Бен разложил перед собой заряженное оружие и набитые патронами рожки.
«Что ж, хороший финал для мальчика из приличной семьи…» – подумал он. А голоса врагов уже были совсем рядом.

118

Подобравшись почти к самой двери, партизаны остановились и стали совещаться, ничуть не заботясь о том, что Бен их услышит.
– Может, для начала шуганем его гранатами, Дрю?
– Подожди, Блез. Пусть придет Чиф и сам решит, что с ним делать. Этот парень уложил Хорхе и Фриша – усекаешь?
– Ну, может, хоть из автомата врезать по стенам, а то вдруг он собирается к нам выскочить? – предложил кто-то еще, и несколько человек одобрительно загалдели, пока их не остановил Дрю.
– Ладно, – сказал он. – Давай ты, Гудман.
Гудман не заставил себя ждать, и через дверной проем в помещение, где находился Бен, ворвался шквал огня.
Пули прыгали, рикошетя от стен, и вертелись на полу, словно раненые мухи.
Наконец у Гудмана кончились патроны, Бен услышал, как Дрю отчитывает бойца за неоправданную расточительность.
Неожиданно перепалка прекратилась так резко, словно у Дрю выключили звук. Только размеренные шаги, доносившиеся из пустого коридора, доказывали Бену, что он не оглох.
– Чиф! Он там! Мы его заперли! – радостно доложил Дрю.
– Ну так почему же вы его не взяли? – хрипло спросил начальник. В его голосе слышалась ирония.
– Он убил Хорхе… – в оправдание своей нерешительности произнес Дрю.
– И Фриша, – добавил Гудман.
– Ну хорошо. Я разберусь сам… Давайте все в конец коридора.
– Вы справитесь сами? – осторожно осведомился Дрю.
– А ты сомневаешься?
– Ни в коем случае, Чиф. Вы самый лучший… Ну-ка пошли, пошли отсюда!
Было слышно, как Дрю гонит бойцов по коридору, и Бену показалось, что делал он это с удовольствием.
– Ну что, парень, я иду – один и без оружия. И даже без шлема, – предупредил Чиф. – Не удивляйся, есть тема для разговора…
И больше не останавливаясь, он стал выходить из-за угла. Но не сразу, а как-то по частям – Бен видел это в каком-то сне. Сначала ладонь, потом шагнувший вперед ботинок с рифленой подошвой и, наконец, Бен увидел профиль Чифа и темные, с ранней проседью волосы.
Партизанский командир вышел на середину помещения и улыбнулся. Бен положил автомат на пол и, сняв шлем, тоже поднялся на ноги.
– Отличная работа, Бен. Честно говоря, совсем не ожидал тебя здесь увидеть…
– Ты… Ты жив и… и все это время молчал. Почему ты молчал, Джо?! Почему, сукин ты сын?!
– Почему? – Джо пожал плечами – такой знакомый Бену жест. – Честно говоря, я не особенно верил, что и ты еще жив, Бен. Я не хотел узнавать, что и как с тобой произошло. Предпочитал думать, что время остановилось и все в порядке…
Бен подошел ближе, и они обнялись.
– Ну, ты меня удивил, парень, – проговорил Джо, и голос его дрогнул. – Как ты вообще здесь оказался?
– Чиф, у тебя все в порядке? – донесся из-за угла чей-то напряженный голос.
– Все в порядке, Ребус.
– Ты его взял?
– Практически – да, – с улыбкой ответил за друга Бен.
Ребус осторожно заглянул в помещение, и при виде своего командира, стоявшего в обнимку с полицейским, на лице его изобразилось удивление.
– Подожди меня в коридоре, мы должны поговорить, – сказал ему Джо, и Ребус, кивнув, скрылся.
– Давай присядем прямо на пол, – предложил Бен, – а то меня ноги не держат.
– Да уж конечно – столько наворотил. Сержант Мо был бы доволен.
– И Бешеный Ллойд, – напомнил Бен.
– И Бешеный Ллойд! Точно! Ты все помнишь. Кажется, это было так давно, правда? Как будто в детстве.
– Это и было детство, – блаженно откидываясь на облупленную пулями стену, произнес Бен. Левое, контуженное крупнокалиберной пулей плечо здорово болело.
– Но как ты оказался здесь? – садясь рядом, спросил Миллиган.
– Меня прикомандировали, Джо. Прямо после отпуска отправили в распоряжение местного полицейского управления. Сказали, что нужно помочь уничтожить группу партизан, которая угрожает безопасности города… Ну а ты как дошел до такой жизни? Куда ты вообще подевался из «Галилея»? Я искал тебя среди раненых и убитых. Потом мы тралили дно, и мне передали твой шеврон.
– Меня достали из воды солдаты СВК. В теле сидела дюжина осколков, но как-то выкарабкался. Первое время в пересыльном лагере для пленных снился этот «эстра-дер», заходящий прямо на мою базу.
– Я сбил его, Джо… Он сделал один заход на нашу базу, убил рулевого и стрелка, и мне ничего не оставалось, как подстрелить этого мерзавца…
– Да ты молодец, Бен! Ты просто молодец! – не удержавшись, воскликнул Джо, снова становясь тем самым, прежним Джо. В восторге он хлопнул Бена по плечу. Тот поморщился.
– Да ты, никак, ранен, – сказал Джо. – Ну-ка дай я взгляну… – Он умело отстегнул наплечник и показал его Бену. – Пуля застряла в железке – тебе повезло. А на плече просто гематома. Кости целы.
Джо отбросил наплечник в сторону и сразу, без перехода, продолжил рассказ:
– В пересыльном лагере, уже после того как в СВК меня списали по здоровью, решили, что не стоит заставлять меня подписывать с ними контракт, я познакомился с человеком, который поделился со мной некоторой информацией.
– Это ты про то, как оказался в партизанах9
– Называй как хочешь.
– Майор Векслер говорил мне, что вы готовите покушение на какого-то толстосума. Рудольф Доре, кажется. Но это неофициальная версия. Он сказал, что просто догадывается.
– Хороший мужик этот Векслер. Я сколько мог, запрещал снайперам брать его на прицел. Но он настойчив – после сегодняшней заварухи, когда его в лесочке накрыли из миномета… Вряд ли он уцелел. – Джо вздохнул. – В любом случае скажу своим, чтобы они посмотрели, может, там кто-то и остался. А Рудольф Доре, Бен, это не просто толстосум. Он владелец войны.
– Как это владелец войны? Ты хочешь сказать, что он покупал ценные бумаги Катана и Лозианской республики? Что-то такое мне говорил и Векслер.
– Нет, Бен. Владелец – это владелец. Полноправный хозяин и создатель войны. Войны как коммерческого предприятия.
– Какая ж тут коммерция – воевать самому с собой? – с усмешкой произнес Бен, которому показалось, что Джо перегибает палку. – Почему бы сразу не приступить к освоению всех этих рудных бассейнов, залежей, пластов и так далее?
– Не было никаких залежей, Бен. Все разведанные запасы, полезные ископаемые – фальшивка.
– Постой. – Бен поглубже вздохнул, как будто это могло помочь ему лучше понять Джо. – Опять неувязка – зачем фальсифицировать эти сведения, а потом воевать за них с самим собой? Это же сумасшествие.
Вместо ответа Джо повернулся к двери и громко позвал:
– Энрике! Энрике, ты здесь?
– Здесь, Чиф!
– Иди сюда, Энрике, я познакомлю тебя со своим другом.
Вскоре из-за угла, так же осторожно, как и некоторое время назад Ребус, выглянул еще один человек.
На нем был шлем, однако Бен сразу определил, что это гражданский.
– Не бойся, Энрике. Познакомься с моим другом – Беном Аффризи. Как представить тебя официально, со званием?
– Капитан Аффризи… – ответил Бен.
– Ты уже капитан? – поразился Джо. – Слушай, но это многое объясняет. У тебя что же, рота была?
– Рота. А точнее, две боевые смены, по два штурмовых взвода в каждой.
– Во как! – загорелся Джо и даже вскочил на ноги. – И что, так лучше работается?
– Значительно…
– Чиф, вы с… капитаном Аффризи действительно знакомы? – не удержался от вопроса Энрике.
– Да, а что тебя удивляет?
– Но почему же он перебил столько наших? Даже Хорхе и Фриша, а ведь они были…
– Они были моими личными друзьями, а Фриш – любимчиком, – продолжил за Энрике Джо и, вздохнув, добавил:
– Как он работал шкрабером – просто поэзия…
– Я это оценил, – признался Бен.
– Капитан Аффризи просто не знал, что эти парни свои, Энрике. Ему сказали, что мы – плохие… А что касается Хорхе, Фриша и других, то тут ничего не поделаешь. Наверное, именно такую цену я должен был заплатить за встречу с Беном. А теперь, Энрике, расскажи моему другу про фирму господина Доре. А ты, Бен, познакомься с Энрике Больцано. Когда мы с тобой выступали за Лозианскую республику, Энрике заправлял всей кредитной политикой лозианцев. Потом сунул нос куда не следует, и его решили списать. Но именно там, куда он сунулся, и была разгадка всей деятельности предприятия Доре. Ну же, Энрике, расскажи все господину капитану, а то он подозревает, что я спятил.
– Чиф прав, капитан. Рудольф Доре создал эту войну, однако вовсе не для того, чтобы завоевывать новые богатые недрами колонии, а единственно чтобы влиять на рынки ценных бумаг. Когда одна из сторон одерживала победы, все бросались покупать ее акции. Однако затем дела недавнего победителя неожиданно катились под гору, и ситуация изменялась на противоположную. Я помню эти моменты «финансового голода», когда банки по каким-то надуманным причинам неожиданно прекращали кредитование и лозианская армия после блестящих наступлений вынуждена была откатываться назад, оставляя завоеванные рубежи.
Много лет Доре морочил участникам рынка головы, пока интерес к Катану и Лозианской республике не начал угасать. И тогда он выдумал Союз Восточных Корпораций.
– Это что же, война вроде представления для привлечения покупателей на ярмарке? – произнес ошеломленный Бен Аффризи. Он даже перестал чувствовать боль в плече.
– Да, капитан.
Бен посмотрел на Джо, потом на Энрике Больцано. Он понимал, что они говорят ему правду, однако сразу принять это было нелегко.
Он поднялся и прошелся из угла в угол.
Раньше у него было чувство, что он делает опасную, но нужную работу. Кому нужную, это отдельный разговор, но была какая-то цель, а теперь эту цель из-под него выбили, словно скамейку из-под ног приговоренного.
– А как же эти реки крови? – спросил Бен, обращаясь к Джо. – Зачем тогда все это? Зачем погиб Мо? Бешеный Ллойд? Сотни знакомых нам людей и миллионы тех, кого мы даже не знали?
Ни Миллиган, ни Больцано не могли дать ему ответа.
– И что, человека, виновного в этой кровавой шутке, можно достать прямо здесь – на Бликсе?
– Не только на Бликсе, – заулыбался довольный Джо Миллиган. – Прямо в Шинстоуне. Насколько я понял, ты не собираешься возвращаться на службу, Бен?
– На какую службу, Джо? Я только что ее лишился…

119

Через полтора часа после встречи Бена с Джо за остатками полицейского отряда прибыл десантный вертолет.
Люди Миллигана заранее перетаскали тела спецназовцев за линию минного поля и отошли в глубь леса, поскольку по давно сложившейся традиции после боя с полицией по месту сосредоточения партизан наносился ракетно-бомбовый удар.
Как оказалось, людей в отряде было не двадцать, а около четырех десятков – тут разведка майора Векслера оплошала. Основную часть армии Миллигана составляли бывшие солдаты пехотных частей, но в ударное ядро отряда входило около десяти настоящих рубак из разных спецподразделений.
Одним из них был Ребус.
Он не спускал с Бена настороженного взгляда и, лишь когда отряд укрылся в потайном блиндаже, сказал, обращаясь к нему:
– Подумать только, ты убил Фриша…
– Извини. Так получилось…
– Да я не об этом. Я ведь был покрепче его и на тренировках, в рукопашной, часто валил его на землю, но когда он при ноже – тут только бежать оставалось. При ноже Фриш был король.
– У капитана были хорошие учителя, – заметил Джо и, не забывая о своих командирских функциях, выбежал из блиндажа.
– И экзаменаторы тоже, – добавил Бен. Ему так хотелось еще поговорить с Джо, рассказать ему новости, но наверху ухнул тяжелый взрыв, затем второй, третий.
– Сейчас кассетные заряды пойдут… – обронил кто-то из бойцов, и действительно, через мгновение, словно горох по железной крыше захлопали частые разрывы шариковых бомб, и несколько из них ударили прямо в перекрытия блиндажа.
– Как там Джо? – забеспокоился Бен.
– Не бойся, капитан, Чиф в безопасном месте, – успокоил его Ребус. – К тому же он выучил наизусть все привычки пилотов…
Хлопки шариковых бомб перенеслись куда-то дальше на север, и в блиндаже снова появился Джо.
– Как тебе наш дождичек? – бодро поинтересовался он. Было видно, что у него прекрасное настроение.
– Впечатляет.
– Тебя впечатлит еще сильнее, когда ты выйдешь и посмотришь, что происходит снаружи. Внимание – отбой! Самолеты отбомбились! Доктор Ли, переведите раненых в блиндаж за ручьем – в поселке им находиться пока небезопасно.
– Как скажете, Чиф, – кивнул благообразный пожилой джентльмен, на котором даже потертая солдатская роба сидела словно наглаженный смокинг.
– Доктор Ли разыскал нас сам, – заметив взгляд Бена, пояснил Ребус. – У него погибли на войне двое сыновей, и он пришел мстить, однако сразу предупредил, что сам стрелять ни в кого не будет.
Выйдя наружу, Бен, хотя Миллиган и предупреждал, был поражен тем, как изменились джунгли. Они стали светлее и прозрачнее – деревья потеряли чуть ли не половину своих листьев. Пятисантиметровый слой пошинкованной зелени покрывал все вокруг, как свежевыпавший снег.
То здесь, то там попадались окровавленные тушки птиц и летучих мышей. Некоторые из них были еще живы.
– Поначалу мы от таких бомбежек несли потери. Небольшие, конечно, но по одному-два человека теряли часто, пока не научились вовремя прятаться, – продолжал рассказывать Ребус.
– На Восточную базу! – объявил Джо, и отряд, развернувшись, зашагал по опавшей листве.
– Видишь, капитан, мы каждый день ночуем на новом месте.
– Это правильно, – кивнул Бен. – И знаешь – зови меня лучше Беном.
– Хорошо, Бен, – с улыбкой сказал Ребус и, доверительно наклонившись к нему, добавил:
– Я видел Фриша, Бен… Ты покажешь мне удар, которым пригвоздил его?
Поняв, что ему не отвязаться, Бен утвердительно кивнул. На лице Ребуса засветилась радостная улыбка.
«Ну вот, – сказал себе Бен. – Не один я сошел с ума от такой жизни. Ребус вон – тоже».

120

Возможность поговорить у Бена и Джо появилась, только когда совсем стемнело.
Миллиган выставил посты и повел Аффризи в большую, промытую подземной рекой пещеру, где можно было зажечь костер, не опасаясь, что по нему выпустят ракету.
– Когда я смотрю на огонь, меня это здорово успокаивает, – пояснил Джо.
У пещеры был обжитой вид. Столы и стулья заменяли валуны. Некоторые из них были прикрыты грубыми, сплетенными из трав матами, а по выдолбленной в стене наклонной канавке стекала ручейком и накапливалась в углублении на полу конденсировавшаяся влага.
Дрова для костра уже были заготовлены, и Джо споро зажег его с помощью солдатской зажигалки.
– Ты говорил, что недавно был в отпуске? – напомнил он, как будто они только что прервали свой разговор.
– Да. В Лейм-Роузе гостил недолго. Родители никак не успокоятся, что я в армии… Ну, то есть был в армии. Видел твоих. Отца и мать издалека. Встречаться с ними, сам понимаешь, никакого желания у меня не было… – Бен вздохнул. – Но Эдди ко мне заходил. Он ведь демобилизовался по инвалидности.
– Пьет?
– Пьет. За те полтора года, что прошли с нашей с ним первой встречи, он сильно сдал. Если так будет продолжаться, он долго не протянет…
Джо молча кинул, глядя на огонь.
– Я обязательно дам им о себе знать… Когда будет
Можно…
– А когда будет можно?
– Пристрелю этого собаку Доре, и тогда будет можно.
– Если ты объявишься, тебе могут выставить счет на возмещение страховки, которую получили твои родители.
– Наплевать, – отмахнулся Джо и задумался. – Нет, сам я там, ясное дело, появляться не буду, – сказал он немного погодя. – Сообщу только, что жив. Если еще буду жив к тому времени. Что еще нового? Нашел себе в городе девчонку? Я хочу сказать, ты все сделал так, как мечтал Мэнни Шканек? Интересно, пошел ли этот парень в солдаты или кишка тонка оказалась.
– Пошел, – сказал Бен, тоже глядя в костер и странно улыбаясь. – Он стал пилотом на «эстрадере»…
– На «эстрадере»? – Джо оторвался от созерцания пламени и повернулся к Бену.
– Это Мэнни Шканек разнес твою базу, Джо, а со второго захода убил моих рулевого и стрелка. Когда он сделал очередной заход, чтобы разделаться и со мной, я его поджег, и он вывалился из кабины и спланировал в море на парашюте. Мы его подобрали, а затем обменяли на наших пленных…
– Мэнни Шканек… – повторил Джо и, покачав головой, сплюнул в сторону. – Подумать только, этот недоносок нашпиговал меня осколками и чуть не скормил тетрацефалам…
– Когда я ему сказал, что он скорее всего убил тебя, у бедняги случилась истерика… Да и у меня тоже.
На красном в свете костра лице Джо появилась благодарная улыбка.
– Ты помнишь Агату? – спросил Бен.
– Агату? Ну ты спрашиваешь, Аффризи… – Джо мечтательно и немного грустно вздохнул. – Как она – вышла замуж?
– Ее нет в Лейм-Роузе и на Маникезе.
– Уехала?
– Уехала. После первого отпуска, перед самым моим отъездом, неожиданно раздался телефонный звонок. Это была она…
– Чего она хотела?
– Насколько я понял, она хотела поговорить о тебе с кем-то, кто тебя знал…
Джо снова вздохнул и стал еще внимательнее вглядываться в костер, словно пытался найти в нем ответы на какие-то важные для него вопросы.
– У нее ребенок, Джо, – добавил Бен, глядя на друга. – Твой ребенок…
– Что? Что ты сказал?! – Джо вскочил с валуна, на котором сидел, и его тень на стене изогнулась вопросительным знаком.
– Мальчик, Джо. Сын, – улыбаясь, произнес Бен. – Его зовут Александр, и сейчас ему ну… года два с половиной.
– Подумать только… У меня есть сын! – Джо снова уселся на валун и, взъерошив волосы, засмеялся. – Тогда, в доме, куда нас привела Бэкки, Агата произнесла одну фразу. Она сказала: «Джо, мне было так хорошо, что я, наверное, залетела…» – Джо снова счастливо улыбнулся, потом, спохватившись, спросил:
– А Бэкки? Что с ней?
– Уехала, вышла замуж. Это все, что я о ней знаю.
– Понятно. Ты должен помочь мне разыскать адрес Агаты, Бен.
– Конечно помогу. Ведь это теперь твоя семья.

121

Солнце стояло в самом зените, но возле воды было не очень жарко. Тянувший с берега ветер стелился над ленивыми бирюзовыми волнами и приятно охлаждал тело.
Потянувшись на губчатом тюфяке, расстеленном в тени на палубе баркаса, Бен снова посмотрел на горизонт и в который раз отметил, что море тут другое – не то что на Сайгоне, где почти всегда было видно дно. Здесь же пришлось отмотать тридцать метров тонкого металлизированного линя, чтобы якорь лег на известковую банку, поднимавшуюся со стометровой глубины.
Джо уверял, что тут водятся пятиметровые тунцы, которые могут запросто смахнуть зазевавшегося пассажира с палубы и с удовольствием им отобедать. Но о таких ужасах Бен старался не думать и представлял себе, что теперь он в настоящем и бессрочном отпуске.
На этом баркасе Джо, Бен и владелец судна – Грикас выходили в прибрежный воды шестой день подряд.
Джо, в широкополой панаме и с биноклем в руках, усаживался на носу и с трех тысяч метров пытался получше рассмотреть вход в бухту Единорога, частное владение Рудольфа Доре.
Трехсотметровое «горлышко» бухты запиралось подводной сетью и охранялось лучшими системами, которые мог позволить себе человек со средствами, однако именно эти преграды и предстояло каким-то образом преодолеть команде «народных мстителей».
Хозяин баркаса Грикас, босой, сидел возле борта и, забросив в воду снасть, имитировал рыбную ловлю.
В кармане его широких штанов зазвонил телефон.
– Слушаю… – коротко ответил Грикас. – Понял… Хорошо.
Поддернув пластиковое удилище, он разочарованно осмотрел голый крючок и, покачав головой, пояснил:
– Трибуфер здесь хитрый очень. Он здесь глубоководный… сволочь. – Лишь после этой тирады Грикас, как бы между прочим, добавил:
– Чиф, к нам идет полицейский катер…
– Где? – Джо резко повернулся.
– Ты не дергайся – вон оттуда, с подветренной стороны.
Джо не стал наводить на полицию бинокль. Неспешно поднявшись, он спустился в трюм за выпивкой.
Через минуту он появился с подставкой на десять бутылок пива и пачкой сушеных колбасок.
Не глядя на приближавшийся скоростной катер, Грикас невозмутимо насадил на крючок очищенного моллюска и снова забросил его в воду.
Полицейский катер уменьшил обороты и, осев, стал как будто не таким грозным.
– Внимание, это полицейская проверка! Всем оставаться на своих местах! – предупредили пассажиров баркаса, и для пущей серьезности на катере взвыла сирена.
Заметив, как на глубине метнулся испуганный трибуфер, Грикас сплюнул в воду и вытащил крючок с нетронутой наживкой.
Тем временем катер ткнулся носом в баркас, и на палубу к Грикасу сошли трое полицейских. Двое автоматчиков в голубых спасательных жилетах и офицер с синим поясом.
– Ты чего это расплевался? – строго спросил он Грикаса.
– Затошнило меня, – просто ответил тот. – Весь день на этом пекле…
– Сидел бы дома – не затошнило бы, – назидательно произнес офицер и движением головы послал автоматчиков проверить трюм.
– Если я буду дома сидеть, кто туристов возить будет?
– А это туристы?
– А я знаю? – пожал плечами Грикас. – Платят деньги, пьют пиво, а я вожу. Вот требуфера поймаю, сварю рыбный суп. Они это любят.
Пока автоматчики обыскивали трюм, офицер посмотрел на воду за бортом и авторитетно заявил:
– Никакого требуфера здесь не будет. Слишком глубоко.
– Крупнонохвостый… Они на известковые банки погреться выходят.
– Ну разве что крупнохвостые, – пожал плечами офицер. – Только костей в них много.
– Да, – согласился Грикас. – Костей много. Появились нагруженные пивом автоматчики.
– Чего это вы себе позволяете? – с деланной строгостью спросил старший.
– На анализ взяли, сэр.
– Для анализа хватит одной коробки, остальное оставьте.
Автоматчики подчинились и, поставив коробки на горячую палубу, следом за офицером перебрались обратно на катер.
Взревел мотор, включилась сирена, и полицейское судно, круто развернувшись, помчалось в открытое море, заставив старомодный баркас качаться на волнах.
– Три месяца назад в бухту Единорога вызывали тральщик, – сказал Грикас.
– Зачем? – поинтересовался Джо.
– Кто-то или что-то повредило донные заграждения, поэтому хозяева вызвали тральщик для проверки бухты…
– Тральщик – это было бы здорово, – глотнув пива, задумчиво произнес Джо.
– Да, с воды для нас действовать куда привычнее, – заметил Бен.
– По всему выходит, что это единственный вариант, – сказал Грикас. – Чтобы пройти по суше, нужно организовывать настоящую фронтовую операцию и иметь около двух сотен человек. В охранном периметре, за стрижеными кустиками, бетонные колпаки спрятаны… Это не дом, а крепость.
– А на мачте, рядом с антенной ионизатора для разгона плохой погоды, стоит контейнер, в котором, поверьте мне, спрятана лазерная пушка. В атмосфере она, конечно, не так страшна, как в космосе, но с двух-трех тысяч метров разнесет хоть катер, хоть тральщик, – поделился Джо своей информацией.
– Значит, мачту нужно свалить, – заметил Бен. – Главное – перехватить заказ на траление бухты… Это ведь не так легко.
– Это легче, чем ты думаешь. Ничего перехватывать не нужно, этот заказ мы получим прямо у береговой охраны.
– О, да у тебя длинные руки! – Бен взял с подставки пиво. – Правду говорил Векслер, что у вас все схвачено.
– Векслер во многом ошибался, но кое-какие возможности у нас есть. Ты же не думаешь, что мы только горстка мятежников из джунглей?
– Сначала я так и думал, но не теперь.
– Вот и отлично, капитан. На тебе планирование морского варианта.
– Слушаюсь, сэр. Только мне нужна карта острова Доре, глубина проливов и прочее…
– Есть масштабированные снимки из космоса. Подробные в спектральных полосах.
– Годится.
– Как у вас все просто получается, – покачал головой
Грикас.
– Ну не век же нам тут на твоей калоше торчать Думаешь, полицейские поверили, что мы туристы?
– Ничего я не думаю. Домой?
– Да. Заводи. Пора начинать работу, пока эта сволочь куда-нибудь не исчезла…

122

Операцию подготовили за пять дней. За это же время удалось найти списанный тральщик, отчистить его от ржавчины и покрасить в цвета береговой охраны.
Судовую машину пришлось заменить полностью. Для этого рабочие в доках трудились в три смены.
В команду тральщика помимо Бена и Джо вошли двое матросов, хорошо знавших судовую машину и имевших представление о том, как действует трал. Впрочем, опускать его в воду никто не собирался, однако не исключалась возможность, что все это придется имитировать.
В ударную группу, помимо опять же Аффризи и Миллигана, входили четверо солдат морской пехоты, имевших за плечами не одну штурмовую операцию, и ракетчик-универсал Кади Ливере.
Он отлично управлялся с ручными комплексами и из ста ракет с полутора тысяч метров укладывал в цель девяносто девять.
– Возможно, там будут волны, Кади, – предупреждал его Джо. – Это тебе не помешает?
– Вообще-то я страдаю от качки, но это пустяки. Если нужно, я могу взять себя в руки.
В качестве оборонительного оружия на тральщике был установлен пулемет, калибр которого не был штатным, но Джо надеялся, что на это никто не обратит внимания.
– Я бы предпочел оставить тот, малокалиберный, – говорил он Бену, – но нам ведь нужно подстраховать Кади.
Ночь перед операцией Бен провел спокойно. У него был большой опыт преодоления мандража. Волновался он всегда, однако не давал этому волнению победить себя.
Утром он с удовольствием позавтракал и нашел несколько ободряющих слов для других членов команды.
– У вас железные нервы, сэр, – заметил Кади Ливере.
– Это моя работа. Просто привык.
Последние несколько дней команда жила неподалеку от морского порта, в подвальном этаже офиса рыботорговой фирмы.
– На самом деле они обычные жулики, – пояснил Джо. – Они и нас считают контрабандистами, поэтому я легко нашел с ними общий язык.
Для такого важного случая Джо особо позаботился и о снаряжении. Он достал привычное Бену оружие, настоящие солдатские бутсы, накладки на ремешках и титанитовую сеточку для страховки стыков на боковых пластинах бронежилета.
– И даже шлем, Джо! – улыбнулся Бен. Он еще с вечера проверил весь свой комплект, однако решил, что похвалить друга лишний раз не помешает.
– Ты наша основная ударная сила – тебе все самое лучшее.
Морским пехотинцам Джо приготовил привычную Для них амуницию и штурмовые винтовки. Для Ливерса – полевой комплект. Себе и двум матросам оставил только мягкие доспехи из стилопласта, которые можно было быстро надеть, когда возникнет необходимость.

123

К одиннадцати утра команда прибыла на причал в фургоне той же рыботорговой фирмы.
Бойцы перебрались на борт реанимированного тральщика, и вскоре матросы запустили машину.
Через час, когда судно уже двигалось вдоль берега малым ходом, пришло сообщение с яхты «Тюльпан», вышедшей к бухте еще до восхода.
– Чиф, дело сделано. Сеть повреждена в двух местах аквалангистов мы уже подобрали…
– Спасибо, коллеги, – сдержанно поблагодарил Джо и, повернувшись к стоявшему на трюмной лесенке Бену, добавил:
– Лишь бы служба безопасности вовремя заметила обрыв…
Как выяснилось, Джо зря беспокоился. Не прошло и десяти минут, как дежурный службы береговой охраны «сдал» заказ подставному тральщику.
– И если что, я никакого заказа не принимал… У нас и частота другая.
– Тебе не о чем беспокоиться, – заверил его Джо и приказал двигаться к бухте.
– Сколько у нас времени?
– Около сорока минут. Раньше нельзя, а то они нас заподозрят.
Бен спустился в трюм и еще раз проверил на щитках все крепления. Потом надел шлем и покрутил головой.
Снял шлем и взялся за автомат.
Проверил ход затвора, затем поочередно примерил все магазины боекомплекта.
Еще раз испробовал, как выходят из ножен клинки, потопал обутыми в бутсы ногами и поцарапал шипами пол, издавая отвратительный скрип.
– Капитан, за последние полчаса вы проделали это три раза, – заметил один из морских пехотинцев – Жорж. Он был сержантом и считал, что видел на войне достаточно, чтобы делать замечание другим. Тем более этому мальчишке, который в неполные двадцать три года уже носил капитанские погоны.
– Я сделаю это еще несколько раз, приятель. И тебе советую приготовиться, – спокойно ответил ему Бен. – Я хочу быть уверен, что в ответственный момент твоя винтовка не заклинит. Мы все здесь будем прикрывать друг друга.
Жорж ничего не сказал, но спустя какое-то время действительно осмотрел свою винтовку, а его товарищ обнаружил, что у его оружия сбита прицельная планка.
– А у меня ничего проверять не надо, – заметил ракетчик Кади Ливере. – Мои пушки опечатаны. Их качество гарантирует производитель.
Он нежно погладил одну из полудюжины труб, уложенных возле стены в ряд. Именно от них и Кади зависело, насколько удачно пройдет вся операция.
Закончив очередную проверку, Бен выглянул в иллюминатор и заметил летящий в их сторону самолет-амфибию. Это была машина береговой охраны. Неизвестно, чем грозил этот неожиданный визит.
Самолет с ревом пронесся над катером и ушел в сторону берега.
Спустившийся в трюм Джо выглядел бледным.
– Он просто покачал крыльями. Должно быть, это какое-то приветствие, я на всякий случай в ответ помахал рукой.
– Значит, все в порядке, – улыбнулся Бен. – Как бы там ни было, они не успеют никого предупредить. Мы ведь уже подходим?
– Да, подходим, – кивнул Джо, поправляя форменную флотскую фуражку. – Готовься, Кади. Тебе работать первому.
– Слушаюсь, Чиф, – ответил ракетчик и, подняв с пола первую трубу, начал снимать с нее заглушки.
Затем он разложил прицел, активизировал аккумуляторы, и на панели стопятидесятимиллиметровой трубы замигала зеленая лампочка.
– Ну вот и отлично, – сказал Джо. – Выйдешь на палубу, как только я позову.

124

У входа в бухту «тральщик береговой охраны» поджидала охрана Рудольфа Доре.
Черный катамаран, увешанный цилиндрическими антеннами направленного действия, покачивался на волнах, а на палубах обоих его корпусов находилось не менее двенадцати человек, вооруженных автоматическим оружием.
Охранники внимательно следили за приближавшимся катером, и, как только он сбросил скорость, катамаран двинулся навстречу.
Джо, стоявший на носу своего судна, с интересом разглядывал сдвоенный корпус, а старший охранник, в свою очередь, с подозрением присматривался к свежеокрашенным бокам сторожевика.
Когда за перила катера зацепили крючьями небольшую лесенку, Джо предупреждающе поднял руку, затем подошел к борту и спросил:
– Это еще зачем?
– Мы должны осмотреть ваше судно, – сказал старший.
– Правда? А чего ты еще хочешь?
– Мы должны осмотреть ваш катер – таков порядок.
– А я не имею права допускать на боевое судно посторонних людей. Такова моя инструкция.
– Прошлый раз лейтенант Уварсон разрешил нам осмотр судна, – возразил старший.
– Не знаю такого офицера. Возможно, его уже уволили за нарушение инструкций. Но я вас не пущу.
– Тогда мы не допустим вас в бухту.
– Ничего страшного. Я не расстроюсь. Меня сняли с ремонта – вон, только и успели, что корпус покрасить. У меня в наличии всего половина команды, а тут этот идиотский вызов на траление. Ты думаешь, я об этом мечтал с самой пятницы?
Джо старательно разыгрывал негодование, думая о том, как напряженно слушают его укрывшиеся в трюме товарищи. Нет, за исход стычки он не опасался, а вот сорвать операцию очень не хотелось.
– Все, что могу для тебя сделать, дружище, так это разрешить постоять рядом со мной на носу тральщика. Годится?
Старший охранник с радостью согласился. В противном случае он не знал, как выполнить задание, а тогда пришлось бы запрашивать Раиса, ну а тот последнее время постоянно пребывал в отвратительном настроении и срывал свою злобу на подчиненных.
– Конечно годится, – подтвердил старший и, поднявшись по лесенке, соскочил на палубу.
– Лейтенант Чиф, – представился ему Джо.
– Страуб. Джимми Страуб, – ответил тот, и они пожали друг другу руки. – Вы справитесь в неполном составе, лейтенант?
– А куда мы денемся, – грустно усмехнулся Джо. – Ну что, вперед?
– Да, одну минуту…
Страуб включил рацию и приказал какому-то Микки опустить заграждение.
Потом отдал распоряжение рулевому на катамаране, и двухкорпусное судно, засвистев турбинами, стало обходить катер вокруг, чтобы, развернувшись, пойти впереди и указать безопасный проход.
– Сэр, у них в трюме кто-то есть… – сейчас же доложила рация.
Страуб вопросительно посмотрел на Джо.
– Ну есть, – согласился тот. – Еще двое, но они в таком состоянии, что я бы не хотел их вам показывать. Оттого и не разрешил осмотр.
– А в каком они состоянии? – не понял охранник, с опаской косясь на двух матросов в рубке.
– Ну а ты догадайся, в каком состоянии находится экипаж, если судно у причала на ремонте?
– Ах вот в каком смысле! – улыбнулся Страуб.
– Только ты никому – ладно?
– Да что же я, не понимаю? Начальство и все такое.
– Вот именно, – вздохнул Джо. – Ну что, проскочили заграждение?
– Да, сейчас его снова закроют.
– Ох и телевышка у вас, – демонстрируя удивление, произнес Джо и покачал головой. – Метров пятьдесят будет.
– Пятьдесят четыре, – не без гордости поправил Страуб. – С ее помощью мистер Доре может управлять погодой на расстоянии до пяти километров.
– Это вон тем ящиком, что ли? – уточнил Джо, указывая на расположенный в стороне от антенн контейнер.
– Нет. В ящике другое.
Джо не стал расспрашивать, что именно находится в ящике, решив, что это не так уж и важно. Остров Рудольфа Доре с его многоярусными строениями, висячими садами и фонтанами на террасах надвигался огромной, сверкающей стеклом и металлом цитаделью.
Казалось, до нее уже рукой подать, однако Джо понимал, что это нервы. На самом деле остров был еще далеко.
«Слишком большая дистанция, – говорил себе Миллиган, глядя на мачту глазами ракетчика. – Слишком большая».
– Откуда начнете тралить? – спросил Страуб.
– Лучше со стороны острова и прямиком к выходу из бухты. Во всяком случае, мне так кажется удобнее.
– Ну ладно, – пожал плечами старший охранник. Он помнил, что в прошлый раз тралили как раз от выхода – к острову, однако спорить с этим лейтенантом ему не хотелось.

125

Оставив на столе разбросанные бумаги с диаграммами роста и падения финансовых индексов, Бэкки помассировала пальцами виски и, поднявшись из-за рабочего стола, пошла к окну.
Проигнорировав запреты, она распахнул его пошире и с наслаждением вдохнула налетевший с моря соленый ветер.
В дверь кабинета постучали. Бэкки была уверена, что это Кристофер. В последнее время она предпочитала с ним не видеться, а он, напротив, стал ее преследовать.
– Войдите! – не слишком приветливо крикнула Бэкки.
Дверь открылась, и на пороге возник Раис.
– Это ты? – словно бы удивилась хозяйка.
– А кого ты надеялась здесь увидеть – мистера Доре? – На лице Кристофера появилась кривая усмешка.
– Что там за возня в бухте? – меняя тему, поинтересовалась Бэкки.
– Мы вызвали тральщик, чтобы проверить дно бухты. Кто-то взломал заграждение, надо проверить, не оставил ли он нам какой-нибудь неприятный сюрприз.
Кристофер попытался приблизиться к Бэкки, но она с холодной миной сделала шаг назад.
– Этот корабль мне кажется подозрительным.
– Почему? – быстро спросил Раис.
– Не знаю. Просто интуиция.
– Он только что из ремонта, поэтому из-за новой краски выглядит игрушечным.
– Отсюда не видно, как он покрашен. Я же говорю-интуиция.
– Ты не скучаешь по дому? – неожиданно спросил Раис, вспомнив о капитане, который пропал в джунглях. Беднягу Векслера вынесла на руках горстка уцелевших бойцов, а капитан Аффризи пропал.
– Почему ты спрашиваешь? – Бэкки испытующе посмотрела на Кристофера. Так пристально, что он с трудом выдержал этот взгляд.
– Я спросил просто так. Вспомнил твой городок – Лейм-Роуз, кажется?
– Я привыкла, что ты ничего не делаешь просто так, Кристофер… А по дому я, конечно, скучаю, правда, уже не так, как прежде. Сейчас у меня много работы.
– Мне кажется, я недавно встречался с кем-то из твоих земляков.
По лицу Бэкки пробежала болезненная гримаса. Раис со злорадством наблюдал за ней. Бэкки явно боролась с желанием расспросить его. Самолюбие победило – она с королевской невозмутимостью пожала плечами.
– Смотри! – вдруг сказала она, показывая рукой на бухту. Теперь даже невооруженным глазом было видно, как бело-голубой катер на большой скорости таранит корпус катамарана. Темные точки людей посыпались за борт, а затем с палубы тральщика к башне рванулась ракета.

126

До рубежа, с которого стрельба ракетами была бы уже эффективной, оставалось пройти около полукилометра, когда на рацию уже успокоившегося было Страуба пришел вызов.
– Приватно, сэр! – закричал охранник, стоявший на палубе катамарана на виду у Джо. Тот насторожился.
По всей видимости, обойдя в очередной раз вокруг тральщика, команда катамарана что-то заметила.
«Неужели эти идиоты все вместе смотрели в иллюминатор!» – подумал Джо и, поведя локтем, вытряхнул из рукава нож, который удобно лег в ладонь.
– Трал… нет… Пустая… они не… – уловил Джо сквозь плеск воды и вибрацию двигателя.
Это означало одно – провал и преждевременное начало операции. Коснувшись левой рукой своей капитанской фуражки, он дал рулевому условный сигнал «приготовиться».
Страуб, еще не поворачиваясь к Джо, со спокойной миной начал убирать в нагрудный карман рацию, одновременно нащупывая плоский «уэрс» скрытого ношения. Джо не мог не оценить решимость этого человека бороться, хотя самым лучшим для него было бы сигануть за борт.
Последовала попытка выхватить оружие, но нож Джо оказался быстрее.
Страуб вскрикнул и от сильного толчка полетел за борт.
Джо махнул рукой, и рулевой, включив полный ход, повел катер на сдвоенный корпус катамарана.
Команда охранников открыла шквальный огонь по тральщику, однако рубка была надежно бронирована, а Джо вовремя упал на палубу.
Последовал сильный удар, катамаран встал одной стороной на ребро, а затем опрокинулся кверху килями.
Вся его команда оказалась в воде, однако некоторые из охранников остались при оружии и, держась на поверхности, начали стрелять. Бен и четверо морских пехотинцев подоспели вовремя.
Кади Ливере, держа наготове взведенную ракету, не высовывал нос из трюма, пока стрельба не утихла, после чего выскочил на палубу и опустился на колено.
Катер несся к берегу на полном ходу и подпрыгивал на волнах. Казалось, что стрелять в таких условия невозможно, однако раздался хлопок – и ракета, развернув оперение, пошла к цели.
За те секунды, пока длился ее полет, Ливере смотался в трюм и появился с второй трубой.
Первая ракета успешно накрыла цель, все закричали «ура», однако радость оказалась преждевременной – взрыв не уничтожил контейнер.
Не дожидаясь приказа, Ливере повторил свой выстрел, и лишь после второго попадания вниз полетели обломки контейнера, а на выносном кронштейне остался только обгоревший остов какого-то оружия.
Теперь ничем не сдерживаемый катер несся прямо к острову, по которому, словно потревоженные муравьи, бегали люди.
Один из матросов занял место у спаренного пулемета и открыл огонь по береговой линии. Дорожки песчаных фонтанов и брызги белоснежного мрамора отмечали разрушительное движение пулеметного прицела.
С ротонды дворца неожиданно заработала автоматическая пушка, и фонтаны воды стали подниматься теперь уже рядом со скачущим по волнам катером.
Несколько снарядов угодили в борт и наделали в нем пробоин чуть выше ватерлинии. Еще один попал в рубку, разворотив крышу и ненужную антенну.
В ответ Ливере выпустил очередную ракету, и она обрушила балкон, на котором стояло орудие.
Со второй ротонды последовал одиночный выстрел, матроса-пулеметчика отбросило точным попаданием снайпера. Не видя, откуда стреляют, Ливере ответил новой ракетой неточно, и она попала в окно верхнего этажа.
От ее взрыва на набережную обрушился водопад разноцветных осколков, в которые превратились огромные витражи.
С ротонды снова выстрелил снайпер, пуля, пробив стекло, засела в стальной стенке.
– Кади, нужно обязательно с ним разобраться! – крикнул Джо, прячась за рубкой и натягивая облегченный комплект эластичной брони.
– Я попробую, сэр, – неуверенно пообещал тот.
– С воды сможешь?
– С воды? – переспросил Кади.
– Бери больше ракет! Сейчас будет касание!
Через несколько секунд катер выскочил на прибрежную мель, и все, даже те, кто был готов к этому, не удержавшись на ногах, покатились по палубе.

127

Только оказавшись в воде, Бен понял, как сильно они недооценили возможности противника. Неприметные с виду башенки, декоративные терраски, созданные, казалось, лишь для того, чтобы поддерживать мраморные чаши, вдруг превращались в хорошо подготовленные стрелковые позиции.
Вода вскипала сотнями фонтанчиков от сыпавшихся со всех сторон пуль.
Бен нырял и передвигался по дну, словно краб, пока хватало воздуха. Такой способ он с успехом применял и раньше – на Сайгоне.
Четверка морских пехотинцев оказалась лучше приспособлена к таким условиям. Они непостижимым образом складывали перед собой руки так, что превращались в закрытую со всех сторон конструкцию из шлема и щитков. Наружу торчал только ствол беспрерывно плевавшейся пулями штурмовой винтовки.
Глядя, как пехотинцы пресекают передвижения охранников, Бен пожалел, что у него нет с собой оружия подлиннее, ведь его короткоствольный автомат для такого боя не годился.
Следом за Беном, стараясь реже показываться на поверхности воды, двигался Джо. За ним – матрос, который помогал ракетчику тащить оставшийся боекомплект.
Лицо Кади Ливерса было разбито, однако он упорно греб одной рукой, а другой придерживал на плече заготовленную трубу.
Снайпер с ротонды, то ли убитый им, то ли напуганный, пока никак себя не проявлял, хотя сейчас для него было самое время.
Между тем по мере приближения к берегу маленький штурмовой отряд перемещался в «мертвую зону», не просматриваемую со стороны позиций охраны.
Вскоре Бен, отфыркиваясь после купания, выскочил на пляж и понесся во весь дух к невысокой подпорной стенке, сложенной из пиленого камня.
Спешил он не напрасно, поскольку с противной стороны к пляжу уже бежали защитники дома Рудольфа Доре. Бен слышал их крики, однако стрелять сквозь зеленые кусты, росшие на террасе, не стал. Вместо этого он швырнул гранату и после взрыва заскочил на террасу.
В облаке дыма и оседающего песка Бен увидел только двух оставшихся на ногах охранников. Заметив его, один из них бросился бежать, а второй упал на землю и стал что-то истерично выкрикивать. Бен не стал его добивать, лишь заехал в живот бутсой и помчался дальше – к стеклянному подъезду, прозрачные панели которого были изуродованы множеством пулевых отверстий с расходящимися трещинами.
Едва Бен подскочил к расколотой надвое двери, как из верхнего окна ударил пулемет и кто-то, бежавший за ним следом, громко вскрикнул.
«Кажется, это не Джо», – про себя отметил Бен и уже в холле машинально сбил с ног еще одного охранника. Второй успел выстрелить из пистолета, однако Бен подался в сторону и разрывная пуля лишь отбила от шлема приличный кусок керамики. В следующий миг Бен выстрелил в ответ и, освободив себе дорогу, побежал вверх по лестнице.
– Подожди меня! – крикнул Джо.
– Ну вот, я так и подумал, что это не ты…
– Что не я? – спросил Джо, с трудом переводя дыхание. – Ты не поверишь, сколько воды набирают эти эластичные доспехи. Литров тридцать, не меньше…
– Где морская пехота?
– Пошли к другому выходу. Без Жоржа…
– Понятно… А Кади?
– Снайпер. Новый, или тот оклемался. Его и матроса – двумя выстрелами.
– Ну что, пошли?
– Пошли, я готов…

128

Где-то этажом ниже пробивалась тройка морпехов. Куда идти, они не знали, но поднимали такой шум, что отвлекали на себя охранников, которых в доме было очень много.
Бен и Джо еле успевали менять магазины в трофейном оружии. Раненые же, увидев склонившегося над ними человека в глухом шлеме и с окровавленным ножом в руке, незамедлительно рассказывали Бену, где можно найти мистера Доре.
Никто из них не знал точного местонахождения хозяина дома, однако примерный этаж – третий четвертый и северное крыло – об этом говорили все.
В отделанной кедром столовой Бену и Джо пришлось нелегко, потому что они столкнулись с хорошими бойцами. Один был особенно быстрым и чуть не снес Бену голову стальной дубинкой. Оружие были пущено с такой силой, что буквально разрубило пополам старинный шкаф с фарфором. Джо выстрелом в упор отбросил этого парня назад, однако на том была отличная кираса, сохранившая жизнь своему хозяину. Когда наконец удалось пробиться, Джо и Бен сделали передышку в кухне второго этажа.
– Этот, с дубиной, чуть тебя не ухлопал, – перевязывая салфеткой рану на предплечье, заметил Джо.
– Это был Раис. Тот, что нанимал меня разобраться с вашим отрядом…
– Вот как? Его и пули не берут. Ты видел – я влепил в него целую очередь.
– На этих парнях отличные доспехи, – сказал Бен и, осмотрев сломанный нож, со вздохом отбросил его в сторону.
– Я так думаю, Бен, этот Раис здесь главный и уж он-то будет отступать прямо до двери Доре. Согласен?
– Скорее всего так и будет.
Бен наскоро поправил накладки, подтянул крепления и, опустив защитное стекло, сказал, что готов.
Готов так готов.
Друзья со всеми предосторожностями выбрались из кухни и в коридоре едва не пристрелили перепуганного лакея.
– Ты кто? – зажав ему рот, спросил Джо.
– Бу-бу… – пропыхтел тот.
Джо убрал руку, и лакей, дрожа всем телом, представился:
– Пар-ркер, сэр. Служу у… у мистера Доре.
– Где хозяин, Паркер?
– Ты… ты… там… – лакей махнул рукой в сторону северного крыла, лицо его было зеленым от страха.
– Брось его. Пошли.
Они преодолели еще несколько залов, подобрав по пути пару брошенных пистолетов, и остановились перед огромной двухстворчатой дверью, покрытой позолотой и белой эмалью.
– Мне это не нравится… – шепотом произнес Бен.
– Там мина, – просто сказал Джо.
Не сговариваясь, они отошли подальше, и Бен, взяв от стены обтянутый красным бархатом стул, со всей силы метнул его в дверь.
Раздался страшный грохот, тяжелые двери, сорвавшись с петель, рухнули. Створки пролетели до самой середины зала, а следом за ними с криками и торжествующим улюлюканьем вбежали охранники – прямо под приготовленную Беном осколочную гранату.
Последовал новый взрыв, пробивший брешь в боевых порядках охраны, и Джо с Беном проскочили в очередной коридор с мраморными полами.
В проеме промелькнула уже знакомая высокая фигура, и Бен без задержки выстрелил.
Раис вскрикнул и, припадая на ногу, метнулся за угол.
– За ним! – скомандовал Джо, который уже и сам прихрамывал то на одну, то на другую ногу.
А Кристофер Раис продолжал убегать, путая следы и замирая за каждым углом, чтобы перевести дух. Он оставлял за собой цепочку кровавых отметин, по которым Бен и Джо преследовали его, словно охотничьи псы.
Не раз и не два им представлялся случай застрелить Раиса, однако это не входило в их планы. Вот-вот на остров могла высадиться полиция, и тогда Доре ушел бы от возмездия.
Добравшись до очередного поворота, Джо осторожно выглянул из-за угла, на его разгоряченном лице появилась торжествующая улыбка:
– Привел, сволочь. Пошли…
Он выскочил из укрытия и, уже не скрываясь, помчался к двери, за которой только что исчез Раис.
Бен с трудом поспевал за Джо, хотя тот был ранен. Заслышав шаги преследователей, Раис понял, что его выследили, и, как только Джо распахнул дверь, набросился и выбил у него пистолет.
Они сцепились в рукопашной схватке. Бен подоспел как раз вовремя. Какая-то женщина метнулась к дерущимся с короткоствольным «форсом» в руке, однако Бен
399
Легко вырвал оружие и, несильно ударив женщину по лицу, приставил к ее горлу нож.
В этот момент с пола донесся характерный звук, привычный для штурмовика с Сайгона, женщина же забилась в истерике, не пугаясь даже приставленного к горлу ножа.
– Отпусти ее, – хрипло произнес Джо, поднимаясь от распростертого тела Раиса.
– Кто вы? – крикнула женщина, и лишь в это мгновение в голове у Бена как будто сработала какая-то пружинка.
Опустив нож, он медленно снял с головы шлем и произнес:
– Вот мы кто, Бэкки… Вот мы кто.

129

Бэкки какое-то время смотрела на них обоих широко раскрытыми глазами. Несколько раз она силилась что-то сказать, но только шевелила губами.
– Аффризи… Аффризи Бен и Джо Миллиган… Что вы здесь делаете?
– Мы пришли за Доре, Бэкки, – сказал Джо. – А вот ты что здесь делаешь?
– Я живу здесь… Я миссис Доре…
– Миссис Доре? – ошеломленно переспросил Джо и посмотрел на Бена, который выглядел так, будто Раис все же приложил его своей дубиной.
Однако его замешательство длилось недолго. Он пригладил слипшиеся от пота волосы и сказал:
– Постойте, давайте разберемся. Рудольф Доре, что ли, твой муж?
– Да, – ответила Бэкки.
– Понятно. Нам очень жаль, но мы пришли за ним.
– Вы убьете его?
– Да, Бэкки, – твердым голосом подтвердил Джо. – Он должен ответить за все. Где он?
«Зачем он спрашивает, – подумал Бен. – Она ведь все равно ничего не скажет…»
– Я знаю, где он, и я вас к нему отведу. Джо и Бен переглянулись. Может, это какая-то ловушка?
– Пойдем, Бэкки, только знай – мы настороже… – предупредил Джо.
– Да, я это понимаю, – кивнула Бэкки, к которой, по-видимому, вернулось самообладание. Она была все еще бледна, но голос звучал твердо.
Женщина вышла в коридор и, не оглядываясь, направилась в тупик, где не было никаких дверей.
Джо и Бен заволновались, однако Бэкки приложила к стене ладонь, и перед ней открылся вход в лифт.
– Заходите, – сказала Бэкки и первой вошла внутрь.
– Вниз? – зачем-то спросил Бен, когда они оказались в лифтовой кабине.
– Вниз, – подтвердила Бэкки.
Она не нажимала никаких кнопок, лифт сам начал плавно опускаться.
Вскоре он остановился, дверь открылась. Они оказались в большой светлой комнате, посередине которой стояла кровать, окруженная большими никелированными шкафами.
Заметив чужих, со своих мест вскочили две испуганные сиделки.
– Не бойтесь, – сказала Бэкки. – Эти люди не причинят вам вреда.
Она повернулся к своим «гостям».
– Ну вот и Рудольф Доре, господа. Можете делать с ним что хотите.
Бен приблизился к кровати и посмотрел на мертвенно-бледное лицо. Трудно было поверить, что этот человек еще жив. От многочисленных шкафов, перемигивавшихся тестовыми огоньками, к неподвижному телу тянулись десятки толстых и тонких трубок, по которым бежала разноцветная жидкость.
– Он жив? – спросил Бен, невольно почувствовав жалость.
– Да. Он жив, – подтвердила Бэкки. – Раз в две недели здесь появляются эксперты-медики, которые определяют, жив мистер Доре или уже нет. Иногда к нему возвращается сознание. Ненадолго, всего на пару минут, тогда он молча смотрит в потолок и шевелит губами, произнося одно и тоже слово…
– Какое же это слово? – спросил Джо.
– Кровь. Он говорит: кровь, кровь, кровь.
– А он что-нибудь чувствует?
– Да. Эксперты рекомендовали нам добавлять в систему поддержки болеутоляющие препараты, однако существует опасность, что мой супруг покинет нас. А это не в наших интересах.
– В чьих это наших? – уточнил Бен, не в силах оторвать взгляд от изможденного лица полуживого Доре.
– Я имею в виду интересы совета директоров «Маркоса». В наших интересах поддерживать в нем жизнь еще три месяца.
Бен, покачав головой, отошел к стене и присел на стул. Надо было собраться с мыслями.
– Кто-нибудь вызывал полицию, Бэкки?
– Никто.
– Почему?
– Все потому же. Для внешнего мира мистер Доре жив и здоров. Его даже иногда показывают по телевидению, в разделе финансовых хроник. Разумеется, бодрого и здорового.
– Но я все равно должен его убить, – сказал Джо.
– Перестань. – Бен махнул рукой. – Все, о чем мечтает этот ублюдок, когда приходит в себя, так это наконец умереть. Твоя пуля будет для него как выигрыш в лотерею.
Джо вздохнул и, подойдя к Бену, сел рядом с ним.
– Кстати, – сказал он, – если этим девчушкам нечем заняться, может, он зашьют на мне пару пробоин? Не сейчас, а через пару минут.
– Конечно, Джо, – ответила Бэкки, и впервые на ее лице промелькнуло что-то наподобие улыбки.
– Я так понимаю, ты после смерти этого поганца станешь чем-то вроде его наследницы?
– Да, Джо. Мне перейдет две трети его имущества.
– Так, значит, от тебя будет зависеть это долбаная война? Ты можешь прекратить этот кровавый спектакль?
– Совет директоров корпорации принял решение больше не финансировать этот проект… – ответила Бэкки. – Через полтора месяца закончится финансовый год, и денег на войну больше не будет.
– Но зачем ждать полтора месяца?! – воскликнул Бен. – Ведь это никому не нужно!
– Скажи об этом генералам, Бен. Они и так сыпали угрозами, узнав, что скоро все закончится. А офицеры, солдаты… Думаю, не нужно вам с Джо объяснять, что многие из них живут этой своей страшной жизнью и считают ее приемлемой… Кроме военных существует еще целая армия рабочих и служащих, общим числом более полумиллиарда, которые окажутся на улице, если все разом прекратится. Мы и так в течение полугода будем себе в убыток выпускать никому не нужное оружие, обмундирование, солдатские пайки, просто потому, что предприятия не могут в один момент перейти на выпуск мирной продукции.
– Ты говоришь, как какая-нибудь… сука! – не выдержал Джо.
– А я и есть сука, Джо, – легко согласилась Бэкки. – И я понимаю, что мои слова звучат для вас оскорбительно, однако такова правда и никуда от этого не деться. Мы сильно изменились за эти три с небольшим года. Так изменились, как будто прошла целая жизнь. Ты, Джо, не узнаешь туповатую хохотушку Бэкки, а Бен, он молчит, пытаясь сравнивать меня с той подружкой на один раз, которая валялась с ним в койке. Правда, Бен? Бен неопределенно пожал плечами и вздохнул.
– Но и я тоже, глядя на вас, вижу совершенно других людей. Вы не те сопливые мальчишки, которые когда-то отправились на войну только для того, чтобы доказать девчонкам, какие они крутые.
– Так ты знала? – удивился Бен.
– Я догадалась.
Они немного помолчали. В шкафах попискивала медицинская аппаратура, жужжали насосы и равномерно пыхтела искусственная вентиляция легких.
Медсестры, оправившись от испуга, о чем-то перешептывались.
– Вам нужно убираться отсюда, и я знаю как.
– Как? – спросил Джо.
– На моем спаггере. Вас отвезут на другой остров в пятистах километрах отсюда. Там есть небольшой удобный дом, оттуда, когда придете в себя, вы сможете улететь в любой из портов Бликса.
– Но как ты объяснишь своим людям всю эту заваруху? У охранников большие потери. Да и тот парень, которого я убил, ведь он защищал тебя…
– Я никому и ничего не обязана объяснять, а потери – что ж, они записаны в контракте каждого, кто нанимался на эту службу. Кристофер Раис, которого ты убил, был когда-то моим любовником… А теперь – не будем терять время.

130

Примерно через час перевязанные Бен Аффризи, Джо Миллиган и выживший морпех по имени Леон были уже на взлетной площадке возле спаггера Рудольфа Доре.
Леон не поднимался с носилок, и его перетаскивали все те же охранники, многие из которых тоже имели легкие ранения.
Пилот уже запустил двигатели, и они приглушенно рокотали, напоминая о своей мощи.
– Обидно, что так ничего и не сделали, – улыбнувшись Бэкки, сказал Бен. – Все было напрасно.
– В этой жизни ничто не случается просто так и не бывает напрасно, – возразила Бэкки. – Ты и Джо, вы вышли в этой долгой войне победителями.
– Да уж, – покачал головой Миллиган.
– Именно так, Джо. Можешь возвращаться домой и ни о чем не беспокойся. Никто с тебя не спросит за посмертную страховку – я об этом уже позаботилась. Что еще… – Бэкки наморщила лоб, стараясь ничего не забыть. – Да, еще о работе. У нашей компании на Ма-никезе теперь много собственности, даже в Лейм-Роузе, там, где прежде была фабрика моего отца.
– Знаю, – кивнул Бен, вспоминая новые корпуса.
– Для вас, ребята, все что угодно. Инженерные должности – это ваша стартовая площадка, а дальше как сумеете… – Бэкки перевела дух и, обернувшись, сказал охранникам, чтобы спускались без нее.
Затем подошла к Бену и положила ему руки на плечи.
– Бен, я хочу, чтобы ты знал, – ту встречу с тобой я всегда вспоминаю и буду вспоминать, как самую романтическую. И в доказательство этого я тебя поцелую.
С этими словами Бэкки притянула Бена к себе и поцеловала его долгим, страстным поцелуем. После чего отстранилась и опустила глаза, словно ей стало стыдно, что поддалась слабости.
– А у нас с Агатой есть сын! – неожиданно выпалил Джо.
– Что?! – не поверила Бэкки.
– Правда. Она созванивалась с Беном, когда тот был в отпуске.
– Надо же, а ведь я ей тогда не поверила, когда она сказала, что залетела… С ума сойти!
– Ну ладно. Нам пора, – сказал Бен и первым забрался в салон, где уже лежал на своих носилках Леон.
Следом за ним поднялся Джо. Последним прибежал, запыхавшись, прикомандированный к ним врач.
Спаггер прибавил оборотов и, легко оторвавшись от площадки, стал стремительно набирать высоту.

131

Целых две недели Джо Миллиган и Бен Аффризи провели в одном из поместий своего заклятого врага – Рудольфа Доре.
За ними и раненым морпехом ухаживал целый штат медицинских работников, по настоянию которых друзьям пришлось высидеть здесь непосильный для них срок.
Когда заточение на райском острове все-таки кончилось, они пожали руку Леону, который был еще далек от нормы, поцеловали на прощание миловидных медсестер и отбыли на родину.
По дороге домой Бен и Джо искали координаты Агаты. Это оказалось нелегко, пришлось поднять все военные знакомства, чтобы получить нужную информацию через разведку.
Домой Бен тоже позвонил и сообщил, что возвращается.
– И еще, мама, ходят упорные слухи, что Джо Миллиган жив…
– Неужели, Бен? Как было бы хорошо, а то миссис Миллиган совсем пала духом…
Еще через день, уже с борта роскошного пассажирского лайнера Бен снова вышел на связь с родителями и сообщил, что, возможно, он сумеет связаться с Джо Миллиганом, поскольку тот ранен и находится в госпитале.
– Какое счастье, Бен! Так я побегу, скажу Доротее!
– Да, мама. Джо в госпитале.
Такой спектакль он разыгрывал специально, чтобы его мать привыкла к этой новости, а уже потом без криков и истерики могла сообщить миссис Миллиган хорошие вести.
За восемь часов до посадки в порту Кроуфорда Бен сообщил родителям, что они с Джо таки встретились и тот оказался не так уж и болен.
– Привет, миссис Аффризи! – крикнул в трубку Джо. – Кажется, я действительно жив!
Их возвращение в Лейм-Роуз было триумфальным. Весть о том, что считавшийся погибшим Джо Миллиган и якобы пропавший без вести Бен Аффризи возвращаются, взволновала весь город.
Были слезы радости, были приветствия и объятия друзей.
Только после этого Джо расстался с Беном и вместе с матерью и отцом ушел к себе. Его брат Эдди на встречу не пошел, боясь при всех расплакаться. Джо видел, как постарели от переживаний его родители, но еще больше его поразил вид старшего брата.
Это была лишь оболочка того Эдди, которого он знал.
– А ведь ты мне каждый день снился, братишка, – признался ему Эдди. – И все время звал меня на тот свет. Я уж, честное слово, почти собрался.

132

Через два дня после возвращения пришло сообщение от фронтового друга Бена. Он разыскал адрес Агаты.
И снова Бен исполнил роль гонца, несущего хорошие вести. Как обычно, он начал с того, что якобы кто-то видел Джо, потом сказал, что, кажется, он в госпитале… В конце концов Агата оборвала его на полуслове и спросила напрямую:
– Бен, Джо… он рядом?
– Он здесь, Агата, – признался Бен и передал трубку другу.
Через неделю Агата с сыном Александром приехала в Лейм-Роуз, несказанно обрадовав родителей Джо, которые совершенно неожиданно узнали, что у них есть внук.
А еще через несколько дней Бен увидел на пороге своего дома Лин Маккоун.
– Малышка Лин, что ты здесь делаешь?
– Мне сказали, что ты вернулся, Бен.
– А где ты была?
– В Кроуфорде. У меня там работа.
– Хочешь поискать работу здесь?
– Может быть, Бен. Посмотрю, как получится.
И Лин пришлось искать работу в Лейм-Роузе, потому что подуставший от кочевой жизни Бен решил сделать остановку.
Прошло время, и однажды все газеты и телевизионные каналы сообщили об окончании войны, которая длилась так долго.
Кто-то радовался, а кто-то жалел, что не успел совершить свои подвиги.
Потом стали возвращаться солдаты. Среди них были Мэнни Шканек и Ноэль Абрахамс.
Мэнни на всю жизнь сохранил чувство вины перед Джо и Беном и, напившись, всякий раз начинал плакать и требовать, чтобы его наконец простили.
Ноэль Абрахамс на фронтовые выплаты открыл собственную винокурню и поклялся, что умрет пьяным.
Так и произошло. Он умер спустя полгода, захлебнувшись в грязной луже где-то в пригороде.
Ненадолго пережил его Эдди Миллиган, который так и не прекратил пить, несмотря на все запреты врачей и мольбы матери.
У Джо подрастал сын и родился второй.
Лин Аффризи подарила Бену двух девочек.
Жизнь в Лейм-Роузе продолжалась.
Вербовочной пункт закрылся, а снятые с его стен рекламные плакаты повесили в городском парке, где их палило солнце и поливали дожди.
Постепенно изображения на них выцвели и расплылись, дольше всех продержалась надпись:
«Я напишу тебе, крошка!»